Чак Вендиг – Конец Империи (страница 6)
— Приму его здесь. — Вновь опустившись на диван, она смахивает с проектора звездную карту, которую сменяет новое изображение: лицо Норры Уэксли. Когда-то та была пилотом повстанцев, а теперь возглавляет команду «охотников на имперцев», которая выслеживает многочисленных военных преступников Империи, разбежавшихся в поисках укрытия по всем уголкам Галактики. Кроме того, она помогла Лее найти ее пропавшего мужа, вместе с которым, в свою очередь, они освободили Чубакку и вырвали его планету из лап Империи. А что же теперь? Норра преследует самую неуловимую добычу — гранд-адмирала Рей Слоун.
Слоун — будто застрявшее между зубами семечко, которое Лея никак не может выковырять и которое не дает покоя. Сперва самопровозглашенная гранд-адмирал пришла и заявила, что она и есть Оператор, высокопоставленный секретный осведомитель, помогавший Новой Республике выигрывать жизненно важные сражения против рушащейся Империи. Затем Слоун предложила провести мирные переговоры, попросив разрешения прибыть с этой целью на Чандрилу. И пока она была там, пленники, освобожденные с тюремного корабля, где держали Чубакку, обратили оружие против Новой Республики, убив ряд высокопоставленных лиц и ранив многих других. Список жертв слишком длинный: сенаторы, дипломаты, советники, генералы, адмиралы…
«Была ли и я среди их мишеней?» — этот вопрос до сих пор мучает Лею. Если бы случайный поворот судьбы, когда Хан в одиночку отправился спасать целую планету, не заставил ее принять то решение, которое она приняла, не стояла бы и она на сцене в День освобождения?
Этого она никогда не узнает. Список целей хранится в крошечных управляющих чипах, вживленных в мозговой ствол каждого из вернувшихся пленников — слишком незаметных при общем сканировании и слишком подлых, чтобы кто-то всерьез мог предположить их использование, пока не стало слишком поздно. К тому времени, когда чипы обнаружили, — спустя недели после того, как с камней смыли кровь, пролившуюся на День освобождения, — они перестали функционировать, что, по всей видимости, и планировалось изначально. Даже личный хакер Леи, Кондер Кайл, не сумел ничего найти. А если чего-то не может найти Кондер, значит искать просто нечего.
Смысл в том, что Слоун сбежала с Чандрилы. И практически сразу Империя ушла в тень. Не считая нескольких мелких осколков, враг полностью затаился. И это весьма тревожит принцессу.
— Здравствуйте, Норра, — говорит Лея. Она в долгу перед этой женщиной. Одним из убийц был муж Норры, и Лея пытается представить, каково это для ее сердца и разума — более того, для сердца и разума жены и матери.
Неудивительно, что материнство в последнее время часто занимает мысли Леи. То, через что пришлось пройти Hoppe ради Восстания и ради собственной семьи, несомненно вызывает восхищение, но это принесло ей немало мук. Смогла бы Лея поступить так же? Смогла бы она пройти этот путь? А затем — внушающий тревогу вопрос, на который она боится узнать ответ: кому она предана по-настоящему? Семье или Галактике?
— Надеюсь, у вас хорошие новости?
— Мы нашли Свифта.
— Охотника за головами? Хорошо. Он что-нибудь сообщил?
— Да. Он сказал, что Слоун отправилась на планету в Западных рубежах, которая называется Джакку. Знаете что-нибудь о ней?
Принцесса ничего не знает. Она бросает взгляд на Хана, который, откашлявшись, машет рукой в сторону голограммы.
— Привет, Норра. Гм… Джакку? Знаю такую. Был там разок давным-давно. Ну, знаешь, как обычно — возил всякий нехороший товар разным мутным личностям. Там ничего нет. Рудокопы, мусорщики, торговцы хламом… На юге у них какая-то дурацкая религия, а на севере они устраивают гонки колесниц. В остальном — сплошная пустыня. Да по сравнению с ней даже Татуин выглядит цветущим.
— И что там делать Слоун? — недоумевает Лея.
— Понятия не имею, — отвечает ее муж. — Может, хочет убраться подальше. Сбежать, спрятаться. На Джакку никто не стал бы ее искать.
— Свифт считал, что это как-то связано с другим имперцем, — говорит Норра. — С кем-то по имени Галлиус Ракс.
Это имя незнакомо Лее, о чем она и сообщает. Что-то во всем этом кажется ей не так, под кожей начинает копошиться червячок смутной тревоги.
— Возвращайтесь, Норра. Возможно, пора представить эту информацию Канцлеру…
— При всем уважении, — отвечает собеседница, — мне бы сперва хотелось провести на планете разведку. Время ускользает, словно веревка из рук, и мне больше не хотелось бы его терять. После того, что случилось на Чандриле, мы должны сообщить Канцлеру не просто слова какого-то охотника за головами, а нечто большее. Позвольте нам слетать туда и попытаться найти… хоть что-нибудь.
Лея смотрит на Хана, который криво усмехается в ответ.
— Эй, не смотри на меня так. Сама знаешь, как поступил бы я.
— Да, сломя голову кинулся бы прямо навстречу опасности.
— Угадала, — пожимает плечами муж.
Тем больше причин отговорить Hoppy от подобной затеи. Любой план, заслуживший одобрение Хана Соло, сулит неприятности. И все же Норра — не Хан. Она умнее его, разве не так?
— Летите, — наконец говорит Лея. — Посмотрим, что вам удастся разузнать, а потом уже доложим Мон.
— Как Канцлер? Как ее раны?
— В основном зажили. — (Хотя раны, нанесенные ее душе и карьере, намного глубже.) — Она прекрасно себя чувствует. Я передам ей, что вы справлялись о ее здоровье.
— Спасибо, Лея. Ценю вашу помощь.
— Это вы помогаете мне, Норра. Вы поможете мне и всей Галактике, если сумеете отыскать след Слоун. Просто будьте осторожны. Если наткнетесь на Империю — не ввязывайтесь в бой. Слышите?
— Прекрасно вас слышу, — отвечает Норра. — До скорой встречи.
Ее изображение исчезает.
Глава третья
«Мотылек» парит над Тарисом.
Длинноногий Синджир Рат-Велус сидит на нижней койке, вертя в пальцах вибронож и перебрасывая из руки в руку танцующее лезвие. На корабле вокруг него кипит жизнь. Норра разговаривает с Леей, докладывая ей об их успехах: «Мы нашли Свифта». Джес мечется между отсеками в поисках своего пояса с боеприпасами: «Клянусь, если этот дроид куда-то его засунул, я из него самого патронов наштампую!» Теммин бродит по коридорам, причитая, что мать не отпускает его с корабля, боясь, как бы с ним чего не случилось: «Я, вообще-то, уже взрослый и могу о себе позаботиться». Костик крутится рядом, напевая какую-то песенку на хаттском:
Синджир продолжает сидеть молча, вертя рукоятку ножа. Иногда он опускает взгляд на ладони и видит на них кровь — настоящую, свежую кровь, которой измазаны кончики пальцев. «Я порезался, — думает он. — Лезвие выдвинуто, и я поранился». Но потом кровь вновь исчезает — это просто иллюзия, видение, лишь кажущееся реальностью.
Наконец мимо кубрика проходит Джес, перекинув через плечо пояс с боеприпасами. Повернувшись, она набрасывается на Рат-Велуса:
— Он был на камбузе. Как он там оказался?
Синджир не знает, что ответить, и лишь беззвучно пожимает плечами. Лезвие продолжает плясать меж его пальцев.
— Что с тобой? — прищурившись, спрашивает напарница. — Какие-то проблемы?
— Никаких. Я человек, не обремененный конфликтом.
— Ну да, как же! А я — личинка хатта.
— Ты, конечно, скользкая, но все же не настолько.
Она несильно пинает его в колено.
— Ой!
— Давай признавайся, что с тобой?
— Для начала — мне нечего выпить.
Джес садится рядом:
— Я думала, ты бросил.
— Едва ли. Я бросил пить ковакианский ром, потому что, хоть он на вкус и подобен чистейшей сладкой жидкой звездной пыли, от него такое похмелье, будто ты крутил шашни с разъяренным ранкором. От такого похмелья начинаешь молить о смерти, забившись во тьму под одеялом или вообще под кроватью. Так что больше никакого ковакианского рома. Все остальное — почему бы и нет? — усмехается он.
— Опять ты за свое.
— За что именно?
— Дурацкие шутки, сарказм, насмешки… и все ради того, чтобы уйти от прямого ответа на вопрос.
— А, ты про это… Очень полезный навык.
— Я не буду ничего вытягивать из тебя клещами. Не хочешь говорить, что с тобой, — не настаиваю…
— «Такаск уолласк ти дан», — говорит Синджир. — Помнишь, как ты сказала мне эту фразу? На Кашиике, когда мы выполнили свою работу?
— Я не просто тебе это сказала. Я так тебя назвала. «Лицо без звезды».
Наконец перестав перебрасывать нож из руки в руку, он горбится, потирая глаза:
— Мне кажется, ты ошибалась.
— Я нечасто ошибаюсь, так что — ладно, выкладывай.
Он поворачивается к собеседнице:
— Вот это все — моя звезда. Не этот корабль, но эта жизнь. Жизнь, в которой я угрожаю другим и заставляю их делать то, что мне нужно. Я обещаю переломать им руки, убить их матерей, уничтожить все, что им дорого. Я умею находить чужие слабости. Я знаю, как их использовать. И… — Он медлит, прежде чем закончить: — Пожалуй, мне это нравится.