Чарльз Грант – Гоблины (страница 26)
— Все оказалось до смешного просто, — произнес Таймонс, помахивая черным бруском. — Не знаю, как это я раньше не догадался. Зачем устраивать сыр-бор, когда все, что требуется, — это магнит?
— Боже, Леонард!
— Одно движение — и готово! — Он бросил магнит на полку. — Одно движение — и все исчезло. — Фокус в том… — холодно проронил он и затем выстрелил в ближайший к нему компьютер.
Розмари хотела было бежать, но он наставил на нее пистолет.
— Видишь ли, фокус в том, — повторил он, — что никто ничего не узнает. То есть я хочу сказать, что глупо обращаться в газеты или на телевидение — все равно никто не поверит.
Он выстрелил еще раз: на пол полетели осколки стекла.
Розмари попятилась.
Таймонс устремил на нее мрачный — исподлобья — взгляд:
— И все же я попробую. Несмотря ни на что. Я попробую.
— Этого нельзя делать, — выдавила она охрипшим от волнения голосом. — Ты не смеешь. — В отчаянии она прижала ладонь к груди. — Леонард, подумай о том, сколько лет мы потратили на это. Сколько всего было сделано. Сколько отдано времени и сил. Ради Бога, подумай об этом!
— Сколько было провалов, — сухо отрезал он. — Сколько времени и сколько провалов! Кончено, Розмари. Надо избавляться от собственных ошибок.
«Он не в себе, — мелькнуло у нее в голове. — Боже мой, он просто болен!»
— Послушай, Леонард, если ты… если тебе наплевать на работу… подумай хотя бы… — Она вскинула вверх большой палец, указывая куда-то в потолок. — Ты не посмеешь.
— Почему же? Ты имеешь в виду эти дурацкие клятвы, под которыми мы подписались? — Тут он выстрелил в третий — и последний — монитор и прикрыл лицо ладонью, защищаясь от осколков. — Бессмысленно, Розмари. К тому времени, когда я все закончу, они не будут стоить и ломаного гроша.
— Я буду все отрицать, — с угрозой в голосе произнесла она. — Я буду говорить всем, что ничего не знаю.
Таймонс выпрямился:
— Мой дорогой доктор, простите меня, конечно, но боюсь, вам не суждено дожить до этого момента.
Розмари прижалась спиной к стене. Ей не хватало воздуха, она едва-едва могла дышать. Над одним из разбитых компьютеров струился дымок.
— Они найдут тебя, Леонард. — Она судорожно сглотнула слюну, пытаясь побороть чувство тошноты. — Даже если тебе и удастся скрыться из гарнизона, ты все равно не спрячешься. Ты продержишься неделю, максимум месяц. — Пот застилал ей глаза, но она не смела шевельнуть рукой. — Ты только что подписал себе смертный приговор.
Таймонс пожал плечами:
— Розмари, неужели ты думаешь, что меня это хоть сколько-нибудь тревожит?
Сказав это, он без предупреждения стал стрелять по полкам, выпустив в них всю обойму. Грохот стоял невообразимый. Она закрыла лицо руками и закричала страшным голосом — скорее от бессильного гнева, нежели от страха. Не успела она опомниться, как Таймонс достал из кармана свежую обойму и перезарядил пистолет.
Отняв от лица ладони, Розмари увидела направленное на нее дуло.
Она закрыла глаза.
«Это сумасшествие, этого не может быть», — только и успела подумать она.
— Убирайся!
Она не шелохнулась.
— Розмари, убирайся прочь! Она открыла глаза и увидела, что Таймонс опустил пистолет. В глазах его больше не было угрозы.
— Возможно, — произнес он, — ты протянешь дольше меня.
Лицо ее исказилось от злости, но она молчала, боясь, как бы он не передумал. Хотя ей отчаянно хотелось остановить его, еще больше ей хотелось выбраться отсюда живой.
— Убирайся, — повторил он и указал пистолетом на дверь.
Розмари не стала дольше испытывать его терпение и опрометью кинулась в коридор. Не пройдя и двух шагов, она оступилась, подвернула лодыжку и больно ударилась о стену. От неожиданности она пронзительно вскрикнула — и тут до нее донесся звук выстрела.
Потом еще один.
Тогда она бросилась бежать со всех ног, прижимая к груди ушибленную руку. Другой она, прямо на ходу, доставала из кармана ключи.
Прежде чем она смогла вставить ключ в отверстие, тот дважды выскальзывал у нее из рук.
— Ну же, ну же, — шептала она, пытаясь взять себя в руки. — Давай же!
Наконец двери раздвинулись. Она влетела в кабину и снова вставила ключ.
И только когда двери закрылись, Розмари поняла, что в кабине она не одна.
«Нет!» — мелькнуло у нее в голове. После всего, что ей пришлось пережить, только этого еще не хватало.
— Ловко у меня это получается, вы не находите? — произнес у нее за спиной скрипучий голос.
Глава 15
Когда Дана вернулась к себе, Эндрюс в комнат не было. Она решила последовать своему собственному совету, данному Малдеру, и немного побыть одной. Может быть, ее посетят какие-нибудь здравые мысли, касающиеся причин, по которым на них было совершено нападение.
Пока что она не усматривала в этом нападении никакой логики.
Если им угрожали с целью заставить их прекратить расследование, то совершенно напрасно — и тот, кто в них стрелял, не мог этого не знать. Если их хотели просто физически уничтожить, то и эта цель не была достигнута — в то же время с трудом верилось, что в планы нападавшего вовсе не входило убивать их.
— Разве что он не был профессионалом, — вслух рассуждала Скалли.
Она провела ладонью по волосам и задумчиво почесала затылок. Был ветер, гнавший сухие листья и прочий сор. Перед глазами мельтешили сучья. Да и они с Уэббером тоже не стояли на месте… К тому же отстреливались…
Так что, возможно, им просто улыбнулась удача.
Эта мысль поразила ее. Она вдруг совершенно отчетливо представила себе, что их с Уэббером могли укокошить в любой момент, до тех пор пока они не укрылись за деревьями.
Они оставались на виду гораздо дольше, чем Малдер.
Чем дольше она об этом думала, тем больше приходила к убеждению, что Малдер все время пытался — и преуспел в этом — вызвать огонь на себя. Отвлечь, насколько мог, внимание нападавшего от нее и Уэббера.
Главной мишенью был Малдер.
Скалли вспомнила про человека из мемориала Джефферсона.
«…вы беззащитны, мистер Малдер, вы по-прежнему беззащитны…»
— Боже милостивый, — пробормотала она, — да что же это такое?
«Думай!» — сказала она самой себе. Ей нужна была ясная голова, чтобы все как следует обмозговать. В противном случае она превратится в такого же параноика, как и ее партнер.
Она разделась и встала под душ. Из головы у нее не выходил тот, второй. Ей казалось, что она представила себе вполне разумные объяснения его действий — по крайней мере в этих объяснениях не оставалось места ни для каких гоблинов.
И все же…
Скалли застонала от собственного бессилия.
И все же время от времени ей казалось, что все ее объяснения не что иное, как простая рационализация без понимания истинных мотивов происходящего. Она снова тихо застонала и наклонила голову, подставляя под горячую воду спину и плечи. Глаза ее были полузакрыты. Отгоняя прочь воспоминания о злополучном происшествии, она старалась дышать размеренно и глубоко.
Она не чувствовала ничего, кроме обжигающих струй.
Не слышала ничего, кроме шума воды.
А вдруг какой-нибудь Норман Бейтс с ножом проберется к ней в ванную? Скалли усмехнулась. С затуманившимся взором, убаюканная обволакивающим сознание ощущением неги во всем теле, она бы наверняка не успела и глазом моргнуть. Не успела бы даже вскрикнуть. Поскольку все, что она видела сейчас, была неровная тень на матовой двери-ширме, ведущей в душевую.
Тень была неподвижна.
Казалось, она стоит и наблюдает.
Выжидает.