Чан Хо-Кей – Вторая сестра (страница 3)
Нга-Йи запомнила эти слова. Потеря отца стала для нее большим ударом. В это время она как раз начала учебу в средней школе, и Ау Фай обещал, что после выпускных экзаменов они всей семьей отправятся в трехдневную поездку в Австралию, чтобы отпраздновать это событие. Но – не суждено, злая судьба забрала у них отца. Нга-Йи всегда была интровертом, а теперь стала еще более замкнутой. И все же она не поддалась отчаянию. Пример матери подсказывал ей: как бы ни была жестока реальность, нужно быть сильной. Работа отнимала у Йи-Чин львиную долю времени, и Нга-Йи приходилось делать почти все домашние дела – заниматься уборкой квартиры, покупать продукты и готовить еду, заботиться о четырехлетней младшей сестре. Девочке еще не исполнилось тринадцати, а она уже прекрасно освоилась с этими каждодневными обязанностями и знала, как экономить и откладывать деньги. После школы она сразу бежала домой. Какая разница, что говорят про нее одноклассники. Нга-Йи понимала, какая на ней лежит ответственность.
На Сиу-Ман, наоборот, смерть отца словно бы не повлияла. Мать и старшая сестра делали все, чтобы ее детство было более или менее нормальным. Нга-Йи порой опасалась – не слишком ли она балует младшую сестру, но стоило только увидеть невинную улыбку малышки, и она таяла. Время от времени Сиу-Ман проявляла непокорность, и Нга-Йи приходилось изображать строгое лицо и отчитывать сестренку. Но когда Нга-Йи расстраивалась, а бывало, и плакала – в конце-то концов, она всего-навсего школьница! – именно Сиу-Ман утешала ее, гладила по щекам и бормотала: «Сестренка, пожалуйста, не плачь». Очень часто, возвращалась домой поздно ночью, Йи-Чин видела спящих вместе дочерей, помирившихся после недавней ссоры.
Нга-Йи не так-то просто было учиться пять лет в средней школе, но она стала одной из лучших выпускниц. У нее были все задатки для того, чтобы учиться дальше. Классная руководительница считала, что Нга-Йи может претендовать на место в одном из лучших университетов. Но как бы ни убеждали Нга-Йи учителя, она ни за что не соглашалась. Твердила: я должна идти работать. Это решение она приняла в том году, когда умер отец. Как бы прекрасно она ни сдала экзамены, от университета придется отказаться.
– Мама, когда я начну работать, – говорила она, – у нас будет две зарплаты, и ты сможешь уйти с одной работы.
– Йи, ты так старалась, ты так хорошо училась. Не отказывайся… Ты не должна переживать из-за денег. Я могу найти и третью работу, если понадобиться…
– Хватит, мама! Если ты будешь так много работать, ты надорвешься! В последние два года ты с трудом платила за мою учебу в школе, и я больше не позволю тебе перетруждаться!
– Но я слышала, что в университетах есть какая-то программа помощи студентам, так что нам, возможно, не придется платить за обучение.
– Это называется студенческими ссудами, мама. Эти деньги даются как бы взаймы, и я должна буду вернуть их, когда закончу учебу. Зарплаты для выпускников университетов не так уж высоки, и если я пойду на факультет искусствоведения, выбор работы для меня будет невелик. Придется возвращать студенческую ссуду из крошечной зарплаты. Почти ничего оставаться не будет. Еще пять лет тебе придется поддерживать нас, а потом еще пять-шесть лет помощь от меня будет мизерной. Тебе уже сорок, мама. Ты действительно хочешь так же тяжело работать до пятидесяти?
Йи-Чин не нашлась, что ответить. Ее старшая дочь уже не раз говорила об этом, и спорить с ней было бесполезно.
– Если я найду работу, все изменится, – продолжала Нга-Йи. – Во-первых, зарабатывать я начну сейчас, а не через пять лет. Во-вторых, я ничего не буду должна нашему правительству. В-третьих, я успею набраться опыта в работе, пока еще молода. И самое главное – к тому времени, когда Сиу-Ман закончит среднюю школу, мы с тобой вдвоем сумеем отложить столько денег, что ей ни о чем думать не придется, кроме учебы. Может быть, мы даже отправим ее учиться в заграничный университет.
Нга-Йи никогда не была мастерицей произносить речи, но ее слова звучали сердечно и убедительно, и итоге Йи-Чин уступила уговорам дочери. Если смотреть на вещи объективно, в словах Нга-Йи было много разумного. И все же Йи-Чин не могла избавиться от грусти. Ей казалось, что она плохая мать, если старшая дочь вынуждена пожертвовать своим будущим ради младшей.
– Мама, поверь мне, игра стоит свеч…
Нга-Йи всё продумала. В перерывах между работой по дому и заботами о младшей сестренке у нее оставалось время на единственное любимое занятие – чтение. Поскольку денег не хватало, большую часть книг она брала в публичной библиотеке. Там она и надеялась найти работу. И не зря – ее взяли на должность помощника библиотекаря в филиал на востоке города Козуэй-Бэй7.
Нга-Йи стала сотрудницей департамента развлечений и культуры Гонконга. Но, работая в государственной структуре, гражданской служащей она не считалась, а потому не получала никаких льгот. В целях экономии правительство Гонконга, точно так же как многие частные компании, сокращало постоянных сотрудников и нанимало людей по контрактам – как правило, на год-два, после чего работа естественным образом прекращалась без выплаты какого бы то ни было выходного пособия. Если образовывались свободные деньги, контракты могли обновить. А понижение зарплаты в период экономического спада вообще считалось обычным делом. Добавить сюда, что некоторые должности в государственных структурах вышли из государственного реестра и оплачивались частным порядком, причем на гораздо худших условиях, чем у контрактников. Так или иначе, работодатели держали всё под контролем.
Только теперь Нга-Йи поняла, как тяжело приходилось ее отцу. Она то и дело вспоминала его, глядя на пожилых охранников библиотеки. И тем не менее она была довольна своим выбором. Должность у нее была самая скромная, но каждый месяц она приносила домой около двухсот тысяч гонконгских долларов, и за счет этого материальное положение семьи изменилось в лучшую сторону.
Йи-Чин смогла отказаться от второй работы после стольких лет тяжкого труда. Она продолжала работать в ресторане
В семействе Ау мало-помалу воцарился покой. Йи-Чин и Нга-Йи уже не приходилось бесконечно переживать о том, как свести концы с концами. После долгих страданий они смогли наконец-то ощутить вкус чего-то более радостного, чем жизнь, полная ограничений.
Увы, это спокойное время продлилось всего пять лет.
В марте Йи-Чин упала в ресторане и сломала правое бедро. Узнав об этом, Нга-Йи отпросилась с работы и поспешила в больницу.
Она никак не ожидала еще более худших новостей.
– Ваша мать упала из-за того, что у нее треснула кость, – сказал доктор. – Мы подозреваем, что у нее множественная миелома. Нужно более подробное обследование.
– Множественная… что?
– Множественная миелома. Это такая разновидность рака.
Два дня Нга-Йи с тревогой ожидала результатов обследования. У Йи-Чин выявили рак на последней стадии. Нга-Йи прочитала в библиотеке, что множественная миелома – это аутоиммунное заболевание, при котором мутация клеток крови приводит к развитию рака костного мозга. В случаях раннего выявления пациенты могут прожить пять лет и больше, а при условии правильного лечения некоторым удавалось протянуть и десять лет. Но Йи-Чин уже поздно было назначать химиотерапию и трансплантацию стволовых клеток. Врачи сказали, что жить ей осталось примерно полгода.
Йи-Чин замечала у себя некоторые симптомы – боль в суставах, слабость мышц, но приписывала это артриту и усталости. Она даже ходила к врачу, но врач не обнаружил у нее ничего, кроме возрастной дегенерации хряща и воспаления периферических нервов. Множественная миелома чаще поражает пожилых людей, и очень редко – женщин между сорока и пятьюдесятью годами.
В представлении Нга-Йи ее мать была крепкой и выносливой, как Урсула Игуаран, жена Буэндиа из книги «Сто лет одиночества», а значит, она должна была дожить до глубокой старости в полном здравии. Но теперь, более внимательно присмотревшись к матери, она поняла, как же Йи-Чин сдала за последние годы. Ей не было и пятидесяти, а морщины вокруг глаз были глубокими, как бороздки на коре дерева. Держа мать за руку, Нга-Йи безмолвно плакала, а Йи-Чин сохраняла самообладание.
– Нга-Йи, не плачь. По крайней мере, ты закончила среднюю школу и у тебя есть работа. Я могу не волноваться за вас, если уж суждено уйти.
– Нет, нет, не надо…
– Йи, дай мне слово, что будешь сильной. Сиу-Ман такая хрупкая… тебе придется заботиться о ней.
Йи-Чин не боялась смерти – потому что она знала, что на дальнем берегу ее ждет муж. А к этому миру ее привязывали только дочери.
Она не протянула полгода, как обещали врачи – ее не стало два месяца спустя.
На похоронах матери Нга-Йи сдерживала слезы. В скорбный час она поняла, что ощущала Йи-Чин, когда хоронила любимого Ау Фая. Но как бы ей ни было тоскливо, как бы ни было разбито ее сердце, она должна была оставаться сильной. Ведь теперь Сиу-Ман не на кого положиться, кроме нее.