Чак Вендиг – Конец Империи (страница 44)
— Дайте догадаюсь, — усмехается она. — Я никогда ее не увижу.
— Отнюдь. Я забираю вас назад. Живой.
— Зачем?
На лице его расплывается самодовольная улыбка.
— Представлению нужна публика, дорогая Слоун. — Он поворачивается к Брентину. — А вот без него можно и обойтись.
Солдаты поднимают винтовки…
Брентин вскрикивает, глядя, как их пальцы ложатся на спусковые крючки…
Слоун заслоняет своего спутника.
— Нет. Он пойдет со мной.
— Но зачем? — смеется Ракс.
«Затем, что он единственный, кто может мне помочь». Однажды он уже ее спас. Он помогал ей бесчисленное множество раз. От мертвого от него не будет никакой пользы.
Естественно, она не может произнести этого вслух.
— Хотите верьте, хотите нет, но он повстанец. У него в голове был чип, который вы помогли туда вживить. Неужели вам не хочется увидеть, что проросло из ваших семян? Вам нужна публика? Свидетель? Тогда позвольте ему увидеть плоды ваших трудов.
— Гм… повстанец, говорите? — Ее враг на мгновение задумывается, и она чувствует, как он приходит к некоему выводу. — Он тоже может мне пригодиться. — Ракс поворачивается к солдатам. — Доставьте их на борт. Отвезем обратно на базу.
Солдаты скручивают Слоун руки за спиной и толкают вперед, мимо Галлиуса. Проходя рядом с ним, она плюет на его мундир, — чтобы набрать столько жидкости, требуются почти героические усилия, но желаемый результат достигнут. Слюна, смешанная с грязью планеты, пятнает идеальную белизну.
— Похоже, эта планета изменила нас всех, — говорит он.
— Вы понятия не имеете насколько, — отвечает Рей, пока ее подталкивают к челноку.
— Добро пожаловать на Джакку, Рей Слоун. Добро пожаловать на Джакку.
Глава двадцать вторая
В небе уже висит раскаленное утреннее солнце, жар которого давит на затылок не хуже сапога. Джес смотрит как Норра, словно призрак, бродит среди останков каравана. Всю прошлую ночь она выла и яростно кричала, но теперь выглядит совершенно опустошенной. Вероятно, она думала, что хуже быть уже не может, но потом они увидели Брентина.
И следом увидели, как Брентина в очередной раз увели.
Джес понятия не имеет, что все это значит. Сплошные загадки. Почему Слоун одета как мусорщица? Почему их с Брентином схватили, будто врагов Империи? Как тут вообще оказался Брентин? Почему с ними была Ниима и почему теперь хаттша мертва?
— Тут ничего нет, — в который раз повторяет Норра, окидывая взглядом покрасневших глаз обломки в поисках ответов на вопросы, не дающие покоя Джес.
— Нужно уходить, — говорит Эмари.
— Да, — соглашается Норра, но продолжает бродить туда-сюда. Она пинает дымящийся остов моноцикла, толкает ногой локоть пыльного трупа хаттского раба. Напарница снова пытается ее позвать, предупреждая, что неизвестно, долго ли еще будут молчать турболазеры.
— Норра…
— Я знаю.
— Нужно уходить.
— Да знаю я!
— Мы можем вернуть его. Его и Слоун.
— Как? — с тоской, отчаянием и злостью спрашивает Норра. — Мы понятия не имеем, куда или зачем они улетели. У нас больше ничего не осталось, Джес. Мы были так близки к цели, но потом… — Она взмахивает рукой, хватая воздух. Новые слезы угрожают оставить свой след на ее измазанных грязью щеках.
Охотница не знает, что ответить.
Ей хочется обнадежить подругу, но не хочется и лгать. Потеря Слоун и Брентина означает, что надежда угасает с каждой секундой.
И вдруг…
Раздается похожее на отрыжку шипение, и туша хаттши переворачивается. Норра вскрикивает. Джес отшатывается, шепча старое придонское проклятие, и вскидывает винтовку, нацелив ее на слизнячку.
Ниима шарит лапами по земле, пытаясь подняться. Из дыр на ее теле вязкими струйками сочится темная кровь.
— Уба, забрак! Нолая баюнко! — булькает она на какой-то древней разновидности хаттского. Тело выпрямляется, затем, извиваясь, скользит по трупам рабов. Каждое движение сопровождается мучительными стонами.
Норра бросает на Джес панический взгляд, как бы спрашивая: «Что будем делать?»
Эмари тревожно пожимает плечами — мол, посмотрим.
Наконец хаттша, похоже, находит то, что искала. Она поднимает с земли черную коробочку-переводчик и кожистой лапой пришлепывает ее на грудь, где та прилипает к подсохшей клейкой крови.
Ниима снова ревет по-хаттски, но на этот раз из коробочки сквозь треск помех доносятся скрежещущие слова перевода: «ТЫ, ЗАБРАК! ТЫ БЫЛА В МОИХ ПЕЩЕРАХ!»
— Верно, — кивает Джес, не опуская винтовку.
«И ВОТ ТЕПЕРЬ ТЫ ЗДЕСЬ».
— И это… тоже верно.
«МНЕ СЛЕДУЕТ УБИТЬ ТЕБЯ И СОЖРАТЬ».
Черный язык хаттши облизывает похожую на щель пасть. Единственный глаз рефлекторно моргает от попавшей в него струйки свежей крови.
— Вряд ли ты сейчас в состоянии это сделать.
Слизнячка оглядывает себя, затем смотрит на трупы вокруг. Ее червеобразное тело обмякает, будто бы уклончиво пожимая плечами.
«ДА. ВОЗМОЖНО, ТЫ ПРАВА. ПОМОГИ МНЕ — И Я ПОМОГУ ТЕБЕ».
Джес и Норра молча переглядываются, затем Норра едва заметно кивает: «Что ж, ладно».
— Чего ты желаешь, о великая и могущественная Ниима? — спрашивает Джес, придав голосу слегка почтительный тон.
«ДОСТАВЬТЕ МЕНЯ В МОЙ ХРАМ».
— И что мы получим взамен?
«Я МОГУ ДАТЬ ВАМ КОДЫ ДОСТУПА».
— У нас уже есть коды.
«НЕТ. ОТ ИМПЕРСКОЙ БАЗЫ».
Что ж, вот и ответ.
— Норра, поднимай челнок, — кивает Джес. — Отвезем Нииму домой.
Глава двадцать третья
— Кондер! — вскрикивает Синджир, с судорожным вздохом отрывая лицо от жесткой булыжной мостовой переулка. Подбородок его липкий от крови, на губах ощущается медный привкус. Перед глазами машет чья-то рука.
Взгляд его проясняется, и он обнаруживает стоящего перед ним Теммина.
Рыча, Рат-Велус хватается за протянутую руку, и парень помогает ему встать.
— Что… — кашляет Синджир. — Что случилось?
— Не знаю, — отвечает Теммин. — Грэлка куда-то ускользнула, и я попытался последовать за ней, но что-то заблокировало мой комлинк.
— Остальные? — спрашивает Синджир. Задрав голову, он видит над головой небо цвета лаванды. Уже утро. Сколько он провалялся без чувств? — Где они?