Чарли Ви – Я больше тебе не верю (страница 11)

Глава 18. Сомнения

Я перевожу взгляд между присутствующими. Отдельно задерживаю на лекаре — он сейчас единственный, кто не знает настоящего виновника моего положения.

— Нет, — кратко отвечаю я.

Вергена ставит локоть на стол и кладет голову на ладонь.

— А я вам говорила, генерал Такер, — тяжело вздыхает она.

Джеральд садится рядом и берет мои руки в свои.

— Эйви, — он качает головой. — Я понятия не имею, что произошло между вами. И тем более без понятия, как так оказалось, что он не поинтересовался твоим положением. Но сейчас в опасности все: и ты, и твой ребенок, и даже сам Сайтон. Пока он не в курсе.

К горлу подкатывает комок, я беру со стола салфетку, чтобы обмахиваться. Солнце окончательно скрылось, и на академию легли тяжелые вечерние сумерки. Джер щелчком пальцев зажег сразу все свечи в кухне и опустил тяжелые, плотные шторы, чтобы нас не было видно с улицы.

— Это изначально был договорной брак, Джер, — пожимаю плечами. — Контракт, который не предполагал ничего серьезного. Брат в руках Сайтона, я свободна. Все. То, что между нами произошло… Было ошибкой. Он явно не рассчитывал, что у этой ошибки будут последствия.

Вергена, молчавшая до этого, внимательно всмотрелась в меня:

— Леди Эйвиола. Это не было ошибкой. Это было закономерностью, — она пожимает плечами. — Я не видела двух других людей, которых так же тянуло бы друг к другу, как вас. И мне кажется… Господин Бранд спрашивал о вашем здоровье у нашего лекаря как раз после возвращения.

Даже так. В груди будто бы все каменеет. Какая прелесть. Промокаю салфеткой пот, выступивший на лице от волнения и духоты.

Лекарь, как раз закончивший с раной Вергены, приоткрывает распашные двери на небольшой задний дворик. В кухню радостно влетает прохладный вечерний ветерок, мне тут же становится легче. Но лекарь не успокаивается, он что-то озадаченно бухтит и ставит разогреваться чайник.

Джер хмурится, глядя на двери, и вешает полог тишины.

— Что ж, тогда получается, что он знает о ребенке… — выдыхаю я.

— Это значит только то, что лекарь соврал Сайтону, — отрезает Джеральд. — А вот кому он рассказал правдивую информацию, нам еще предстоит узнать. Полагаю, этот кто-то и стоит за смертью самого лекаря и нападением на экипаж.

Хмурюсь, понимая, что да, скорее всего, Джер прав. И все действительно так, как он говорит. Не думаю, что Сайтон мог упустить такую «незначительную» деталь, как вероятность беременности после совместной ночи.

По телу пробегают мурашки от воспоминания о том, как это было. О том ощущении целостности, которое я испытывала, когда мы с Сайтоном перестали противиться притяжению истинности. Казалось, что все именно так, как должно быть. Только для него это, похоже, только и было что морок истинности, а вот для меня…

Но если бы меня сейчас кто-то спросил, жалею ли я? Я бы точно могла ответить — ни грамма. Потому что потеряв Сайтона, я обрела мое маленькое чудо.

Моя ладонь снова машинально ложится на живот, а на лице появляется улыбка.

— Как нам убедить вас рассказать? — Вергена, уже полностью отошедшая от раны, забирает у лекаря чашку с травяным чаем и протягивает мне.

— Объясните почему? Сайтон дал мне развод. Он ясно всем показал, что я для него пустое место, — дую на горячую поверхность напитка и делаю маленький глоток. Ромашка и немного бергамота. Закрываю глаза и втягиваю в себя этот манящий, дразнящий аромат, напоминающий о Сайтоне.

— Тот, кто знает о ребенке, понимает, что только ты можешь быть его истинной, — отвечает Джер. — И значит, чтобы его ослабить, тебя нужно убить. И лишить Сайтона наследника. Ты теперь под постоянной угрозой. К тому же Витольд умудрился сбежать. Никто не знает, что теперь придет в его голову.

Вит? Сбежал? Ловлю себя на мысли, что так и не поговорила с ним после всего того, что на меня вылил Вейн. По коже, несмотря на жару, пробегает мороз.

— Мы, конечно, сделаем с генералом Такером все, что сможем, — говорит Вергена. — Но все же безопаснее всего вам будет рядом с Его Мудростью.

Как все сложно. Угораздило же меня связаться с Сайтоном.

— Хорошо, мне нужно подумать, — отвечаю я и встаю, показывая, что разговор окончен. У меня больше нет сил спорить. — Вергена, помоги обустроиться господину Мортину и отдыхай, я сама справлюсь. Джер, полагаю, мы встретимся завтра. Но пока что я тебя очень прошу оставаться моим «женихом».

Вергена хочет возразить, но Джеральд ее останавливает — мне нужно побыть одной. Поднимаюсь на второй этаж, нахожу сама спальню. Переодеваюсь, наскоро приняв душ, и ложусь в кровать.

Через приоткрытое окно доносятся тихие отдаленные разговоры студентов, окрики охраны и практически неразличимое пение птиц. Я долго вожусь в кровати на простеньких льняных простынях и плотном матрасе. Мне даже вспоминается жизнь у дядюшки после смерти родителей. Скромно и небогато. Зато формирует характер.

В раздумьях не могу уснуть почти до самого рассвета. А наутро просыпаюсь с твердым решением рассказать все Сайтону.

Глава 19. Выгодная или истинная?

Вергена оказывается в моей комнате раньше, чем я успеваю встать с кровати. Хотя нет, раньше оказывается тошнота. Буквально сползаю с кровати и опрометью кидаюсь в ванную.

Служанка помогает придержать волосы и снова массирует точки, после чего становится легче. А еще в этот раз она приносит чай, который мне заваривал накануне лекарь. От запаха бергамота тошнота окончательно отступает и в голове проясняется.

— Спасибо, — поднимаясь, говорю я. — Этот чай помогает значительно лучше, чем то, что мне давал Фавиус.

— Вы бы поговорили с лекарем по этому поводу. Как бы хуже предатель не делал… — высказывает свои опасения Вергена. — Леди Иллидия заходила. Сказала, что через час назначена встреча с проректором, чтобы он отвел вас в лабораторию и все показал.

Мысли о том, что скоро я приступлю к своей новой работе, прибавляют сил. Вергена не дает мне спуска и заставляет принять ванну и сделать сложную аккуратную прическу.

— Здесь могут быть те, кто знает, что вы были замужем за Правителем, — втолковывает мне она, заворачивая очередную прядь волос в упругий жгут и закрепляя ее шпилькой. — Вам просто нельзя выглядеть плохо. Иначе богам одним только известно, какие слухи пойдут.

— Какая им вообще разница? — сетую я, понимая, что она права. Снова.

— Всем всегда есть дело до правящей верхушки. А тем более личной жизни Правителя. Стоит ли мне напоминать вам об опасности? — Вергена прикалывает к волосам изумрудный цветок. — Он зачарован на отвод глаз. Все поменьше глазеть на вас будут.

Я благодарно киваю ей и спускаюсь в столовую. Иллидия уже ждет, наслаждаясь кофе. Если бы не беременность, я бы, наверное, тоже насладилась этим запахом. Но сейчас меня снова начинает мутить.

Резко остановившись в дверях, я прикидываю, куда мне бежать, чтобы не испортить утро Иллидии неприглядной картиной. Закрываю рот рукой и, похоже, белею, потому что на ее лице появляется беспокойство.

Ситуацию спасает Вергена, которая подносит мне чай и помогает присесть. И снова от аромата бергамота становится легче. Ну надо же как, и тут без напоминания о Сайтоне не обходится. Сердце тут же отзывается трепетом и ноющей болью.

Меня посещает озарение:

— Леди Иллидия, подскажите, могу ли я выкупить тот артефакт, который вы мне давали в лавке? — я вспомнила запах бергамота, распространяющийся по лавке отца Джеральда.

— Ароматизирующий? Я могу отдать вам его просто так, — она пожимает плечами. — Надо только в домик сходить. А зачем?..

Она прерывается на вопросе, а потом распахивает глаза, и в них читается понимание, в чем причина моего состояния.

— Артефакт я вам отдам, но у меня есть кое-что получше! — она понижает голос и заговорщицки продолжает: — У меня как раз отпала в этом надобность, но я вас понимаю. Дорога в этом состоянии то еще удовольствие!

Значит, Иллидия тоже беременна? Забавно. Приятно, что кто-то разделяет твои чувства. Но сейчас стало досадно — теперь и Иллидия в курсе.

Тайна окончательно перестает быть тайной. До Сайтона точно долетит слух, поэтому лучше рассказать ему самой, а то еще Джеральда подставлю.

Позавтракав, мы отправляемся в академию. В огромном светлом холле нас встречает высокий, статный мужчина. Вот так с ходу очень сложно определить его возраст, но одного взгляда пронзительно-черных глаз достаточно, чтобы понять, что лет ему немало. В прямых волосах цвета воронова крыла поблескивает серебро, но движения четкие и наполненные силой.

— Доброго дня вам, милые леди, — он слегка склоняет голову. — Очень рад с вами познакомиться. Если верить тому, что мне рассказывали наши преподаватели по артефакторике, вы, леди Иллидия, остались последней в своем роду. Поэтому для нас честь, что вы решили поделиться вашим опытом и умениями.

— Благодарю, — вежливо отвечает Иллидия. — Но, к счастью, я выяснила, что не одна такая. Очень надеюсь встретиться с, можно сказать, единственной родственницей.

Какая-то мысль мелькает в голове, но я не успеваю ухватить ее за хвост, когда проректор выдергивает меня из раздумий.

— Кстати, забыл представиться. Горунд Пэрис. Пока заменяю ректора, — он пропускает нас вперед. — Я покажу вам нашу большую лабораторию. Преподаватель с радостью взял на это время малую, ее вполне достаточно для текущей работы.