Чарли Хольмберг – Мастер-маг (страница 38)
Но Сиони сама видела, как Грат привязался к человеку. Он сделал это через смерть Дилайлы. Но каково природное вещество обычного смертного? Людей в общем-то делают люди. И в конечном итоге они остаются людьми.
Может, Потрошители привязывались к родителям своих первых жертв?
Что за бессмыслица. Даже если бы Потрошитель сумел разыскать родителей убитого им человека, чтобы обрести магию, он не мог бы привязаться к ним
Сиони моргнула.
– У вас… не получится.
Сарадж помрачнел.
– Что?
Сиони помотала головой.
– У вас ничего не получится. Люди, по определению, создаются людьми, но у них нет естественного первичного вещества. Они просто… существуют. – Ее губы растянулись в улыбке, и она добавила, скорее для себя, нежели для Сараджа: – Если кто-то стал Потрошителем, он попал в ловушку. Измениться для него невозможно.
– Потрошители неспособны использовать другие виды магии! – раздался голос Эмери.
В зеленых глазах Бумажного мага отразился жуткий свет от парящих светильников. Но Эмери улыбался – теперь по-настоящему.
А Сиони рассмеялась.
– Сарадж, вы не сумеете использовать это знание. Ни вы и никто другой. Ни один Потрошитель никогда не сумеете сменить свою магическую Привязку. Сарадж, вы
Смуглое лицо Сараджа посерело и перекосилось. Лоб прорезали глубокие морщины, верхняя губа вздернулась, а щеки ввалились. Он походил на загнанного зверя.
– Ладно, – процедил Сарадж.
Спрятав ожерелье в карман, он вынул из другого плоскогубцы. И повернулся к Эмери.
Вся самоуверенность мигом покинула Сиони. В груди стало пусто и холодно.
– Нет, нет! – закричала она, но Сарадж никак не прореагировал на нее.
Сиони поняла, что сейчас случится самое страшное.
Где-то должен быть выход!
Сиони принялась шарить глазами по стенам, потолку… Ничего.
Опустив голову, Сиони увидела, что из-под планки ее блузки выглядывает крохотный уголок полученного от библиотекарши листочка с адресом некоего испанца.
По какой-то причине Сарадж не заметил его. Но Сиони не могла творить Бумажную магию, не сменив свою Привязку.
Она не могла, но Эмери мог.
Сейчас Сиони не Сложит заклинание для Эмери, да и руки Эмери связаны, как и ее. Он не прикасался к этой бумажке, а значит, не сумеет призвать ее к себе приказом: «Отыщись».
Все пропало.
У нее оставался один шанс, а она не могла даже…
Сарадж присел на корточки возле Эмери.
Но Сиони продолжала искать хоть что-нибудь, чем можно было бы воспользоваться – пламя, искру.
А ожерелье уже перекочевало в карман Сараджа. И на нем болталась бумажная подвеска. Сиони сделала ее из клочка тетрадного листа…
В этой тетради Сиони написала конспект по истории.
А Эмери
Память послушно вернула Сиони в тот день, когда она изготавливала подвеску, сидя за письменным столом в своей спальне.
И на листке еще была написана дата. «1744 г.».
– Эмери, отыскать! – крикнула она. – Отыскать дату! Тысяча семьсот сорок четыре!
Сарадж на миг замешкался. Эмери не стал задавать вопросов и повторил за Сиони:
– Отыскать! Тысяча семьсот сорок четыре!
Ожерелье выползло из кармана Сараджа и очутилось в левой руке Эмери.
Сарадж метнулся к Эмери, но тот уже успел перебросить ожерелье Сиони со всей силой, на какую было способно его связанное запястье.
Но магическое ожерелье не долетело до Сиони. Стеклянный флакон из-под духов и пробная бутылочка с жидким каучуком разбились при падении. Сарадж не стал связывать пленницу ниже бедер, и Сиони брыкнула ногой, после чего носком туфли подтянула ожерелье поближе к себе.
Сарадж кинулся к Сиони.
Сразу вспотев, ощущая бешеное сердцебиение, Сиони зажала ожерелье между ступнями. Кишки удерживали ее так крепко, что Сиони повисла на них, согнула ноги в коленях и вцепилась в шнурок с подвесками.
Сарадж бежал к ней. На ходу Потрошитель выудил из своего кармана носовой платок, перепачканный кровью.
Пальцы Сиони лихорадочно перебирали ожерелье, пока не нащупали спичку. Сиони притиснула к головке палец, попыталась чиркнуть…
…и зажгла спичку.
– Гори! – заорала Сиони.
Сарадж не успел ткнуть в Сиони окровавленным носовым платком.
Пламя в ладони Сиони полыхнуло и превратилось в огромный факел. Огонь лизнул Сараджа. Потрошитель попятился и споткнулся. Что бы ни собирался Сарадж сделать с Сиони, его заклинание сгорело вчистую.
– Сожги! – приказала Сиони, и факел сожрал кишки, освободив ее от пут.
Сиони покачнулась и вскрикнула от боли, когда ее стиснутые ребра расширились, возвращаясь в обычное состояние.
По команде «Разделяйся!» ее факел завихрился и распался на два огненных шара.
Один Сиони швырнула в Сараджа, заставив его отступить в глубь комнаты.
Сиони подбежала к Эмери. Вторым шаром она спалила удерживавшие его путы.
Когда заколдованные кишки лопнули и шмякнулись на пол, Эмери сделал вдох и застонал. Собравшись с силами, Бумажный маг нащупал на своем плече волосяное лезвие, вырвал его из раны и зажал ладонью разодранную плоть.
– Нужно… мое пальто, – прошептал он, растерянно глядя на пылающий шар в руке Сиони. – Заклинания…
– Лестница, – предположила Сиони. – Он вошел с черного хода!
Вдруг глаза Эмери расширились. Схватив Сиони за локоть, он потащил ее за колонну: там, где они только что стояли, пролетели красные метательные звезды. Ударившись о колонну, снаряды превратились в кровь, которая забрызгала стену.
– Разделись! Гори! Зажигай! – скомандовала Сиони.
Пламя вновь распалось на отдельные фрагменты.
Один шар Сиони приберегла для себя, а второй швырнула в Сараджа. Потрошитель отпрыгнул в сторону: огонь опалил металлические каркасы больничных коек.
– Иди! – закричала Сиони. – Найди заклинания! Я удержу его!
– Сиони!
– Иди!
Держась за плечо, Эмери поковылял к двери, ведущей на лестницу.
Набросив на огненный шар заклинание вертушки, Сиони направила его к колонне, за которой укрылся Сарадж. Огонь развернулся в цветок с четырьмя лепестками, которые метались по плиточному полу, заставив Сараджа отойти еще дальше.