Чак Вендиг – Конец Империи (страница 73)

— Видела представление? — спрашивает Ракс.

— Видела, — отвечает она. — Это что, все ради меня?

— Нет. Моей аудиторией была вся Галактика. Но ты… — он причмокивает, — ты знаешь больше, чем многие. Следовательно, и понимаешь все намного лучше, чем кто-либо иной.

— Я ничего не понимаю. Почему бы тебе не объяснить? — Она вскидывает руки, слегка пожав плечами. — Ты так горд тем, что совершил, — так расскажи, что все это значит, советник? Или мне называть тебя Галли? Драгоценный маленький сирота?

Слова Слоун обжигают его, хотя он и пытается это скрыть. Губы его вздрагивают, лоб хмурится. Ее укол попадает в цель.

— У меня нет времени. Я ухожу.

Руки Слоун сжимаются в кулаки.

— Только через мой труп.

— Что ж, как пожелаешь. — Ракс направляется к ней. Он полон решимости преследующего добычу хищника — шаги его уверенны, но мягки, словно он хочет сказать: «Не беспокойся, малышка, я тебя не трону». — Вот что я тебе скажу, — на ходу продолжает он. — Ты была так близка к цели. Мы оба были к ней близки. Я всегда считал, что в конце ты будешь здесь рядом со мной. Но все вышло иначе… — Лицо его мрачнеет. — Совсем не так, как я представлял.

— Ты до сих пор думал, будто я примкну к тебе? После Акивы? После Чандрилы? Ты раз за разом швырял меня в самое пекло.

— Пламя закаляет некоторые клинки. — Он пренебрежительно взмахивает рукой, точно отбрасывая мусор. — И разрушает другие.

Ракс, улыбаясь, останавливается прямо перед Слоун.

— Я не дам тебе уйти отсюда живым, — говорит она.

— И каким же образом? У меня нет бластера. — Он приподнимает плащ, демонстрируя, что действительно безоружен. — Полагаю, мне стоило прихватить его с собой. Да и тебе тоже.

— Если бы желания были звездными кораблями…

— …то фермеры бы бороздили космос, — заканчивает он.

Подобравшись, точно сжатая пружина, Слоун бросается вперед — накопившиеся в ней ненависть и ярость готовы вырваться наружу, подобно обжигающему гейзеру. Ярость и ненависть концентрируются в ее кулаке.

Ракс не боксер. Ему не приходилось драться с себе подобными целую вечность, — возможно, он вообще никогда не дрался. И он не замечает неумолимо приближающегося удара.

Кулак врезается в его нос. Раздается хруст.

Ракс падает, и Слоун, рыча, наваливается на него.

Брентин стоит у компьютера, неуверенно водя пальцами по клавишам. Он нажимает кнопку, и голоэкран ярко вспыхивает — помещение заполняет пульсирующий красный свет. Выругавшись, Брентин зажмуривается.

Земля вновь начинает ходить ходуном, отчего сердце Норры подпрыгивает к самому горлу. Она видит уменьшающиеся проценты — сейчас их осталось сорок семь.

— Надо было дать ей бластер, — внезапно произносит Брентин.

— Что?

— Слоун. Она одна. И без оружия.

Норра скалит зубы, взмахнув пистолетом:

— Брентин, я даже на знаю, какая часть тебя настоящая, а какая — чип в твоей голове. И не узнаю, пока мы отсюда не выберемся. Просто выключи эту дрянь.

— Извини, — бормочет он, лихорадочно бегая пальцами по клавишам. — Мне очень жаль, что все так получилось.

— Сейчас не время извиняться.

— Возможно, как раз самое время, Норра. Хочу, чтобы ты знала: тот, кто творил преступления на Чандриле, — не я.

— Знаю. Но не знаю, кто ты теперь.

— Это я. Не чип.

— Тогда почему ты с ней? — злится Норра. — Она враг, Брентин. Враг, с которым ты обещал сражаться всеми силами, когда присоединился к Восстанию. А теперь ты с ней… путешествуешь? Может, тот чип в голове и повредил тебе мозг, но она не твоя жена.

— Она больше не на стороне Империи.

— Что ж, это утешает. И наверняка позволяет забыть обо всем, что она натворила.

— Вовсе нет. Знаю, что нет. Но… — Ее муж издает стон, который переходит в разочарованное рычание. Экран внезапно снова вспыхивает красным, и Брентин судорожно сжимает кулаки. — Не знаю, как объяснить.

Не знаю, понимаешь? Но я знаю, что, даже если и не владел собой, я все равно совершил зло, и я хочу это исправить. Думаю, Слоун хотела того же самого, и мы вместе оказались здесь, движимые общей целью…

— Вместе. Просто прекрасно!

— Я не об этом, — умоляюще говорит Брентин. — Прошу тебя. Я люблю тебя. И здесь ради тебя. И ради Тема. Я хотел сделать добро, чтобы возместить совершенное мной зло. Я рад, что оказался на Джакку. Такое чувство, будто свершилась справедливость.

— Чего ты хочешь, Брентин? Отправиться следом за ней?

— Ей нужна наша помощь. Она не такая плохая, как тебе кажется.

— Но и не такая уж хорошая.

— Есть и куда большее зло…

— Вот пусть и сражается с ним сама.

Злость и ненависть ослепляют, но Слоун понимает это слишком поздно. Они, подобно белой вспышке, дарили удовлетворение и тепло, но при этом ослепили ее. Уж больно просто Ракс упал от ее удара. Едва оказавшись на нем, она замечает блеснувший в его глазах огонек и тут же понимает, что ее заманили в ловушку, вынудив совершить очередную ошибку.

Его кулак врезается ей в бок — прямо в незажившие ребра, в то самое место, куда стреляла на Чандриле Норра. Кулак тверд, словно камень. Боль электрическим разрядом пронизывает Слоун, и женщина, взвыв, на полсекунды зажмуривается…

В следующий миг ее голову отбрасывает назад — Ракс с размаху бьет лбом ей в подбородок. Вам! Ее зубы впиваются в губу, рот наполняется кровью, и Рей сваливается с Ракса. Перед глазами пляшут звезды и светящиеся пятна. Задыхаясь и кашляя, она отползает назад, чувствуя, как ее тело будто бы накрывает жгучая волна кислоты..

Снова поднявшись на ноги, Галлиус шагает к ней. Слоун пытается встать, но он бьет носком сапога ей в бок — в тот же самый бок. Что-то подается — похоже, ребро. Вскрикнув, Слоун растягивается на полу.

Ракс что-то вертит в пальцах…

Это какая-то статуэтка. Фигура в капюшоне.

Он сжимает фигурку в ладони, так что ее верхушка выступает между костяшками пальцев, и играючи рассекает кулаком воздух. Теперь Слоун понимает, что причинило ей такую боль, когда он ее ударил.

— Фигура с доски для шах-тежа, — удовлетворенно поясняет Ракс, словно любуясь собой в зеркале. — Могу поспорить, от нее очень больно. Кстати, я видел, как там на базе ты оберегала этот бок. Похоже, мои инстинкты меня не подвели. — Надменная улыбка внезапно исчезает с его лица. — Я в самом деле разочарован, что все так закончилось. Ты должна была стать моим союзником. — Внезапно выражение его лица меняется, как будто он только сейчас что-то понял. — В каком-то смысле ты тоже была изгоем. Разве нет? Империя не хотела тебя знать и держала в отдалении…

Земля в очередной раз содрогается, и по полу неожиданно пробегает трещина.

— Что происходит? — спрашивает Слоун.

— Конец всего сущего, — театрально выпятив губы, отвечает Галлиус.

Она выбрасывает ногу, надеясь застичь его врасплох и попасть в колено, — он сейчас соблазнительно близко, и если удастся его повалить…

Ракс хватает Рей за ступню и с удивительной силой отшвыривает в сторону. Слоун врезается в одну из колонн и тонет в новом потоке боли.

— Думаешь, я не умею драться? — криво ухмыляется Ракс. Взгляд его полон злобной страсти, которую Слоун никогда прежде не замечала. — Ты верно заметила: я был сиротой на этой планете. Еще ребенком я убил своего первого мусорщика, который пришел сюда, думая, что набрел на сокровище. Я задушил его голыми руками. Я убивал людей, зверей, других детей. Ты боксировала ради наград. Я же сражался, чтобы спасти собственную жизнь и служить моему Императору.

— Я не служу Императору, — говорит Слоун сквозь пузырящуюся на губах кровь. — Я служу Империи.

— Твоей Империи больше нет. Я убил ее. — Он наклоняет голову, словно прислушиваясь. — Ты пришла не одна, а с друзьями. Давай позовем и их тоже?

Он наваливается на нее, схватив за левую руку. Рей пытается вырваться, но Галлиус прижимает коленом ее плечо к полу, затем берется за мизинец и…

Выгибает палец назад, пока тот с хрустом не ломается.

Слоун кричит.

— Да. Кричи. На блеяние подранка сбежится все стадо. — Он берется за следующий палец. — Еще раз!

Снова раздается хруст.