Чарли Хольмберг – Мастер-маг (страница 8)

Сиони медленно перевела дух, пытаясь проникнуться уверенностью Эмери. Теперь его голос обволакивал ее, будто теплое одеяло. Ей удалось расслабиться, но отголосок тревоги продолжал будоражить ее пульс. Поведение Сараджа совершенно непредсказуемо. Вдруг он захочет поохотиться на ее родных?

В памяти зазвучал голос Грата, произносящего имена ее матери и отца.

Сиони поежилась.

По крайней мере, в передрягу не втянут Эмери. После ареста Сараджа он не сотрудничал с Уголовным департаментом. После того как его бывшая жена Лира навсегда вышла из игры, у Эмери не осталось причин для преследования Потрошителей, и даже Кабинет принял этот факт.

Сиони прижалась к Эмери на мгновение, а затем нехотя отстранилась. Эмери нежно поцеловал ее.

– Если хочешь, я с утра наведу справки, – предложил он. – А сейчас нам лучше отдохнуть.

– А защита дома?..

– Здесь полно заклинаний. – Эмери принужденно улыбнулся. – Сиони, тебе ничего не грозит, да и мне тоже. Честно.

Она кивнула. Эмери посмотрел на нее, прикоснулся губами к ее лбу и молча покинул ее комнату. Она могла бы сегодня ночью снова остаться с ним. К дьяволу приличия! Однако Сиони решила не задавать вопросов. Она, конечно, доверяла Эмери и не хотела его разочаровывать. Но как, скажите на милость, Эмери может рассчитывать на то, что Альфред разгадает все планы Сараджа? А если Сарадж проникнет в дом, где живет ее семья?

Фенхель поднял голову и тявкнул сухим недовольным голоском. Сиони вздохнула, взяла со стола недописанное послание, смяла его в кулаке и, скомандовав «Измельчись!», превратила листок в бумажную труху. Выключила свет, забралась в постель и подозвала Фенхеля к себе. Песик устроился возле ее головы. Да, полезнее всего сейчас было бы поспать.

Но спала она плохо.

– Ох, незадача! – воскликнула Сиони, когда на следующий день, ближе к вечеру, из плиты повалил густой дым.

Тщетно она махала посудным полотенцем, пытаясь разогнать серые клубы. Кашляя, Сиони распахнула дверцу духовки. Нашарила противень с обгоревшей дочерна грудинкой, грохнула его на плиту и побежала к двери. Распахнула ее настежь и жадно глотнула чистого воздуха поздней весны.

Струйки дыма потянулись к выходу. Они постепенно исчезали снаружи, но запах горелого мяса, конечно, не выветрился.

Сиони прислонилась к деревянному косяку и глубоко вздохнула. Возможно, свежий воздух прочистит ей голову и успокоит расшалившиеся нервы.

Она спалила грудинку лишь однажды, в одиннадцать лет. Хорошо хоть Эмери не видел катастрофы. Бумажного мага не было дома, он спозаранку уехал в Дартфорд проверять новую линию производства бумаги, предназначенной специально для Складывателей, и вряд ли мог успеть вернуться домой к обеду.

Сиони медленно сползла на пол и присела на корточки. Бумажный язычок Фенхеля лизнул ее колено, но Сиони не отреагировала, и песик устремился наружу, пытаясь поймать облачка дыма. Резиновые лапки Фенхеля бойко топали по газону. Движения собачки стали куда более правдоподобными: Фенхель мог бегать быстрее, почти как настоящий пес из плоти и крови.

Сиони потерла переносицу, чтобы не чихнуть.

Еще минуту назад она сидела у себя в комнате и повторяла письменные заклинания, в которых Бумажная магия дополнялась воздействием ручки или карандаша. Затем написала список продуктов, который следовало купить на неделю вперед, и вот, пожалуйста, подгоревшая грудинка дала о себе знать. Какая отвратительная вонь у погибшей еды! Нынче Сиони с самого утра постановила для себя трудиться без перерыва и потому едва-едва выкроила время, чтобы умыться. Она напрочь позабыла о мясе, которое начала готовить задолго до обеда – причем лишь для того, чтобы немного отвлечься.

А сейчас она сидела в кухонном чаду, раздираемая тревогой.

Телеграмму Эмери забрал, но это ничего не меняло. Крупные буквы накрепко отпечатались в памяти Сиони. Сарадж вырвался на свободу, и Сиони никак не могла убедить себя в том, что преступник постарается побыстрее улизнуть из Англии. Наверняка он устроит напоследок что-нибудь ужасное. В самом Сарадже чувствовался некий непоправимый изъян. Эмери сказал ей об этом через некоторое время после смерти Грата Кобальта. Эмери не любил говорить о Потрошителях, но тогда Сиони настояла.

Она невольно вздохнула. Да, коттедж защищен, но заклинания не помешали Лире вышибить входную дверь и вырвать сердце у Эмери из груди. Бумага не представляет для Потрошителей угрозу.

А если Лира-Потрошительница едва ли намного превзошла уровень подмастерья, то на что способен Сарадж?

Сиони испуганно встала и прислушалась. В пустом доме царила тишина. Эмери выбрал самый неподходящий день для своей деловой поездки! Надо надеяться на то, что он не забыл обновить маскировочные заклинания.

Сиони, щелкнув пальцами, позвала Фенхеля и заперла дверь черного входа. Направилась в прихожую, проверила замок на парадной двери и засовы на окнах. Несмотря на жару, она заперла форточки и в кабинете Эмери, и в библиотеке. Не избежал этой участи и люк на крыше.

Оказавшись в своей спальне, Сиони хотела еще немного позаниматься, но ее взгляд упал на стул. Сиони опрокинула его, выскочив из-за стола, чтобы бежать на кухню.

И к ней тотчас с новой силой вернулись прежние страхи. Перед глазами возникла дрожащая Дилайла, привязанная к стулу, с кляпом во рту.

Сиони на миг зажмурилась и размашисто потерла виски, рассчитывая отпугнуть мигрень. Как несправедливо! Она не хотела, чтобы Дилайла пострадала. Но Грат уже зарыт в землю на шесть футов (хотя Сиони предпочла бы, чтобы его могила была поглубже).

Сиони опустила руки и уставилась на ладони, представляя себе те шрамы, которыми они были бы изборождены, если бы неведомый ей Потрошитель в больнице не пожелал устранить их. Она явственно чувствовала укусы стекла, вонзающегося в кожу, и ощущала острые грани осколка… который она стиснула и с криком «Рассыпься» вонзила Грату в бок.

Ее не мучили угрызения совести из-за убийства Грата. Никогда. Сиони сожалела лишь о том, что не попала в дом магички Эйвиоски раньше. Если бы она пришла до появления Грата, наверное, Дилайла осталась бы жива.

– Или ты сама бы погибла, – мрачно заметил Эмери, когда Сиони поделилась с ним этой мыслью.

Она покосилась на стул, но на сей раз увидела привязанным к нему не Дилайлу, а своего братишку Маршалла. Маршалл, Зина, Марго, родители. Эмери. Жертвой Потрошителя мог оказаться любой из них.

Пострадать может кто угодно.

Сиони стиснула губы. Нет уж, роль жертвы – не для нее! Если Сарадж возьмется за старое, она ему не достанется. Ни она, ни кто-либо из тех, кого она любит. Не сказать, чтобы она знала, как защитить их, но при случае она сумеет что-то предпринять.

Сиони вылетела из спальни и быстро спустилась вниз по лестнице. Очутившись в кабинете Эмери, она взяла с полки моток гладкой бечевки и отмотала несколько футов.

Направившись на кухню, Сиони заглянула в тайник за поваренной книгой и достала из спичечного коробка шарик фосфора. Вернулась в спальню и прикрыла за собой дверь, хотя, кроме нее, в доме никого не было.

Усевшись за стол, она принялась за работу.

Сиони отмерила кусок бечевки по окружности собственной шеи, отрезала ее и начала составлять заклинания. Потом она занялась самыми простейшими – бумажными. Взяла тонкую тетрадку с конспектом по истории оживления рукотворных фигурок, отрезала обработанными Плавильщиками ножницами верхнюю часть листа и Сложила толстую многолучевую звезду. Лицевую сторону звезды украшала надпись «в 1744 г.». Сиони согнула плоскогубцами проволочную петельку из скрепки для бумаг и пропустила ее через один из лучей. Намотала проволоку на спичку, которая состояла из двух веществ – дерева и фосфора – и потому должна была иметь и двойное предназначение: позволить ей разорвать Привязку к бумаге и при вспышке привязать Сиони к огню.

Затем Сиони отрезала квадратный лоскут от самого прочного носового платка, вытащила из тумбочки швейные принадлежности и наскоро сметала мешочек, горловина которого стягивалась другим кусочком бечевки. Из ящика стола Сиони извлекла кувшинчик с наилучшим Осветительским песком, отсыпала примерно столовую ложку в мешочек и отложила его в сторону. Взяла карманное зеркальце – подарок Дилайлы, замахнулась на него плоскогубцами, но в последний миг остановилась.

Подумав несколько секунд, Сиони вновь спустилась на первый этаж и выбрала из буфета самый неприметный стеклянный бокал. Вернувшись в свою комнату, отколола кусочек от края и прикрепила осколок на проволоку. Примотала рядом фосфор и еще три спички, чтобы можно было при необходимости вынуть хотя бы одну.

Откинувшись на спинку стула, Сиони покрутила головой, прислушиваясь к частому – и не сосчитать, сколько раз, – хрусту в шее. Размяв пальцы, Сиони взялась за более сложные чары.

Сиони пропустила проволоку через дырочки в резиновой пуговице, сняла со своего браслета бронзовую бусину и продела оба конца проволоки через крохотную пластинку расплавленной пластмассы (ее Сиони купила в Лондоне еще в январе, когда изучала Полиформовку).

Правда, она была не слишком опытна в Полиформовке: закончив изготовление скелета для Фенхеля, Сиони уже не возвращалась к этому виду магии. Полиформовку изобрели совсем недавно, и Сиони знала лишь несколько заклинаний, которые можно было бы осуществить без плавильных и паяльных инструментов.