Чарли Маар – Девочки Тора (страница 2)

А от слов «планируем ещё ребёнка» меня передёргивает, потому что я вообще ничего не планирую. Я не хочу больше рожать от этого человека. Хватит того, что я изо всех сил скрываю от Ксюши происходящее в доме, и что творит её папа, которого она пока что любит.

В который раз дергаю ворот платья и пытаюсь отдышаться. То ли это нервы, то ли воротник действительно слишком тугой.

— А вот, кстати, и Максим Константинович Торецкий, — хмыкает Славский, глянув мне за спину.

Я тут же оборачиваюсь, но понять, кто именно из всей этой толпы людей, тот самый мой будущий босс, не получается, поэтому я просто поворачиваюсь обратно к Славскому.

— На него вы будете работать, Анна. Вам повезло, потому что в новой выкупленной компании он только начал собирать штат сотрудников. Работа в сфере торговли как раз по вашей специальности. Игорь как-то обмолвился, что вы вместе учились в университете. Я ничего не путаю, Игорь Романович?

Я тяжело сглатываю и киваю, отвечая вместо мужа.

— Всё верно. Вместе учились…

Холодок пробегает по позвоночнику, потому что муж сильнее сдавливает плечо пальцами и жмёт меня к себе.

Мои родители погибли, когда мне было десять. Родственников у меня не было, и заботиться обо мне было некому, так что меня определили в детский дом. Это было тяжёлый период для маленькой девочки, до того момента растущей в счастливой семье, в тепличных условиях, а потом резко оказавшейся никому не нужной.

Мне повезло в одном — я хорошо училась и всегда была способной, поэтому после выхода из интернета, смогла поступить в университет. Жила в общежитии, и до конца первого курса была настроена выучиться, построить карьеру и жить достойную жизнь.

А потом меня заметил Игорь. Он учился на последнем курсе. Так между нами всё завязалось… Красивый, взрослый… богатая и уважаемая семья. Девочка, которая осталась одна, не могла мечтать о большем. И после окончания университета я забеременела, вышла замуж и… начался ад.

— Вы бы могли её к себе устроить, Игорь Романович.

— Нет. Бизнес и личное точно не должны быть смешаны, — усмехается муж.

А меня невольно отбрасывает воспоминаниями в нашу первую ссору в браке, когда он пришёл с работы, воняющий женскими духами. Тогда я еще верила, что он хороший человек. После того дня всё изменилось… И я ещё плакала из-за его любовниц. Сейчас я радуюсь, когда Игорь ночует у одной из них и не ложится со мной в постель.

— Прошу прощения, мне нужно ненадолго отойти, — извиняюсь, чувствуя, как из-за воспоминаний тошнота подступает к горлу, а из-за тугого воротника ещё и дышать становится всё труднее.

— Тебя проводить? — спрашивает Игорь, сделав вид, что беспокоится.

Я натянуто улыбаюсь.

— Не стоит. Я… быстро…

Мне нужно хотя бы на несколько минут оказаться подальше от него.

Начинаю быстро шагать в сторону туалета, но по пути сворачиваю к дверям открытой лоджии, и уже спустя минуту оказываюсь на свежем воздухе, жадно втягиваю его в лёгкие и прикрываю глаза, опершись ладонями о перила. Было бы здорово ещё снять это чёртово платье или хотя бы пуговицы сзади расстегнуть. Голова кружится…

Когда же закончится весь ад моей жизни? Когда мы с Ксю будем свободными?

Наверное, я плохой человек, если думаю так, но… лучше бы Игорь умер. Это, возможно, единственный способ освободиться от этого человека.

— Всё в порядке? — рядом раздаётся низкий голос с небольшой хрипотцой.

Вздрогнув, я оборачиваюсь, и тут же упираюсь взглядом в высокого темноволосого мужчину с тёмной бородой и практически чёрными глазами, внимательно изучающими меня.

Мне становится не по себе, как впрочем и всегда, когда посторонние мужчины оказывают мне даже незначительные знаки внимания. Сразу начинает казаться, что сейчас откуда-то появится Игорь и разозлится…

— С вами всё нормально? Мне показалось, вам плохо, — тем временем мужчина повторяет вопрос и слегка подаётся вперёд, отчего свет фонаря у лоджии падает на его лицо, освещая правую сторону.

Я замечаю, что у него проколото ухо и вставлена серьга, напоминающая молот или что-то вроде того.

— Да… Я нормально себя чувствую… Извините. Просто… мне нужно было выйти на свежий воздух и… — просовываю один палец между шеей и воротником и слегка оттягиваю ткань. — Немного подышать… дышать…

Перед глазами появляются тёмные пятна. Я открываю рот, чтобы глотнуть как можно больше воздуха, и сильнее цепляюсь за перила рукой, но темнота в голове сгущается, и последнее, что я вижу, как серьга с молотом сверкает передо мной непозволительно близко.

Глава 3

Аня

Прохлада касается лба, затем стекает по шее вниз, ласкает область между лопатками и движется дальше. Не могу понять, откуда взялось это ощущение, но дышать становится легче.

Веки кажутся невероятно тяжелыми. Я пытаюсь их разлепить, но сделать этого не удаётся. И почему голова так жутко гудит? Что вообще происходит?

— Вы в порядке? Слышите меня?

Мужской голос звучит словно издалека или из-под толстого слоя ваты. Чей это голос? И где я вообще?

Кое-как мне удается раскрыть глаза, и сначала краски вокруг будто сливаются и разглядеть ничего не удается. Тошнота подступает к горлу. Я пытаюсь сесть и сделать глубокий вдох, чтобы неприятное ощущение ушло, но что-то тяжёлое ложится мне на плечи и не даёт пошевелиться.

— Лучше пока не делать резких движений, — снова произносит тот же самый голос. — Может стать хуже.

— Вы… кто? Где? — в очередной раз пытаюсь понять, кто со мной разговаривает. Часто моргаю, чтобы картинка перед глазами стала четче. И, наконец, вижу ту самую сережку с молотом прямо перед собой. Затем ворот белой рубашки — верхние пуговицы расстегнуты и виднеется смуглая кожа. Еще я вижу часть какой-то татуировки, но понять, что это за рисунок, не могу.

— Вам плохо стало. Вы потеряли сознание. Не двигайтесь. И вот, выпейте воды, — перед глазами появляется стакан.

Я беру его из рук незнакомца и делаю жадный глоток прохладной жидкости.

Кажется, я начинаю вспоминать.

Благотворительный вечер… Я пошла подышать воздухом… Платье сильно давило…

А сейчас не давит…

Панически начинаю щупать пальцами пуговицы сзади и понимаю, что они расстегнуты. Поэтому мне так свободно.

— Вы… вы расстегнули мне платье? — поднимаю взгляд на мужчину напротив.

Сейчас я понимаю, что мы находимся всё на той же лоджии, куда я вышла несколько минут назад. Он усадил меня на небольшой пуфик в углу за цветами в огромных квадратных горшках.

Чёрные глаза впиваются мне в лицо. Незнакомец забирает пустой стакан у меня из рук и коротко кивает.

— Вам дышать было тяжело, — поясняет мужчина. — Платье вам явно не по размеру. Зачем надевать такую тесноту? Чтобы потом вот так падать от нехватки кислорода?

Мне становится некомфортно от такой резкости и грубости, да и вообще, что он знает? В конце концов, я не сама это платье выбирала. Это сделал совсем другой человек. И благо если он не увидит меня тут, сидящую с расстегнутыми пуговицами перед малознакомым мужчиной.

— Я… спасибо… дело не в платье… Просто я ничего не ела сегодня… Не успела… — почему-то считаю себя обязанной объясниться, хотя, наверное, вовсе не должна.

Наверное, мне не хочется, чтобы этот человек думал, что я какая-то идиотка, которая специально выбирает себе одежду не по размеру или заведомо тесную.

— Спасибо, что помогли мне… Я должна встать. Там муж меня ждет.

— Где ваш муж? Кто он? Я позову его сюда, — кивает незнакомец, поджав губы.

— Не надо! — восклицаю я, за что получаю недоумённый взгляд. — Не стоит этого делать… — говорю уже более спокойно. — Просто помогите мне подняться, и я сама его найду.

Мужчина выгибает бровь, смотрит как-то мрачно, но всё же выпрямляется и подаёт мне руку.

— Как хотите.

— Ещё просьба… не могли бы вы обратно застегнуть пуговицы? — пространство перед глазами всё ещё немного плывёт и меня покачивает из стороны в сторону, возможно, именно поэтому я цепляюсь за руку незнакомца, как за какую-то опору, чтобы не свалиться.

— Я бы не рекомендовал это делать, — мрачно отвечает мужчина. — Вы так ещё раз в обморок свалитесь.

А если я этого не сделаю, то будет всё ещё гораздо хуже. Даже страшно представить, как именно.

— Просто застегните, я вас очень прошу. Я не дотянусь руками назад. Пуговицы слишком мелкие.

Мужчина в очередной раз окидывает меня недовольным взглядом, но затем заходит за спину и касается пальцами кожи на шее, отведя мои волосы в сторону. Его руки такие горячие, или дело в прохладном ночном воздухе, который остудил кожу? И теперь на контрасте пальцы мужчины ощущаются огненными.

Я делаю непроизвольный вдох, когда костяшки дотрагиваются до основания шеи и задевают позвонки.

Странно, но его прикосновения не вызывают неприятных ощущений. Просто какие-то непонятные чувства, инородные. Вот когда Игорь ко мне прикасается, я точно знаю, что это противно и мерзко.

— Готово.

Ощущения на шее пропадают, и вот незнакомец снова оказывается о у меня перед глазами.