Чарли Ви – Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (страница 43)

Тут же врубается свет, и мы все кричим хором: “С днём рождения”.

Рамиль сначала вздрагивает, он непонимающе крутит головой и когда встречается взглядом со мной, успокаивается. Я подхожу к нему. Обнимаю, прижимаюсь.

– С днём рождения, любимый!

– Сто процентов, это ты всё организовала, – шепчет он мне на ухо.

– Конечно. А кто ещё? Уважаемый именинник, проходите на ваше место. Сегодня всё исключительно для тебя.

Беру его под локоть и веду к специально подготовленному месту.

– Наслаждайся.

Хочу уйти, но Рамиль усаживает меня с собой и не отпускает. Матвей вместе с моей мамой сидят по другую сторону от Рамиля. Все гости, которые задействованы в шоу, также рассаживаются по местам за столики.

Один выступающий сменяет другого. Меня захватывают сцены и номера, будто я на самом деле оказалась в цирке. Цыган номером с ножами срывает овации. Я впервые вижу такую меткость.

– Ему действительно надо в цирке выступать, – шепчу Рамилю.

– Он в армии снайпером был, – отвечает мне муж.

– Ого!

Данил подкидывает в воздух двадцатикилограммовые гири и с лёгкостью ловит их. Поднимает девочек танцовщиц на руки. Сгибает железный прут. И тоже вызывает восхищение у сидящих за столиками.

И вот когда уже выступили и я готова командовать, чтобы везли торт, на сцене появляется клоун из фильма “Оно”. Меня пробирает до дрожи. Ужасный образ! Кому в голову могло прийти такая шутка? А вслед за страшным клоуном на сцену выпрыгивает милейшая рыжеволосая девушка с торчащими в разные стороны косичками.

Все, кто находятся в зале, застывают от изумления.

– Мы пришли к вам, дорогие друзья, чтобы поздравить Рамиля с днём рождения! – говорит девушка, слегка растерявшись. – У нас свой номер. Попрошу включить музыку.

По залу разносится до боли знакомая музыка. Я в детстве очень любила мультик про Гену и Чебурашку. И их песню “Голубой вагон бежит, качается”.

А рыжеволосая девушка и страшный клоун начинают танцевать. Немного невпопад, опаздываю с движениями, но видно, что стараются.

Я начинаю догадываться, кто скрывается за обликом страшного клоуна. Внимательно наблюдаю за ними. Когда песня подходит к концу, страшный клоун срывает маску, за которой скрывается Бес.

Он подходит к Рамилю и протягивает ему руку.

– Предлагаю перемирие. С днём рождения, брат!

Рамиль встаёт и заключает Беса в объятия.

– Спасибо, Костя!

– Ну вот и помирились, – вздыхаю я. Наконец-то, я уж думала, это никогда не произойдёт. После их драки они больше не общались.

И когда заканчивается поток поздравлений. Каждый пришедший пытается прорваться к Рамилю, чтобы пожать ему руку.

– А теперь торт в студию,– громко объявляю я.

Ребята ввозят столик с тортом. Трёхуровневый чёрный торт, разного размера алмазами. Смотрится восхитительно. Камни не настоящие, сделаны из сахара. Но выглядят вполне настоящими.

– А это ещё один сюрприз. Лично от меня, – протягиваю нож Рамилю. – Цвет коржей подскажет.

– О господи, Лика! – смеётся Рамиль.– Не ожидал.

Разрезает верхний ярус, откуда выглядывает ярко-красный цвет начинки и бисквита.

– Девочка? – ошарашенно переспрашивает Рамиль и оборачивается ко мне.

– Девочка.

– Ты знала?

– Нет.

Он подхватывает меня на руки, прижимает к себе, и, к моему ужасу, я чувствую, как горячая жидкость струится по моим ногам.

Я таращу глаза на мужа.

Смотрю вниз.

– А это уже сюрприз от твоей дочки.

Рамиль несколько секунд смотрит на небольшую лужицу вокруг моих ног и наконец до него доходит.

– Ты рожаешь?

– Ещё нет. Но скоро буду.

Что тут началось! Моя мама и Лилия Николаевна тут же подхватывают меня под руки, ведут к машине Рамиля.

Он идёт следом.

– Может, скорую? – спрашивает у них.

– Ты быстрее довезёшь жену сам, чем дождёшься скорую. Ещё и вечером двадцать первого декабря.

– Да не переживайте вы так. Я ведь не первый раз рожать буду. Вы ещё праздновать будете, а я уже рожу, – успокаиваю мам.

– Ну да, конечно. Ты думаешь, мы сейчас праздновать будем? Ты на Рамиля посмотри.

– Со мной всё хорошо. Не надо меня недооценивать. Ну-ка, дайте я Лику на руки возьму.

Доезжаем действительно быстро, ещё даже схватки не начались. А вот когда попадаю в руки врачей и мне ставят стимулирующую капельницу, я вспоминаю, через какую боль рождаются дети. За шесть лет как-то всё подзабылось.

Схватки усиливаются, промежутки между ними сокращаются. Больно ужасно.

– Может, мужа позвать, – спрашивает врач. – Он там себе места не находит. Требует, чтобы его впустили.

– Нет, – качаю головой, – пусть помучается.

К одиннадцати вечера на свет появляется наша неугомонная Василиса. Она громко возвещает о своём приходе в этот мир. Устало смотрю на свою девочку.

Маленький комочек орёт так громко, что, кажется, стёкла в родзале сотрясаются.

– Вот это лёгкие, – удивляется медсестра. – Горластая.

– Вы папу позовите. Теперь можно.

Рамиль врывается в родзал стремительно, в белом халате, с чепчиком на голове и с бешеным взглядом.

– Выглядишь сногсшибательно? – голос у меня слабый, еле слышно. Но Рамиль слышит.

– Как ты? – подходит ко мне, держит за руку. – Лика, всё нормально.

Киваю.

Но ему этого мало. Он спрашивает врача.

Ему отвечают то же самое.

- Всё хорошо. Роды прошли хорошо. Состояние Лукерьи Михайловны стабильное. А вот ваша дочь.

Ему протягивают кряхтящий комочек счастья. Рамиль бережно держит дочь на руках, с восхищением рассматривает её сморщенное личико.

- Она красавица, - шепчет, будто боится напугать её. А она замолкает, как только оказывается на руках отца.