Чарли Ви – Измена. Он тебя не любит (страница 2)

“О каких подругах он вообще говорит? Он ведь сам отвадил всех. Называл их алкашками и боялся их пагубного воздействия на меня, потому что каждый раз когда мы встречались, кто-нибудь приносил или бутылку вина или пива. Но мы никогда не напивались, это было больше для расслабления. У каждой были свои проблемы и никто не решался рассказать о них”.

Я повернулась к нему спиной и ушла в спальню, говорить с ним сейчас было абсолютно бесполезно, своей вины он не видел.

А мне надо было успокоиться, всё обдумать, пережить эту боль много-много раз прокручивая картинку в голове, чтобы больше не хотелось плакать, вспоминая тот момент в туалете. За ночь я успокоюсь, завтра позвоню маме и послушаю, что скажет она по этому поводу. И потом уже приму решение.

Но побыть в одиночестве Сергей мне не дал. Вместо того чтобы скромно расположиться на диване, он завалился спать в комнату, словно и не было ничего.

– Ну Полина, прости меня. Котенок мой любимый, иди сюда.

Он пододвинулся ко мне и обнял.

– Ты такая мягкая и сладкая, как булочка. Я тебя люблю.

“Как!? Как можно быть таким бесчувственным? Или он тупой? Может за модельной внешностью я не рассмотрела дауна?”

– Я же толстая. Чего ты ко мне лезешь? Иди к своей шалаве молодой и тискай её. Она от радости описается, а меня не трогай.

– Б****, Полина! Чего ты начинаешь? Я же сказал – уволю её.

– Кто же тебе мешает другую на её место взять. Они же только и рады к боссу в штаны залезть.

– Глупостей не говори. Ну вышло один раз, что теперь всю жизнь вспоминать будешь?

– Зачем? Дальнейшей совместной жизни у нас больше не будет.

В спальне повисла гробовая тишина, лишь звуки одиноко проезжающих машин доносились с улицы через приоткрытое окно.

– Ну и дура, – произнёс Сергей.

А мне стало смешно: “Очень по-взрослому”.

Глава 2

– Полина давай быстрее. Ты же знаешь моя мама не любит, когда мы опаздываем.

“А не пошел-ка б ты дорогой далеко и надолго,”– посылать мысленно мужа за последние дни стало для меня нормой. Я не разговаривала с ним, спала на диване, пресекала все попытки помириться, но с разводом медлила, особенно после разговора с мамой.

– Полина, я тебя прекрасно понимаю, но уйти в никуда это не вариант. Да и кому ты нужна будешь сейчас? – сказала она, то ли успокаивая, то ли пытаясь совсем раздавить мою самооценку.

“В смысле в никуда? В смысле никому не буду нужна?”

– Я думала у тебя пожить немного. У меня же никого: ни ребенка, ни зверушки, с чего это я никому не нужна буду?

– Ты же знаешь что ты не красавица. Ну кого ты сейчас найдешь? Подумай. Одни алкаши вокруг, да альфонсы. Я с твоим отцом сколько лет прожила, намучилась. А он и пил, и руку поднимал, но сейчас большинство мужиков такие. Ещё и работать не хотят. А у тебя посмотри какой достался: и красивый, и работящий, мог бы себе богатую девочку выбрать, выбрал тебя.

– Мама…

– Согласна, что тебе обидно, – продолжала мама, не обращая внимание на мои попытки вставить хоть полслова. – Но идеально никогда не бывает, просто надо как-то смириться. Он же с тобой остался, из семьи не ушел.

– Мам…

– Вот ребеночка заведете, может, и Серёжа больше налево ходить не будет. Мужчины же как дети, взрослеют намного позднее девчат. Поленька вам просто надо повзрослеть. А там и обиды и измены прекратятся. Построить хорошую семью – это ведь большой труд.

– Мама! – почти прорычала я, чтобы остановить этот поток оскорблений. – Нет, я всё понимаю, и про папу, и про нынешних мужчин, но знаешь есть такая фраза “лучше голодать, чем есть что попало”, вот у меня примерно так же – я лучше одна буду, чем с изменщиком.

– Глупостей не говори. Это ты во время войны не жила, как миленькая бы стала есть и что попало и хлеб с плесенью.

– А ты будто бы жила. Значит, на тебя не рассчитывать? На твою помощь.

– Нет. Я даже влезать в это не буду, вы потом помиритесь, а я плохой для всех останусь.

В тот момент у меня вообще весь мир перевернулся. Я почему-то думала, что всегда могу обратиться за помощью к маме, но как оказалось – казалось.

Сегодня было тридцать первое декабря и день рождения свекрови. Сергей ещё со вчерашнего дня просил не портить маме настроение и хотя бы на один день сложить оружие. Сама не знаю для чего согласилась. Не умею отказывать, всё время боюсь обидеть.

А теперь вот я стояла перед зеркалом и нерешительно прикладывала к себе поочередно то зеленое платье , то розовое. Зеленое отлично подходило к моим глазам, а розовое я любила за его легкость и воздушность.

“Итак, остановимся пока на зеленом,”– подумала я и принялась натягивать его на себя. Посмотрела в зеркало и с ужасом обнаружила, что я напоминаю молодую гусеницу со складками на боках.

“И когда оно успело сесть, может постирала неправильно в прошлый раз?”– но как бы я не изворачивалась ответ был очевиден – за последние полгода я сильно поправилась.

“В топку всё!” – мысленно проклиная свекровь и её чертов день рождения, я стянула платье, и надела розовое.

“Ну в этом вроде лучше”,– тело было ловко спрятано за легкими складками ткани, но стоило мне расправить плечи и тонкая ткань на груди натянулась, а в щель между разъехавшимися краями выглянул кусочек бюстгальтера.

– Поля? Ну ты скоро?

Муж заглянул в спальню.

– Н-да, платье тебе кажется маловато.

– Да я вроде не слепая, сама вижу. Вот только надеть мне больше нечего.

– Как нечего? У тебя полный шкаф тряпья.

– Ага, того самого, которое ты мне год назад еще покупал.

– Ну неужели ничего другого нет?

– Да, это всё что вроде бы могло мне подойти.

– А то с корпоратива? Где оно?

– Твоя мама будет в шоке если я в нем заявлюсь.

– Тебе денег дать на новое?

– Не надо, обойдусь.

Сергей вышел с гордо поднятой головой.

“И чего я переживаю, я всё равно никогда не нравилась свекрови хоть в чем я приди, она скорчит своё унылое лицо. Так что я без зазрения совести надела свои любимые джинсы и рубашку и выскочила в коридор, мы вместе спустились вниз и сели в такси. В последний год я совсем перестала следить за модой и за собой. Сергей боялся, что я изменю ему, говорил, что я из без косметики красавица. А после того как перестала работать, потому что Сергей сказал уволиться, я вообще засела дома, дожидаясь его с работы. Пыталась заниматься чем-то еще кроме готовки и наведения порядка, но любые творческие идеи проваливались, не успев начаться. Хотя бы потому что требовали вложения денег. Тут же вспомнилась первая вспышка гнева Сергея, когда я, не спросив разрешения, купила мольберт и профессиональные краски. Хотела рисовать картины и продавать их, но стоило ему только услышать об этом, он разразился такой руганью, что я сто раз пожалела о покупке.

– Я сейчас его сломаю и выкину, – орал он, не слушая моих оправданий.

Такси подъехало к шлагбауму, остановилось ожидая, когда он поднимется. Родители Сергея жили в элитной новостройке. Многокомнатная квартира занимала весь этаж. Они специально выкупили обе квартиры, которые находились на этаже, чтобы объединить их в одну. Папа Сергея был интересным мужчиной, профессор в Академии преподающий право. Мать же была интеллигентная до корней волос мадам, которая не приняла меня сразу. Каждая поездка к ним давалась мне с трудом.

Шлагбаум поднялся и машина въехала на территорию двора. Я внутренне напряглась, закрывая все мысленные барьеры и защёлкивая замки, чтобы сохранить хоть какое-то подобие уверенности. В её глазах всегда сквозило осуждение за каждое моё слово и движение.

Вот и сейчас она окинула меня недовольным взглядом. Сама же она была одета как всегда стильно и элегантно: платье футляр, идеально уложенные темные волосы с проблесками благородной седины. В свои шестьдесят ей давали не больше сорока пяти и, если бы я не знала её характер, то скорее всего восхищалась её умением подать себя. Мне же всегда подобное казалось чем-то запредельным. Сергея она родила в тридцать и как мне казалось немного переусердствовала с материнской любовью. Нет, он не был маменькиным сынком. Наоборот, он работал в фирме, сам добился повышения и статуса, держал себя в отличной форме. Порой я задавалась вопросом, что он нашел во мне. Ведь я была далека от идеала: неуклюжая, прямолинейная и добрая. О, да! Этот эпитет приклеился ко мне еще с детства.

“Полина у нас добрая и хорошая девочка”,– так любила говорить про меня мама и бабушка. И я старалась соответствовать, а со временем стала ненавидеть себя за это. Моя доброта часто оборачивалась против меня самой.

– Здравствуй, Полина! – Поприветствовал меня Павел Сергеевич, отец Сергея.

– Мама, с днём рождения! Всех благ.

Сергей протянул букет белых роз и конверт.

– Спасибо сына! – голос Анастасии Альбертовны всегда смягчался, когда она разговаривала с Сергеем. – Надо же, ты помнишь, что белые мои любимые.

Она обняла букет и наклонила голову над цветами, вдыхая их аромат. Хорошо, когда есть нелюбимая невестка, которая помнит любимые цветы свекрови, в отличие от её сына.

– А конверт то зачем? Ты же знаешь, что я не люблю, когда дарят деньги.

– Мама, там не деньги. Сначала загляни.

– О, боже! Сергей как ты догадался?