Чарльз Линт – Городские легенды (страница 61)
Маленькая и хрупкая, с заостренным, как у пикси, личиком и копной темных кудряшек, она выглядела почти такой же юной, как девочка, которая спала в ее постели. Джинсы, кроссовки, темная футболка и персикового цвета рабочий халат, накинутый поверх всего этого, делали ее еще тоньше и моложе. Но ей уже давно перевалило за тридцать, и годы тинейджерства остались далеко позади; Энни она годилась в матери.
— Что ты делаешь? — спросила Энни, садясь на кровати и натягивая на себя простыню.
— Рисую тебя, пока ты спишь. Надеюсь, ты не против.
— Можно посмотреть?
Джилли протянула ей блокнот и наблюдала, как Энни разглядывает рисунок. На пожарной лестнице за ее спиной еще две кошки подошли и уткнулись мордами в банку из-под маргарина рядом с черно-белой. Один был старый бродячий кот, левое ухо разорвано в драках, горы и долины выпирающих ребер покрыты лесом свалявшейся шерсти. Другой — соседский, сверху, вышел на свою ежеутреннюю прогулку.
— Ты сделала меня гораздо красивее, чем я есть на самом деле, — сказала наконец Энни.
Джилли покачала головой:
— Что видела, то и нарисовала.
— Ну да.
Джилли не стала спорить. С разговорами о том, кто чего стоит, можно и подождать.
Значит, ты этим на жизнь зарабатываешь? — спросила Энни.
— Ну почти. Еще официанткой подрабатываю.
— Все лучше, чем на улице клиентов ловить.
И она вызывающе посмотрела на Джилли, явно ожидая реакции.
Та только плечами пожала.
— Расскажи, — попросила она.
Энни долго молчала. Опустив глаза, она с непроницаемым выражением разглядывала грубоватый набросок, наконец снова встретила взгляд Джилли.
— Я о тебе слышала, — сказала она. — На улице. Похоже, там все тебя знают. Говорят... — Ее голос прервался.
Джилли улыбнулась:
— Что?
— Да так, всякое. — Девочка пожала плечами. — Сама знаешь. Что ты тоже жила на улице, что ты вроде службы помощи в одном лице, только нотации не читаешь. А еще... — она замешкалась, на секунду отвернулась, — что ты ведьма.
Джилли расхохоталась:
— Ведьма?
Такого она о себе еще не слышала.
Энни показала рукой на стену против окна, где сидела Джилли. Картины выстроились вдоль нее неровными шеренгами. Над ними, рама к раме, чтобы сэкономить место, висели другие. Все это были части огромной серии под названием «Горожане», над которой Джилли работала постоянно: реалистические зарисовки из городской жизни, где из-за спин людей, из-за углов зданий и карнизов крыш высовывали любопытные мордочки маленькие обитатели страны, которой нет ни на одной карте. Хобы и феи, крошки эльфы и гоблины.
— Говорят, ты веришь, будто они существуют на самом деле, — сказала Энни.
— А ты веришь?
Во взгляде, который бросила на нее Энни, явно читалось: «Я что, дура, что ли?», и Джилли снова расхохоталась.
— Как насчет завтрака? — спросила она, чтобы сменить тему.
— Слушай, — начала Энни, — я, конечно, благодарна тебе за ужин и что ты пригласила меня вчера к себе, и все такое, но я не собираюсь тебя объедать.
— Ничего, за один завтрак ты меня не объешь.
Джилли притворилась, будто не замечает, как гордость Энни борется с потребностями, которые диктовало ее положение.
— Ну если ничего, то тогда ладно, — робко сказала она наконец.
— Иначе я бы не предлагала, — ответила Джилли.
Она соскользнула с подоконника и прошла в кухонный уголок мансарды. В одиночку она обходилась чисто символическим завтраком, но сейчас не прошло и двадцати минут, как она и ее гостья уже сидели за столом, на котором аппетитно дымились яичница с беконом, жареная картошка, тосты, кофе для Джилли и травяной чай для Энни.
— Какие у тебя на сегодня планы? — спросила Джилли, когда они закончили.
— А что? — немедленно насторожилась Энни.
— Я подумала, может, ты не откажешься сходить со мной к моей подруге.
— Благотворительность какая-нибудь?
Она сказала это таким тоном, как будто речь шла о тараканах или еще каких-нибудь паразитах. Джилли тряхнула головой:
— Да нет, скорее бесплатный совет. Ее зовут Анжелина Марсо. Она работает в центре помощи всем нуждающимся на Грассо-стрит. Он существует только на частные пожертвования, никакой политики.
— Я про нее слышала. Ангел с Грассо-стрит.
— Если не хочешь, можешь не ходить, — сказала Джилли, — но она будет рада с тобой познакомиться.
— Еще бы.
Джилли пожала плечами. Когда она начала убирать со стола, Энни ее остановила.
— Пожалуйста, — сказала она, — дай я.
Джилли подхватила с кровати свой блокнот и вернулась на подоконник, а Энни принялась мыть посуду. Начатый утром портрет был почти закончен, когда девушка подошла и присела на краешек раскладной кровати.
— Та картина на мольберте, — начала она. — Это твоя новая работа?
Джилли кивнула.
— Она совсем не такая, как остальные.
— Я работаю с группой художников, которые называют себя «Студия пяти поющих койотов», — объяснила Джилли. — Вообще-то хозяйка студии Софи Этойль, моя подруга, но время от времени мы работаем там все вместе. Нас пятеро, все женщины, через месяц мы делаем совместную выставку в галерее «Зеленый человек» на тему дурного обращения с детьми.
— И эта картина там тоже будет? — спросила Энни.
— Да, и еще две, которые я сейчас рисую.
— А как называется эта?
— "Я больше не умею смеяться".
Энни сложила ладони поверх своего огромного живота.
— Я тоже, — сказала она.
Я начала убегать из дома с десяти лет. В то лето, когда мне исполнилось одиннадцать, я добралась до Ньюфорда и прожила на его улицах целых шесть месяцев. Ела, что удавалось найти в контейнерах за «МакДоналдсом» и другими ресторанами на Уильямсон-стрит, — кстати, жратва там нормальная. Просто засохшая, оттого, что долго валялась под обогревательными лампами.
Все шесть месяцев я не спала ночами, а ходила по улицам. Я боялась спать в темноте, ведь я была еще совсем девчонкой и кто знает, что могло случиться. По крайней мере, когда не спишь, то можно хотя бы спрятаться от любой опасности. Зато днем я отсыпалась где придется: в парках, на задних сиденьях брошенных машин, в любом месте, где меня, как мне казалось, не поймают. Грязной я старалась не ходить: мылась в туалетных комнатах ресторанов и еще в баре при бензоколонке на Йор-стрит, там на насосах работал один парень, которому я понравилась. В дни зарплаты он водил меня обедать в гриль на той же улице.
Тогда же я начала рисовать, и первое время пыталась толкать свою мазню туристам на Пирсе, но картинки были так себе, да и рисовала я карандашом на листах почтовой бумаги, а то и вовсе на страничках, вырванных из старых школьных тетрадок, — понятное дело, на стенку такое не повесишь. Так что попрошайничеством и магазинными кражами у меня получалось зарабатывать куда лучше.
Меня замели, когда я пыталась стащить переносной кассетник в «Кригер стерео», который был там, где сейчас «Джипси рекордз». Теперь он в торговом центре за Катакомбами. Ростом я для своих лет всегда была маловата, поэтому, когда я попыталась убедить копов в том, что я старше, чем кажусь, они мне не поверили. Я предпочитала попасть в колонию для малолеток, чем возвращаться домой к родителям, но ничего не вышло. Бог знает с чего вдруг, но мои родители решили заявить в полицию о том, что я пропала. Их это никогда особенно не беспокоило.