Чарли Маар – Девочки Тора (страница 18)

— Машину ко входу через десять минут.

— Максим Константинович, не игнорируйте меня!

— Я тебя не игнорирую, Аня, — он сбрасывает вызов и сжимает телефон пальцами. — Скажем так, у меня есть причина поступить сейчас таким образом.

— Какая ещё причина?

— Моё личное искупление, Аня.

— Это не ответ! — у меня перехватывает дыхания от спокойствия, с которым Торецкий продолжает этот разговор, в то время как земля буквально уходит у меня из-под ног.

Я будто попала в какой-то киношный сюжет, так как в жизни сто процентов не может происходить ничего подобного.

— Это мой ответ. Всё остальное не имеет значения, и знать тебе этого не нужно. Я ещё тогда на благотворительном вечере в первую нашу встречу и в первое общение с твоим мужем понял, что в вашей семье происходит что-то плохое. У меня чуйка на подобные вещи. Не просто так много лет проработал в полиции.

— Это никаким образом не объясняет того факта, что вы собираетесь забрать нас с дочерью себе. И я вас не просила об этом!

— А ты хочешь остаться с мужем? Чтобы рано или поздно он тебя убил?

Нечестно.

У меня буквально ребра трескаются от этих двух вопросов. Получить возможность убежать от мужа — это самое многое, о чем я только мечтать могла. Но разве это вообще реально?

— Вы не имеет право такое спрашивать… — шепчу, чувствуя, как переносицу начинает щипать от подступающих слёз.

— И всё же, я спрашиваю. Ты осознаёшь, какой опасности подвергаешь себя и дочь, допуская подобное? — Тор кивает на мои руки.

Я сразу невольно прячу их за спиной, чтобы скрыть синяки.

— Такие люди не меняются, Аня. Дальше будет только хуже. Пока не дойдёт до того, что он серьёзно покалечит тебя или того хуже…

Всё я прекрасно осознаю… И каждый мой день, видит бог, похож на ад. Каждый раз я боюсь, что Игорю окончательно снесет крышу.

— Вы же говорили, что люди сами не хотят себя спасать… Почему вы, вдруг, мне помогаете?

Тор поджимает губы и на мгновение отводит взгляд в сторону.

— Хочу в этот раз всё сделать правильно. И всё же, заметь, я задал тебе вопрос — ты хочешь остаться с мужем? Ты не ответила. Или ты всё-таки хочешь избавиться от этого человека? Могу предположить, и я уверен в этом почти на сто процентов, что он использует дочь для манипуляций над тобой.

Вздрагиваю как от удара.

— Значит, я попал в точку, — тут же кивает Торецкий, молниеносно считав мою реакцию.

— Вы не понимаете… я не могу уйти от мужа… Это невозможно…

— Я тебя забираю, ты не слышала? Это не просто уйти, Аня. Ты будешь под моей защитой. И твоя дочь тоже.

— У него полно связей! Он нас найдёт. Он сумеет обойти все углы и…

— Этот ублюдок, — сощуривает глаза Торецкий, сунув руки в карманы брюк, — настолько тебя запугал, что ты поверила в его неоспоримый вес в обществе. На самом деле, он что-то стоит только благодаря поддержке пузатых кошельков, которую получил благодаря отцу. Весь его вес и положение в обществе сотрется в мгновение ока, как только правда о его поведении в семье выльется наружу. Если бы ты не была сиротой и сама имела поддержку…

— Что?! Подождите-ка! Откуда вы знаете… Откуда у вас информация о моих родителях?! — щёки вспыхивают от одной мысли, что этот человек зачем-то наводил на меня справки.

— У меня есть отдел безопасности. Каждый новый сотрудник проверяется. Все важные данные фиксируются в личном деле.

Ну, конечно, здесь есть отдел безопасности!

«Идиотка… Уже напридумывала, что он специально о тебе информацию собирал».

— В любом случае, я не смогу просто так уйти… Ничего не получится… — качаю головой и тяжело сглатываю вязкую слюну.

— Почему же? — Торецкий смотрит на наручные часы. — Машина будет через пять минут. Заберешь дочь и…

— Дочь увезли, — шумно выдыхаю, чувствуя, как нижняя губа начинает дрожать от вновь подступающей истерики. — Родители мужа увезли дочь… И я не знаю, куда… А без неё я никуда не поеду. И если я не вернусь домой, Игорь… он не вернёт мне мою девочку…

Глава 21.2

Аня

— Когда ты видела дочь в последний раз? — Торецкий снова достает телефон и на этот раз начинает что-то печатать.

— Сегодня утром. Воспитатель написала, что в обед ее забрали родители мужа и сказали, что Ксюша не появится в садике около недели, якобы они собрались в поездку. Я позвонила Игорю, но он отказался говорить, куда именно родители увезли дочку.

— Этому предшествовал какой-то конфликт между вами? — Тор бросает на меня тяжелый взгляд, от которого я невольно ежусь.

— Да, — киваю, прикусив губу. — Вчера мы поссорились. Цель Игоря, я думаю, чтобы я ушла с работы и снова оказалась полностью в его власти. Он… был против, чтобы я выходила на работу. Просто я заикнулась при Славском, что хочу, а для Игоря репутация важнее всего. Но, в действительности, я думаю, что он просто решил поиграть. Его это забавляет, когда я проигрываю снова и снова.

— Понятно. А что насчет документов? Есть какие-то документы на дочь?

— Да. Да, есть, — суетливо киваю, достав поломанный телефон. — Есть фотография ее свидетельства о рождении. И она, разумеется, вписана в мой паспорт.

— Перешли мне в ватсапе ее фото, самое недавнее, и свидетельство о рождении, и, если есть фото родителей мужа.

— Я смогу найти. Сама не храню, но… дело в том, что муж часто присутствует с ними на благотворительных вечерах, и их фотографии постоянно мелькают в бизнес-журналах и на различных Интернет-ресурсах, которые мониторят жизнь и деятельность крупных компаний.

— Подойдёт.

— А что вы собираетесь делать? — спрашиваю Торецкого, перекидывая ему в ватсапе всё, о чем он просил.

— Скину информацию одному человеку. Он быстро найдет твою дочь. Вряд ли они успели выехать или вылететь из города. Возможно, удастся перехватить их на вокзале или в аэропорту.

— И что… у вас имеются такие связи, что вы запросто сможете найти людей…

— Я работал в полиции много лет, Аня, забыла? Это первое. А второе — мне принадлежит одна из крупнейших отельных сетей в России. Разумеется, связей у меня навалом.

— В любом случае, Максим Константинович, вы не обязаны ставить свою репутацию под удар, вмешиваясь в наш семейный конфликт…

— Это не семейный конфликт, а преступление. И с моей репутацией ничего не будет. Поэтому собирайтесь. Мы спускаемся к машине. Как только дочку выцепят, мы сразу едем за ней.

— Подождите… а что дальше?

— Что дальше? — Торецкий выгибает бровь.

— Ну… вы поможете мне забрать дочку, а дальше? Вы что… нас к себе повезете?

— По-моему, это я тоже уже довольно ясно обозначил.

— Но это же странно! Мы чужие вам люди!

— Да, и неплохо, если бы вы остались живы и здоровы. Обе. Даю тебе пять минут, Аня. Буду ждать у лифта. Мои люди уже ищут твою дочь по наводке. Моя тебе рекомендация — не упускай свой шанс. Возможно, единственный.

Торецкий выходит за дверь, оставив меня стоять в полном оцепенении посреди кабинета. Я до сих пор не могу до конца осознать, что именно происходит. Мой босс решил спасти меня и дочку от мужа-тирана, перевезя нас обеих к себе? Разве такое происходит в реальности?

Но как он сказал, другого шанс, возможно, не будет. И на самом деле, что будет дальше, если я откажусь от помощи Торецкого? Вернут ли мне дочь? А если и вернут, смогу ли я сбежать? Вряд ли. И если не смогу, какая жизнь нас ждет?

«Такие люди не меняются… Дальше будет только хуже… Пока не дойдет до того, что он серьезно покалечит тебя…»

Он прав. Торецкий абсолютно прав.

Я ведь читала тысячу статей и вырезок из газет за это время. Криминальные хроники. Сколько женщин стали жертвами подобных садистов? Таких, как Игорь. У них не было шансов, а если были, они воспользовались ими? Буду ли я сейчас полной дурой, если откажусь от возможности спасти себя и дочь, пусть эту возможность предлагает мне малознакомый человек, но… по какой-то причине я верю ему… Не чувствую угрозы, а наоборот… хочется стремиться к нему, укрыться за его плечами…

Сжав руки в кулаки и сильнее прикусив нижнюю губу, делаю глубокий вдох и на миг прикрываю глаза. Не знаю, что будет дальше, если я доверюсь Торецкому, но если не доверюсь, практически на сто процентов я уверена в том, что случится беда…

Пора действовать. Бороться за себя и за дочь.

Выхожу из кабинета Тора, забегаю к себе и забираю вещи.

— Максим Константинович, стойте! Подождите меня! — практически бегу к лифту, увидев, что Торецкий уже зашел в кабину.