Чарли Маар – Я тебе больно (страница 29)
Быть может, поэтому я больше ничего не говорю и молча сажусь в машину.
Глава 35
Асти
Жуткая усталость наваливается на плечи, стоит добраться до отеля, где мы остановились с Багримовым на время пребывания в Самаре. В доме я оставаться не захотела. Только съездила несколько раз, чтобы разобрать кое-какие вещи и выбросить продукты.
Ненавижу это место.
Настолько, что даже если адвокату Марселя Рустамовича удастся сохранить имущество, я всё равно этот дом продам. Мне он не нужен. Даже какая-нибудь самая дешёвая и ветхая квартирка в Подмосковье лучше, чем вернуться сюда и жить в этом доме. Сундук из кошмарных воспоминаний.
Не знаю, как смогла продержаться все эти дни на ногах. Сейчас, когда я медленно опускаюсь на кровать в номере, меня накрывает чувство, словно моё тело изрешетило пулями. Болит и ноет каждый сантиметр. И даже внутренности скручивает.
Завтра возвращаться в Москву. Работать. А я и не знаю — есть у меня всё ещё работа или уже нет?
После той ночи в клубе столько всего случилось… Багримов так и не сказал, увольняет он меня или нет. Сама спросить я боюсь, так как, наверное, морально не готова вынести ещё один удар. Мне придётся искать новую работу в срочном порядке, а я чувствую себя как размазанный по полу кисель.
Кроме того, вопрос о работе может спровоцировать разговор о случившемся в клубе. Об этом я тоже говорить не готова. От одних воспоминаний тошнит, не представляю, что буду чувствовать, если Багримов будет говорить со мной об этом, глядя в глаза.
Невольно смотрю на стену своего номера слева от двери. Он там. За стеной. У нас смежные номера.
Я не знаю, как себя вести. Что было бы правильно?
Он стольким мне помог. И вот мы приехали в отель, чтобы отоспаться перед вылетом. В промежутках между звонками в похоронное бюро или ресторан, он постоянно работал. Уверена, и сейчас работает.
Что дальше?
Мне постучаться и спросить… А что спросить?
Нужна ли помощь в работе? Это спровоцирует разговор о моём увольнении, если босс всё же планирует меня уволить.
Так, что делать?
Если просто лежать и смотреть в потолок, то я буду плакать. В предыдущие дни так и было…
Закрыв лицо ладонями, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Затем, медленно поднимаюсь и решаю принять душ. Вода успокаивает. И после кладбища хочется смыть с себя всё… Не знаю, как объяснить. Будто бы тоска и плачь всего города осели толстым слоем пыли и земли у меня на коже.
Достав сменное бельё, бреду в ванную, ощущая себя полусогнутой старухой, которая еле переставляет ноги.
Вода действительно успокаивает. Стоит встать под тёплые струи, мышцы тут же расслабляются и головная боль становится не такой сильной и мучительной.
Наверное, я долго так стою, просто позволяя упругим струям массажировать спину и плечи. Долго потому, что спустя какое-то время слышу стук, но дверь решаю не открывать, а позже, ещё спустя какое-то время стук повторяется.
Выключив воду, не заморачиваюсь с полотенцем и пока не надеваю белье. Просто накидываю сверху банный отельный халат и иду к двери.
Вариантов, кто стучит, немного. Но, скорее всего, это служба отеля. Наверняка Багримов заказал еду в номер. Во всяком случае, вчера так и было.
Перебрасываю мокрые волосы через плечо и отщелкиваю замок. На пороге стоит вовсе не один из сотрудников отеля, а сам Багримов собственной персоной.
Я машинально краснею, почему-то сразу подумав о том, что не стала надевать бельё, хотя за толстой тканью белого халата он никак не может это увидеть.
— Всё нормально, Насть? — спрашивает после моего секундного молчаливого замешательства.
Я и правда стою и смотрю на босса, молча и не моргая, с силой сжимая ручку двери.
— Да… Всё вроде в порядке… А почему вы спрашиваете?
— Просто проверяю. Постучался первый раз. Ты не открыла.
— Да. Я была в душе. Извините… Просто после кладбища хотелось всё с себя… смыть.
— Я понял, — кивает Марсель Рустамович. — Хотел предупредить, что к восьми в номер принесут ужин. Тебе надо поесть. На поминальном обеде ты совсем ничего не ела.
— У меня… не было аппетита.
— Его ещё долго не будет. Но заставлять есть себя надо. Хоть что-то, но поешь. Если что, я у себя.
— Хорошо. Спасибо, — решаю не спорить относительно необходимости нормально питаться.
В чём-то он прав. Сегодня утром из-за того, что я не позавтракала, в церкви у меня кружилась голова и сильно тошнило. Запах ладана усиливал тошноту.
Багримов направляется обратно к своему номеру, а я так и стою рядом с открытой дверью и смотрю ему в спину.
— Марсель Рустамович? — окликиваю неожиданно для себя сомой.
Он чуть оборачивается и вопросительно выгибает бровь.
Не знаю, чего я хочу… Предложить поужинать вместе?
Почему-то, когда его синие глаза смотрят на меня в упор, эта идея кажется мне глупой. Он и так провозился со мной. Нормально не работал. Босс наверняка и себе заказал ужин в номер, чтобы спокойно есть и работать одновременно. Что я могу ему предложить? Смотреть, как я уныло ковыряю вилкой в тарелке?
— Нет… Ничего… — качаю головой и сглатываю. — Просто ещё раз хотела сказать спасибо за всё.
— Пожалуйста, Настя, — отвечает Марсель Рустамович и скрывается в дверях своего номера.
Глава 36
Асти
Утро начинается с дождя. Я к нему уже привыкла за эти дни. А ещё к чувству опустошенности внутри.
Вчера, перед вылетом, мы с Багримовым заехали к юристу. Я предоставила ему необходимые документы и сведения, после чего он кратко рассказал, как будет действовать дальше и что будет держать меня в курсе о любых изменениях в ситуации.
Я слушала как в коматозе. Будто никакая информация сейчас не способна уложиться в моей голове.
В таком же коматозе прошёл полет до Москвы и дальше поездка от аэропорта до дома. Когда я, наконец, уселась на свою постель, первое, что пришло в голову — как я добралась? Всё было как в тумане.
И сегодняшнее утро тоже какое-то раздавленное. Девчонки соседки ходят вокруг меня на цыпочках, настороженно и сочувственно поглядывая.
А я даже обсуждать ничего не хочу. Ни ту ночь в клубе, ни похороны, ни Багримова тем более. Я ведь в ту ночь не ночевала дома. Не знаю, какая информация им известна. Вопросов они не задают.
Добираюсь до офиса вместе с Диной, которая оставляет меня на рабочем месте возле ресепшена, взяв обещание, что, если мне что-то будет надо, я обязательно ей позвоню.
Альки нет. Так странно. Она больше не работает в БагримовСпортСтрой. Я осталась совсем одна. И пока неизвестно, надолго ли осталась.
Так как Багримова в офисе нет, он уехал на объект по словам его помощницы, я просто приступаю к работе. Надо двигаться дальше. Хоть как-то.
Признаться, работа действительно отвлекает. Первый час даётся с трудом, а дальше я разгоняюсь. Пока меня не было, мою работу распределили между другими сотрудниками. Потихоньку я вхожу в ритм, который заглушает болезненные воспоминания и притупляет эмоции.
Пока дверь лифта не открывается, и мой взгляд не упирается в Марселя Рустамовича, идущего прямо к стойке ресепшена. В его руках стопки документов, он зажимает телефон плечом, явно с кем-то разговаривая.
— Зайди, — маякует мне и указывает пальцами на свой кабинет.
Я тяжело сглатываю, провожая босса взглядом. Он не стал задерживаться у стойки или ждать, когда я поднимусь.
Вот и настал решающий момент.
Сейчас я, наверное, услышу, буду ли работать здесь дальше или же нет.
У меня есть минуты две, чтобы подготовиться к самому худшему.
Этого слишком мало. И куда идти, если меня уволят, я просто не знаю. И поиски нового места займут время, выкачав моральные силы в абсолютный минус.
Сделав короткий выдох, поднимаюсь с кресла и направляюсь в кабинет Багримова, на ходу поправляя измявшуюся юбку. В коридоре пахнет его духами, которые оставили за собой довольно сильный шлейф. Почему-то я сильнее втягиваю запах в себя, который мгновенно заполняет лёгкие до краёв.
За дни, что мы провели вместе в Самаре, этот запах стал каким-то… близким что ли. Сегодня утром я заметила, что мне чего-то словно не хватает, и только сейчас я понимаю, что это как раз привычный запах духов, который я ощущала, когда мы завтракали с Марселем Рустамовичем.
Два стука костяшками по двери, и я вхожу. Он всё ещё говорит по телефону, встав напротив окна, с той стороны полностью залитого дождём.