Чарльз Линт – Ветер в его сердце (страница 35)

— Для этого-то ты и нужна, — улыбнулась Мариса.

За чертой города Лия буквально упивалась аскетическим пейзажем, восторгаясь каждым оттенком блеклых цветов. Ей нравилось, что здесь перелески не скрывают холмистый рельеф местности так, как дома. Наоборот, здесь была как на ладони каждая мелочь спартанской панорамы, расходящейся по обе стороны шоссе этакими сухими волнами пыльного моря.

Когда она поделилась своими соображениями с Марисой, та на мгновение оторвалась от дороги и окинула ее внимательным взглядом.

— Ты ведь это несерьезно?

— Да почему же?

— Эти земли называют бесплодными неспроста. Песок да кактусы, больше абсолютно ничего. Даже не представляю, как здесь вообще можно жить.

— Но здесь очень красиво.

— И это я слышу от человека, утверждающего, будто вместе с «Дизел Рэтс» закончилась и хорошая музыка, — рассмеялась Мариса.

— Неправда!

— Да шучу я, — вновь засмеялась подруга.

Они проехали мимо знака, уведомляющего о въезде в Расписные земли племени кикими, почти сразу за которым располагалась фактория Маленькое Дерево. Прилегающая грунтовая стоянка оказалась пуста, и подруги решили, что в этакую рань лавка еще закрыта. Лия понадеялась, что на обратном пути им удастся заглянуть в нее. Она сверилась с телефоном и предупредила:

— Километра через полтора поворот налево.

Таковой они благополучно пропустили, но дорога была совершенно пустой, так что Мариса просто вернулась к нему задним ходом. Далее навигатор повел их через красноватые холмы, усеянные мескитовыми деревьями, кактусами да сухим кустарником. Наконец с одной из возвышенностей колеистая дорога пошла под уклон к маленькой усадьбе — по сути, к двум глинобитным строениям: жилому дому с открытым двориком и расположившемуся чуть выше по склону зданию поменьше.

— Мы на месте! — провозгласила Лия и вгляделась вперед. — Теперь нужно как-то узнать, спят там еще или уже поднялись.

— Кто-то уже проснулся, — Мариса, заметив кого-то, кто сидел и, видимо, наслаждался унылым пейзажем, на крыльце дома, повела машину вниз и затормозила у начала дорожки. Откуда-то с лаем вылетело с полдесятка собак, и Лия отпрянула от окна: в детстве их с Эйми напугали две соседские псины, и с тех пор она побаивалась этих созданий. Окрас псов, помеси немецкой овчарки, койота и питбуля, перекликался с пыльными красками местности — приглушенными оттенками красного, желтого и коричневого.

На крыльце сидела старуха-индианка. Она явно наблюдала за машиной, но когда та подъехала, даже не шевельнулась.

Когда Мариса взялась за ручку дверцы, Лия схватила ее за другую руку.

— Ты ведь не собираешься выходить?

— Видишь ли, если мы останемся в машине, поговорить с той бабулей не получится.

— Но собаки…

— Я их не боюсь, — заявила подруга, открыла дверцу и вылезла из машины.

Ее моментально окружила вся свора. Совершенно не обращая внимания на собак, Мариса захлопнула дверцу и, отойдя на пару шагов, остановилась и позволила животным обнюхать себя.

Лия, взглянув на старуху — та наконец-то поднялась и направилась к машине — и подавив в себе страх, тоже выбралась из машины. Она вся подобралась, когда собаки прекратили тыкаться мордами в ноги подруги и бросились к ней.

— Ойла, — произнесла старуха. — Вы заблудились?

— Меня зовут Мариса, а ее — Лия, — отозвалась Мариса, — а ответ на ваш вопрос зависит от того, вы или нет Эбигейл Белая Лошадь.

— Так и есть, но в основном меня зовут просто Эгги, — хозяйка взглянула на Лию и добавила: — Просто отпихните их в сторону, если они вам мешают.

К удивлению Лии, собаки оказались вовсе не злыми. Одна рыжая сука, высунув язык, и вовсе таращилась на нее своими карими глазищами с бесхитростным изумлением.

— Нет, все в порядке, — отозвалась Лия. Она наклонилась и погладила рыжую собаку, и та прильнула к ее ногам.

— Гостей я принимаю нечасто, — сообщила Эгги. Лия решила, что ее слова следует понимать в том смысле, что нечасто к ее дому подъезжают пары белых девушек. — Так чем могу помочь?

— Нас заинтересовали ваши картины, — отозвалась Мариса.

Эгги улыбнулась.

— С удовольствием покажу их вам, особенно с учетом проделанного вами пути. Но хочу сразу предупредить: они не продаются.

— Мы знаем, — кивнула Мариса.

— Надеюсь, мы не слишком рано, — добавила Лия.

— Обычно я встаю чуть позже. Но сегодня только что вернулась с поминальной службы по моему другу. Церемония проходила в каньонах на рассвете.

— Ах, сожалеем о вашей утрате, — произнесла Мариса.

— Мы можем вернуться в другое время, — забеспокоилась Лия.

— Да не берите в голову, — ответила Эгги. — У нас тут к подобному иное отношение. Наш брат умер, но это не значит, что он оставил нас. Просто отныне у него новое место на Колесе. Из чего вовсе не следует, что мы с ним больше не увидимся.

Подруги переглянулись, и Эгги снова улыбнулась:

— Если духовность для вас пустой звук, мои слова покажутся вам пещерным суеверием. Но здесь граница между нашим и иными мирами не настолько плотная, как вы, должно быть, привыкли. Идемте. Я покажу вам свою мастерскую.

Лия так и раскрыла рот от внезапной смены темы. Они с Марисой снова переглянулись, а затем поспешили за Эгги, которая бодро шагала к маленькому строению вверх по склону. Собаки двинулись вместе с женщинами, окружив их со всех сторон.

— В основном я пишу портреты, — поведала Эгги, когда подруги поднялись на крылечко. Старуха жестом пригласила их внутрь. — Сейчас работаю над портретом Гектора, он мой друг, но, думаю, подождет немного. Может, пока воспоминание о церемонии еще свежо, мне удастся запечатлеть образ Дерека по памяти. Давненько я не рисовала кого-либо из семейства Толсторогов — мне кажется, я уже вырисовываю кистью изгибы его рогов.

Собаки разлеглись во дворе и на крыльце, а подруги задержались на пороге, чтобы оглядеться. В мастерской, залитой светом благодаря широким люкам в крыше, ужасно воняло скипидаром. На большом мольберте стояла текущая работа Эгги — весьма выразительный профиль ястребиной головы — с повязанной кожаной лентой, разрезанные на полоски концы которой украшали ракушки, бусины и перья — на человеческом теле.

Лия стала разглядывать остальные полотна. Все они оказались подобны тому, что стоял на мольберте, и тем, что Алан нашел через поисковик тогда, в Художественном центре — причудливая помесь людей и животных: зверей, птиц и рептилий.

— Так, говорите, это портреты? — подала голос Мариса.

— Придумывать у меня не получается, — кивнула художница.

— Я имею в виду, это все… хм, символические образы?

— Боже упаси. Я умею рисовать только то, что вижу.

— Но…

— Кажется, я уже упоминала, что граница между мирами здесь чрезвычайно зыбка.

Изумленная Мариса, скользнув еще раз взглядом по картинам, прошла к потрепанному диванчику под окном, исполнявшему роль книжной полки, расчистила себе местечко, переложив часть томиков на пол, и тяжело опустилась на подушки.

Лия бродила по мастерской, рассматривая работы, развешанные на стенах или прислоненные штабелями к стенам, и ее не оставляло чувство, которое она испытала прошлой ночью во дворе мотеля и совсем недавно по дороге к дому Эгги. Что все здесь и какое-то другое, и странно знакомое. Что она, всем здесь чужая, вернулась домой.

Лия могла бы расхаживать по мастерской и часами проникаться образами, но вдруг до нее дошло, что в комнате стало очень тихо. Потрясенная Мариса молча сидела на диване, а Эгги, опираясь о длинный стол, заставленный тюбиками с красками и стеклянными банками с кисточками, наблюдала за обеими подругами.

Лия прочистила горло и произнесла.

— Они прекрасны. Спасибо вам большое, что разрешили посмотреть на них.

— Но явились вы не за этим.

— Нет, — покачала головой Лия, — но приехать сюда только ради того, чтобы увидеть ваше искусство, стоило.

— Х-м-м, — отозвалась Эгги, а затем оттолкнулась от стола. — Пожалуй, дело требует чая.

Она жестом пригласила Лию занять место рядом с Марисой, придвинула к ним ящик и, взяв с сушилки три керамические кружки без ручек, поставила вместе с термосом перед гостьями. Потом подтащила себе стул и, разлив чай из термоса, села.

— Как правило, — начала она, — незнакомые люди наведываются сюда либо потому, что воображают, будто я обладаю неким сакральным знанием и могу привести их по пути духа, либо они просто хотят купить одну из моих картин. Гораздо реже ими движет желание поучиться у меня или пригласить меня выступить на конференции или семинаре. Но я всегда узнаю об их появлении заранее.

— Извините нас, — виновато проговорила Лия. — Нам следовало предупредить о своем визите.

— Я вовсе не об этом. О нежданных гостях меня оповещают местные сплетники. Вороны. Ястребы. Воробьи. Иногда это пекариевые братцы или младшие кузены Коди — первоначального Койота.

Мариса так и замерла с поднесенной ко рту кружкой и затем выдавила:

— Под этими именами вы имеете в виду племена или…

— Нет, — перебила ее Эгги. — Имею в виду тех, кого и называю.