Чарли Ви – Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (страница 33)

Резко выпрямляюсь.

Надо прогнать эти мысли и романтическое наваждение. Хочу встать, но попадаю в кокон из рук Рамиля.

И всё же он не выдержал первым! – торжествует во мне женская начало.

Его поцелуй жёсткий, он впивается в мои губы и мне уже не до торжества. Оказывается, я всю неделю ждала, с последней близости ждала этого.

Хотела оказаться в его руках. Чувствовать, как его пальцы сжимают мои бёдра, чувствовать его запах и вкус губ. Он сейчас почти перестал курить, нет вкуса табака.

Садит меня на себя, и я оказываюсь сверху.

Задирает подол платья, слышу треск своих кружевных трусиков.

– Ты решил всё моё бельё порвать? – шепчу возмущённо.

– Я буду только рад, если ты будешь без белья ходить, – отвечает Рамиль хрипло. Тянет платье кверху, снимает его через голову. Сижу на нём голая, только бюстгальтер ещё прикрывает мою грудь. С чем Рамиль расправляется также быстро, снимает лямки с плеч, отводит кружево с груди, выпуская на волю сначала одну, а потом другую. Обхватывает ладонями каждую. Зажимает набухшие соски между пальцев. Низ живота сводит от желания. Трусь о твёрдый бугор, который под тканью штанов ощущается, как дубинка. Чувствую, как между ног уже всё мокро. Но Рамиль не торопится снимать штаны и футболку. Он полностью сосредоточен на моей груди. Теперь к ласкам присоединяются губы и язык. Огонь пожирает, хочется ещё больше.

Рамиль придерживает меня за талию, а я сама неосознанно тянусь к нему, подставляю себя под его поцелуи.

Губы обхватывают сосок, Рамил прикусывает его, оттягивает. Это и немного больно и восхитительно. Это невозможно выдержать молча, стон вырывается из груди. Хриплый жадный, это не я, будто другая женщина сейчас стонет на коленях Рамиля. Сжимаю мышцы живота ,чтобы хоть немного сбросить напряжение, но делаю только хуже. ЖЕлание становится невыносимым.

Рамиль скользит пальцами по бедру, я даже привстаю на нём, чтобы позволить пальцам проникнуть внутрь. И когда он вводит палец, внутри меня всё взрывается, я едва не падаю от напряжения, но сильные руки бережно укладывают меня на диван.

Прижимаю руки к груди, тело в будто в сладкой агонии., соски ноют после ласк. Чувствую, как Рамиль гладит мои ноги, бедра, пока прихожу в себя.

– Почему ты не продолжаешь? – спрашиваю его тихо. Во рту сухо, язык еле ворочается.

– А ты разве хочешь?

– Издеваешься?

– Значит, скажи об этом.

– Хочешь унизить меня?

Рамиль склоняется надо мной, едва прикасается к моим губам.

– А разве сказать о своём желании это унижение? – его низкий голос снова запускает дрожь по телу. Я же только что получила удовольствие и опять хочу его. Потому что мне неприятно сознавать, что он удовольствие не получил.

Приподнимаюсь на локте. Тянусь к его штанам, оттягиваю резинку штанов вместе с трусами. Напряжённый член, увитый венками, ложится в мою руку, на головке выступила капля смазки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Похоже, я совсем превратилась в распутную женщину, падать ниже некуда, так в чём проблема признаться ему, что я хочу его объятий и чувствовать его в себе, а не палец.

– Да, Рамиль, я хочу тебя.

Моё признание будто активирует в Рамиле страсть, которую он подавлял всю неделю.

Всё происходит мгновенно, он садит снова меня на себя, только теперь между нами больше нет преград.

Скользит внутрь, заполняя полностью. И если у меня было небольшое недопонимание, как надо двигаться, то Рамиль своими движениями разрешил все сомнения.

Он двигается сам, я же подстраиваюсь под его ритм. Это напоминает скачку на жеребце, от сравнения начинаю улыбаться. Но недолго Рамиль выбивает все мысли. Обнимаю его за шею, целую. Мне теперь не нужно разрешение. Я разрушила лик невинности вокруг себя, и образ того, как должна выглядеть женщина. Представление, которое мне годами вбивали в голову.

Пусть я буду плохой и распутной в глазах матери, зато я буду желанной для мужчины и смогу быть с ним открытой.

И с каждым движением бёдер Рамиля, я всё отчётливее понимаю, как хочу не оглядываться назад, а получать любовь и ласки, не ругая себя за это.

– Лика, ты… не думал, что в тебе столько…

Не даю ему договорить, закрываю рот поцелуем, как когда-то он мне. Не хочу сейчас слов. Хочу только чувствовать, вновь раствориться в нём.

Ещё несколько мощных толчков и меня вновь накрывает удовольствием, мышцы внутри сжимаются, плотно обхватывают член Рамиля.

Слышу его стон, чувствую, как головка трётся о стенки. Рамиль кончает. Откидывается на спинку дивана, увлекая меня за собой. Прижимает к груди. Удовлетворение растворяется по венам , растекается мёдом по всему телу.

Я довольно улыбаюсь. Опускаю голову на его плечо. В голове пусто и от этого хорошо и спокойно.

Глава 40

Прикрываю глаза от яркого света, который льётся в окно. Вспоминаю последствия ночи, как наша близость, начавшаяся в гостиной, переместилась в спальню. И продолжалась до самого рассвета. Потягиваюсь, тело немного ноет, но это приятная боль. Нога скользит по гладкой простыне и задевает ногу Рамиля. Спиной ощущаю его волосатую накачанную грудь, а в бедро снова упирается его член.

Сколько сил этого мужчины? Рамиль будто слез с жёсткой диеты. Мы за ночь раз пять точно занимались любовью, а он опять готов. Так странно и в то же время приятно. Приятно чувствовать себя желанной, сексуальной, женственной. Раньше мне это чувство было непонятно, а теперь я наслаждаюсь им и принимаю. Не боюсь и мне, наконец, не стыдно.

– Ты не передумала? – спрашивает Рамиль, придерживает меня за талию, целует в висок.

– О чём? – сладко зеваю, хочу развернуться, но Рамиль удерживает меня и уже целует в шею.

– Ты же хотела домой вернуться. Или всё же примешь моё предложение остаться в нашем доме?

А у меня мурашки по коже.

Наш дом, как же здорово это звучит.

Наш сын, наши отношения, наш дом.

Улыбаюсь своим мыслям. Хочется зарыться в Рамиля, как в песок и не выходить из его объятий. Я уже и забыла, когда мне было так хорошо.

– Я подумаю. Может быть, сегодня не перееду. Но маму навестить сегодня надо.

Большая ладонь накрывает мою грудь.

– Навестим, – шепчет Рамиль, обдавая кожу на шее своим дыханием. – Сначала завершим одно дело.

– Сколько можно? – протестую я, но продолжаю лежать, прижимаясь к нему всем телом.

– Ты против? – останавливается Рамиль.

От ответа меня спасает Матвей, который врывается в нашу спальню.

– Мама! – зовёт сын, но тут же замирает. А я торопливо поправляю простыню, чтобы сын не увидел мать раздетой. Ругаю себя, что не оделась сразу, как проснулась. Хотя бы сорочку надо было надеть.

– Матвей, выйди из комнаты, пожалуйста, – Рамиль делает замечанию сыну строгим голосом. – И в следующий раз, прежде чем войти надо постучаться.

Матвей несколько секунд испуганно моргает, не понимая, что сделал не так, и выходит.

– Рамиль…

– Что?

– Зачем так строго? – я вырываюсь из его рук. Встаю с кровати, иду к шкафу, чтобы накинуть халат.

– Он должен понимать, что врываться без стука нельзя, – Рамиль встаёт следом. – Случись это на пару минут позднее, он мог бы увидеть то, что ему не положено.

Затягиваю пояс, поднимаю голову.

– Значит, надо ввести правило, что мы этим по утрам не занимаемся, – твёрдо произношу я.

Направляюсь к двери, хочу обнять сына, успокоить. От одного воспоминания, как он стоял и смотрел растерянно на нас, в груди всё переворачивается.

Рамиль перехватывает меня на полпути.

– Прошу не сюсюкай с ним, иначе он вырастет нюней.

– А ты что Спартака вырастить хочешь? Такого же, как ты? – вскидываю подбородок.

Смотрю в глаза и понимаю, как грубо прозвучали мои слова.

– Нет, Лика. Я хочу , чтобы он вырос настоящим мужчиной и уважал женщин и личные границы. Мне этого отчим в детстве не объяснил. Просто стегал ремнём за любую провинность.