Чарли Маар – Я тебе больно (страница 41)
— Лезешь не в своё дело!
— Подумаешь… Я с Багримовыми спала и ничего страшного. А ей признаться трудно…
— Какая тебе разница?
Покачав головой, я сильнее стискиваю ремешок сумки и направляюсь в сторону лифта. Терпеть не могу слухи! В конечном счёте, все будут думать, что любые мои достижения в компании связаны с тем, что я делю постель с боссом. И не важно при этом, делю ли на самом деле. Просто доказать обратное будет трудно.
Ещё бесит моя реакция на упоминание Лизы о том, что она спала с боссом. Если раньше меня не так сильно это задевало, то сейчас я в буквальном смысле ощущаю растекающуюся по венам желчь.
Вот только ЭТО Багримов и может мне предложить. Я буду как Лиза. И неизвестно, сколько здесь таких Лиз на весь офис. Не все же в открытую заявляют о подобных вещах.
И если даже сейчас эта мысль причиняет мне дискомфорт, то что будет, когда между мной и Марселем Рустамовичем сотрется грань?
Если она сотрется. И такая вероятность действительно существует.
Он прав. Мне будет больно.
На его кабинете должна висеть табличка "Не лезь! Убьёт!"
Это было бы лишним напоминанием для таких как я. Чтобы не придумывали себе то, чего быть не может, и всегда видели истину.
Поднявшись на свой этаж, я сразу приступаю к работе, чтобы не забивать голову негативными мыслями. В животе неприятно урчит, так как я осталась голодной, но я гордо игнорирую это ощущение.
Слава богу, после приезда брата Марсель Рустамович занят, и у него нет времени на разговоры со мной. Хотя я боялась, что он вызовет меня к себе. В принципе, он в любой момент может это сделать.
Я ничего не хочу обсуждать. Ни произошедшее утром, ни после этого, ни свои неуместные чувства. Тем более, свои чувства.
Надеюсь, удастся избежать разговора.
Может, стоит отказаться от поездки в Штаты?
Чёрт, как же всё стало сложно! И дальше будет усложняться ещё больше.
На самом деле, не ехать в Америку было бы правильным решением. Меня слишком влечёт к этому мужчине. Командировка усилит это влечение. Мы будем вдвоём. И Лиза, как бы она не выбесила меня сегодня, в каком-то смысле права.
Багримов может попытаться перейти границу. И после его фразы, что он только больно мне сдетает, моё ответное действие будет означать, что я согласна. Согласна на меньшее. Согласна на последующую за этим боль.
К концу рабочего дня я принимаю решение попробовать отказаться от поездки. И даже морально готовлюсь к разговору. Я жду, что Багримов вызовет меня к себе. После этого я начну настаивать на том, что в Штаты должен полететь кто-то другой.
Но босс так и не вызывает меня в кабинет. Вместо этого, он уезжает на встречу с клиентом. Причём, я не вижу, как он уезжает. О том, что Багримова нет, мне сообщает Инга.
Осознавая, что это не телефонный разговор, я решаю не писать ему об этом. Мне остаётся только поехать домой.
И единственной хорошей новостью на сегодня является смс от Агаты. Она пишет, что Ахметов её похвалил после конференции. Причём в сообщении было столько эмоций, что можно было бы представить, как Артур Каримович падает перед ней в ноги и целует пол.
Глава 52
Асти
Большая часть людей, которых я знаю или с которыми общалась, мечтали или мечтают жить в Штатах. Американская мечта — это то, что закрепилось в сознании многих, ведь американцы умеют прекрасно рекламировать свою страну.
Я никогда не хотела переехать в Америку. Да и в принципе в другую страну. Вот уехать из Самары для меня было важно, но не из России в целом. Мне всегда казалось, что великолепие других стран сильно преувеличено. Как говорится, за чужим забором трава всегда зеленее.
Но это не значит, что я не хотела бы там побывать. Разумеется, увидеть своими глазами страну, которая расположена за океаном от нас, было бы здорово.
Всё это я не прекращаю себе повторять, когда пытаюсь объяснить хоть как-то тот факт, что я всё же не подхожу к Багримову ни на следующий день, ни ещё через день, и не сообщаю, что в Штаты с ним не лечу.
Именно так. Дело в том, что это возможность побывать в стране, куда сама я вряд ли когда-то смогу попасть, и также это шанс получить профессиональный опыт. И вовсе моё нежелание отказываться от поездки никак не связано с Марселем Рустамовичем и невероятным притяжением к нему, с которым я не могу справиться.
До нашего отъезда в офисе образуется настоящий рабочий завал. Очень много вопросов приходится решать в срочном порядке, пока мы не уехали. В связи с чем мы с боссом практически не пересекаемся. Эта дистанция с одной стороны помогает частично взять под контроль свои чувства и эмоции. Но с другой, я испытываю острую нехватку в общении с Багримовым. Это пугает. И в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что с нетерпением жду поездки в Штаты.
— Готова к длительному перелёту? — спрашивает Марсель Рустамович, когда мы уже проходим регистрацию на рейс.
— У меня таких перелётов никогда не было, так что я не могу точно сказать, насколько готова.
— Поверь, тебе не понравится.
— Воодушевляет. Спасибо.
Багримов усмехается.
— Просто говорю как есть. Долгая дорога в целом выматывает, а когда ты постоянно сидишь тем более.
— По прилете у нас будет время отдохнуть и привыкнуть к смене часовых поясов?
— Разумеется. Но не так много, как хотелось бы.
— Хоть сколько-то, уже радует.
Синий взгляд упирается в меня, ненадолго застывает, будто пытается что-то найти в моих глазах, затем отпускает.
Я с шумом сглатываю. Мне показалось, Марсель Рустамович хотел о чём-то спросить, но промолчал. Наверное, это к лучшему. Боюсь, есть вопросы, которые мне не хотелось бы поднимать перед полётом, иначе весь путь до Штатов пройдёт в напряжении.
Честно говоря, когда Багримов сказал про тяжёлую дорогу, я не осознавала, насколько это действительно будет утомительно. Даже бизнес-класс, удобные кресла и интересные фильмы не спасают.
Плюс пересадки, и в конечном итоге ты получаешь жуткий недосып и ноющую спину. Наверное, поэтому, когда мы оказываемся в Нью-Йорке и едем до нашего отеля, я уже не испытываю никаких эмоций, так как у меня на них просто нет сил.
В номере я сразу же падаю на постель и засыпаю. Мне кажется, сплю я около суток, не меньше. Когда просыпаюсь, за окнами номера всё так же темно, как было, когда мы прилетели.
Прохладный душ помогает проснуться. Я понятия не имею, какой сейчас день, сколько времени, где Багримов и что вообще мне сейчас делать. Поэтому не нахожу лучшего решения, чем быстренько собраться и найти босса. Во всяком случае, мне известно, что номера у нас смежные. Так же, как было в Самаре.
Наспех разбираю дорожный чемодан, достаю свободную белую рубашку и светлые джинсы. Влажным волосам позволяю остаться распущенными. Они высыхают мелкими кудряшками и слегка торчат.
Хватаю свой телефон и плетусь к двери. В Нью-Йорке сейчас девять вечера. Не уверена, что Багримов у себя. Он постоянно работает. Весь перелёт и даже когда я спала между рейсами, он что-то печатал, с кем-то созванивался. Вполне вероятно, что босс и сейчас на какой-то встрече. А я так себе помощница. Длительный перелёт буквально выбил меня из колеи.
У двери в его номер я на мгновение замираю, делаю глубокий вдох, после чего заношу руку и негромко стучу. Реакции на мой стук нет. Поэтому я стучу ещё раз. Теперь уже громче.
Наконец, по ту сторону двери раздаются шаги. Значит, он у себя.
Когда дверь распахивается, я никак не ожидаю увидеть Марселя Рустамовича в одних спортивных штанах. Больше на нём ничего нет. Голая грудь, покрытая тёмными волосами, блестит от капелек воды. Волосы у него тоже мокрые. Явно он только вышел из душа. На этот раз мы поменялись местами. В самарском отели именно открыла дверь, только выбравшись из ванной. Теперь он.
Кое-как заставляю себя отвести взгляд от голой груди Багримова и поднимаю глаза к его лицу. Ещё и запах чистой кожи и геля для душа заставляет слюни собираться во рту.
— Эмм… Добрый вечер. Я недавно проснулась и… решила вот узнать, какие дальше у нас планы… Извините, что так поздно… — начинаю мямлить, переминаясь с ноги на ногу.
— Привет, Насть. Выспалась? Первый долгий перелёт всегда утомителен, — Марсель Рустамович упирается рукой в косяк двери, отчего моё внимание приковывается к мышцам его плеча.
Когда он успевает заниматься спортом? Или его природа настолько щедро наградила, что особо пахать в зале и не приходится?
— Да… Я… Эээ… Вроде выспалась.
Синие глаза сощуриваются.
Багримов отталкивается от косяка и уходит вглубь номера.
— Проходи, Насть.
Мой взгляд невольно скользит по его мощной спине, которая тоже до сих пор влажная. Я даже вижу несколько капель воды, стекающие по чёткой линии позвоночника к ямкам на пояснице.
Проходить? Прям туда? К нему?
Чувствую себя идиоткой, когда оглядываюсь по сторонам, будто ища спасения, правда, не ясно у кого и от чего. Видимо, от самой себя.
— Насть? — Багримов оборачивается через плечо и выгибает бровь.
Я делаю шаг в номер и закрываю дверь.