Чарльз Маклин – Домой до темноты (страница 40)
— Ага, это сужает круг.
Девушка опять расплылась в улыбке, словно ее позабавили читатель и его необычная просьба. Она явно не знала об этой истории.
— Вы нездешняя, Сьюзен, да?
Библиотекарша помотала головой, отчего коса ее подпрыгнула:
— Из Нью-Йорка.
— Я тоже не местный.
— Да я вроде как догадалась.
Оба рассмеялись. Сьюзен провела сыщика в читальный закуток, где на полках лежали подшивки в матерчатых переплетах; одну она вытащила и раскрыла на столе. Перелистав страницы с пожелтевшими газетными вырезками, библиотекарша нашла заметку и развернула подшивку к Кэмпбеллу:
— Вот, пожалуйста.
«ВЕРДИКТ В ТРАГЕДИИ: УБИЙСТВО И САМОУБИЙСТВО».
— А вы знаете, что среди дантистов самый высокий процент самоубийц? — спросил Кэмпбелл, проглядывая заметку.
Под заголовком была фотография «Небесного поместья». Белый особняк в колониальном стиле на вершине лесистой гряды. Общий план, ракурс снизу и чуть сбоку. Кэмпбелл заволновался.
Перед ним был дом с сайта domoydotemnoty.
— Неужели? — удивилась Сьюзен Мэри. — Дантисты всегда такие зануды. Может, они из-за этого?
Заметка мало что добавляла к рассказу доктора Стилуэлла. Неудивительно, что следствие не смогло определить мотив убийства. Газета поместила фотографию Джун и Гэри; мальчик упоминался, но, к сожалению, его снимка не было.
— Я бы хотел это отсканировать, если можно.
— Легко. Буду рада для вас потрудиться.
Взяв подшивку, библиотекарша исчезла за дверью с надписью «Не входить»; Кэмпбелл невольно подумал, достанут ли до ягодиц ее серебристо-серые волосы, если их распустить.
В десять тринадцать с библиотечного компьютера он отправил Эду Листеру копию заметки, обведя маркером фотографию дома и приписав: «Знакомо? Интересно, что вы об этом думаете. Сейчас поеду взглянуть. К.».
Чувствуя, что дело наконец-то сдвинулось, Кэмпбелл задержался у конторки и поблагодарил девушку за помощь.
— Случайно не знаете, как туда добраться? — спросил он на выходе.
— В «Небесное поместье»? Знаю. Выезжайте из Норфолка по горной дороге. За второй грядой сверните направо, потом слева увидите подъездную дорогу к дому.
Ошеломленный взгляд Кэмпбелла просил разъяснений.
Сьюзен Мэри улыбнулась:
— Вы не первый, кто спрашивает.
44
Я не врал — перед тем как идти на заседание, я решил проверить почту. Правда, в Сеть я вышел только что, но последнее время ошивался в ней постоянно, тешась надеждой на случайную встречу и изводя себя мыслью, что Джелли невидимо беседует с кем-то другим.
Едва вспыхнул смайлик перед ее ником — будто солнце пробилось из-за туч, — как все дурные чувства и вся моя ревность мгновенно улетучились. Что это — случайная встреча? Джелли сказала, что удалила меня из списка друзей и теперь не знает, когда я в Сети, но я не верил. Думаю, она увидела меня и выбрала опцию «доступна».
Она хотела поговорить.
Я оторвался от экрана и глянул в конференц-зал, где собрались сотрудники. На два часа я назначил служебное заседание с бухгалтерией. Было уже четверть третьего.
Одри перехватила мой взгляд и вопрошающе подняла бровь.
Пришло письмо от Кэмпбелла Армура.
Я быстро открыл приложение, и в животе екнуло, когда на экране появилась заметка с фотографией «Небесного поместья». Несомненно, это был тот самый дом.
Затем я взглянул на снимок четы Ситон. В свадебных нарядах они казались обычными американскими молодоженами той неизящной поры, однако намек на элегантность в невесте заставил к ней присмотреться. Не знаю почему, но Джун Ситон напомнила женщину, с которой когда-то давно я был знаком.
Я отбросил эту мысль и сосредоточился на доме.
Было странно смотреть на место, где прошло детство человека, убившего Софи. Увеличив изображение, я вглядывался в детали, взбудораженный вероятностью того, что старый белый особняк — бесспорная модель для заставки сайта domoydotemnoty и рисунков Софи — вскоре приведет к убийце. Это был грандиозный прорыв. Я посмотрел на часы. Кэмпбелл уже в пути.
Я проводил ее — то есть дождался подтверждения от погасшего индикатора, что «Озорница вне Сети», — потом откинулся в кресле и прикрыл глаза. Заныло сердце, перехватило горло, узлом скрутило желудок, и все же разговор удивительно воодушевил.
Так уже бывало. Все наши последние беседы заканчивались тем, что Джелли отказывалась впредь общаться, но сегодня было иначе.
Вспомнился ее отклик на обещание нагрянуть к ней вечером. Удивительно, но мою идею с ходу не отвергли — я отмотал текст, проверяя, не обманываю ли себя.
Джелли будто говорила: приезжай.
Иначе для чего сообщать, где она будет вечером? И хахаля она приплела, чтобы я взревновал и помчался на самолет. Никаких сомнений: она тоже влюблена, только еще не готова это признать.
И тут вдруг Джелли вернулась в Сеть.
Сердце скакнуло и забилось быстрее. Я вывел фотографию на экран, и метроном в моей груди сильно обогнал «Суеверие» Стиви Уандера,[73] звучавшее в наушниках.
— Есть ли шанс дождаться вас на этой неделе? — спросила Одри.
Я не слышал, как она вошла в кабинет. Подбоченившись, моя секретарша стояла в нескольких футах от ноутбука.
Фотография Джелли все еще была на экране.
Я поспешно закрыл компьютер и сдернул наушник.
— Все собрались?
Одри лишь кивнула. В белом наушнике жестянкой гремели гитарные пассажи «Суеверия». И вдруг меня ударило: в нашем с Джелли обмене пикантностями что-то было не так. Ее реплики появлялись с небольшой задержкой, которой прежде я не замечал. Стопроцентной уверенности не было — возможно, задержки чем-то объяснялись, — но возникло подозрение (от него тошно и сейчас), что после слов «все, завязано», Джелли больше ничего не писала.