Чарлз Боксер – Португальская империя и ее владения в XV-XIX вв (страница 17)
«Помимо различных досадных притеснений, которым подвергались индусы, для того чтобы заставить их согласиться на принятие крещения, многих из них также насильно брили и принуждали есть говядину, и они вынужденно нарушали свои суеверные и идолопоклоннические обряды. По этим причинам большинство из них бежало, и португальские христиане жаловались на это, потому что они не могли существовать, не прибегая к их услугам. К тому же местные жители вели фермерское хозяйство, культивировали пальмовые рощи и занимались многими другими важными делами».
Церковный собор 1567 г. также признал, что индусы часто жаловались гражданским властям в Гоа, что «их детей, их рабов и слуг» обращали в христианство силой; такие жалобы периодически повторялись на протяжении столетий. Нет сомнения, что некоторые из них были явным преувеличением, но много нареканий было справедливыми. Собравшиеся для аудиенции у короля в феврале 1563 г. в Лиссабоне епископы Сеуты, Лиссабона, Танжера, Ангры, Порталегри, Ламегу и Алгарви открыто заявили о наличии значительных злоупотреблений во всех заморских португальских миссиях, включая насильственное и массовое псевдокрещение местных жителей, не понимавших значение таинства. Невозможно, чтобы семь ведущих португальских иерархов сделали такое важное заявление, не будучи абсолютно убежденными в подобных фактах. Опубликованная обширная документация об иезуитских миссиях XVI в. в Гоа совершенно определенно указывает на то, что миссионеры прибегали к практике, получившей впоследствии название «безжалостное милосердие», когда духовенство пользовалось поддержкой находившихся под его влиянием явных ханжей, таких как губернатор Франсишку Баррету (1555–1558) и вице-король дон Конштантину де Браганса (1558–1561). Во время правления последнего исход индусов с Гоа на материк достиг таких угрожающих размеров, что его непосредственные преемники нашли необходимым пересмотреть проводимую им политику. И граф Редонду (1561–1564), и дон Антан де Норонья (1564–1568) предоставили индусам Гоа особые гарантии, что их не будут обращать в христианство силой. Указ, принятый Редонду 3 декабря 1561 г., провозглашал, что всем индусам, бежавшим с португальской территории, чтобы избежать религиозных преследований, будет возвращена собственность и земли, конфискованные у них по приказу дона Конштантину, если они вернутся обратно в свои деревни в течение полугода.
Возможно, и не стоит говорить о том, что, несмотря на сомнительные методы, с помощью которых в XVI в. жителей Индии обращали в христианство, потомки этих новообращенных становились с течением времени преданными христианами. Это понял епископ Думе, первый прелат в Гоа, когда он выступал (в 1552 г.) за изгнание с португальской территории всех тех индийцев, которые не приняли христианство. Если бы они остались и крестились, писал он, вряд ли можно было ожидать, что они станут добрыми христианами, «а вот их дети будут таковыми». Это в действительности и произошло. После массового разрушения индуистских храмов в 40-х гг. и массового обращения в новую веру в 60-х гг. XVI в. христианство прочно утвердилось на португальской территории в самом Гоа и Васими и в окрестностях. Подобно тому как в Европе потомки саксов, тевтонов и славян, которых во многих случаях насильно обратили в христианство, впоследствии стали пылкими христианами, так и жители Гоа и Васими по прошествии двух-трех поколений стали глубоко привязанными к религии, которая была навязана, довольно жестко, их предкам.
Не следует также забывать о различии между политикой Португалии и отношением в обществе к приверженцам других религий в первой и второй половине XVI в. В общем и целом португальцы, осознав, что индусы вовсе не христиане, вначале были готовы терпимо относиться к этому факту и сотрудничать с ними, в противовес мусульманам. Действительно, Албукерки в конечном счете вынужден был отказаться от своего первоначального плана противостоять мусульманам где только возможно и часто в ущерб им поддерживал индусов; он понял, что не сможет обойтись без моряков из Гуджарата и мусульманских купцов в подобных обстоятельствах. Более того, Албукерки писал королю Мануэлу в октябре 1514 г.: «Мусульманские купцы имеют свои резиденции и поселения в лучших портах Индии. У них много очень больших кораблей, и они ведут значительную торговлю, и индусские цари очень тесно связаны с ними, поскольку получают от них доходы каждый год. И баньяны[18]Камбея, которые и есть основные индусские купцы в этих местах, полностью полагаются на мусульманские корабли».
Албукерки и его ближайшие преемники, хотя и отождествляли индуизм со «слепым идолопоклонничеством», не занимались систематическим разрушением индуистских храмов и не вмешивались открыто в общественные церемонии и обряды индусов (за исключением запрета самосожжения вдовы с трупом мужа). По отношению к мусульманам они вели себя совсем по-другому – сносили мусульманские мечети и запрещали исламские обряды при первом возможном случае. Подобным образом у португальских первопроходцев в Азии и Абиссинии не вызывали беспокойства обряды халдеев и сиро-якобитов, то есть почитавших ев. апостола Фому[19]христиан Малабарского берега, и монофизитская Эфиопская церковь, когда они наконец установили связь с «пресвитером Иоанном». Но обострение религиозного противостояния в Европе, вызванного распространением протестантских ересей и одновременно происходившим возрождением Римско-католической церкви, получившим наименование Контрреформация, нашло свое явное отражение на Востоке во время правления Жуана III (1521–1557), который возвестил, как это назвал профессор Фрэнсис Роджерс, о наступлении «Эры латинского высокомерия».
Вслед за созывом Вселенского Тридентского собора, учреждением инквизиции (1536) и введением строжайшей церковной цензуры в Португалии сразу же последовало разрушение индуистских храмов в Гоа и проявилась все крепнувшая тенденция считать христиан ев. Фомы и абиссинцев упорными еретиками, которых следует вернуть в лоно Церкви как можно скорее. В Европе принцип, что правитель и его подданные должны иметь одну и ту же веру – cujus геgio illius religio, – становится широко распространенным как среди католиков, так и протестантов. Было неизбежно, что португальцы постараются применить тот же самый принцип и в тех местах, которые они эффективно контролировали. На практике это относилось к их поселениям на западном побережье Индии и на равнинном Цейлоне. Уголовные законы, которые с 1540 г. начали действовать в отношении открытого исповедания ислама, индуизма и буддизма в некоторых владениях Португалии на Востоке, имели зеркальное отражение уголовных законов, принятых в европейских странах против тех, кто придерживается других форм христианства; соответственно правительства этих стран считали их подрывными и еретическими. Стоит только вспомнить отношение к католикам в Британии и Ирландии и те гонения, которым повсюду подвергались евреи. Было сказано, и, несомненно, это справедливо, что «человек – религиозное животное». С полной уверенностью можно заявить, что человек – это также преследуемое животное. История христианства, по сути пацифистской религии братской любви, дает нам много примеров этому. И деятельность португальцев в Индии не была исключением из всеобщего правила.
Римско-католическая церковь в Португалии и в ее заморской империи сохранила к 1550 г. сильные позиции; и ее положение еще более укрепилось с началом Контрреформации, которую Португалия безусловно и сразу поддержала.
Священники пользовались в значительной степени иммунитетом и были вне гражданской юрисдикции. Монашеские ордена и церковь владели около ⅓ наличной земли в самой Португалии и многими лучшими землями в Португальской Индии. Священники и прелаты часто оставались на всю жизнь в Азии, постоянно влияя на паству, что контрастировало с трехлетними сроками правления вице-королей и губернаторов, что выразилось в короткой рифмованной пословице жителей Гоа: