Чак Вендиг – Конец Империи (страница 3)

С одной стороны, хорошо, что Меркуриал Свифт угодил в их небольшую ловушку, — это единственный охотник за головами, о котором известно, что он взаимодействовал со Слоун. Но есть и плохие новости — он всего лишь единственная ступень на пути к куда большей добыче.

«Пожалуйста, — думает Норра. — Пусть это будет последняя ступень».

Она страшно устала и с трудом сдерживает злость, которая выжигает ее изнутри, оставляя пустоту в сердце.

Но по крайней мере, они его поймали.

Меркуриал Свифт висит на погнутой трубе в здании старой фабрики по производству боеприпасов. Руки его вытянуты над головой, запястья скованы. На Тарис опустилась ночь. Снаружи испарения окрашивают темные облака в желтоватый цвет, а далеко под ними короткохвостые прыгуны с фырканьем охотятся на насекомых.

— Ненавижу его, — говорит Синджир Рат-Велус, наклоняясь и глядя на пленника. Он морщит нос, словно от неприятного запаха. — Даже без сознания он выглядит ужасно самодовольным. И можете мне поверить, на своем веку я повидал таких немало.

Джес тычет перед собой одной из дубинок Свифта, которую вертит в руке.

— Самоуверенный, но дело свое знает. Эти дубинки — настоящее произведение искусства. Один конец для ударов, другой с электрическим разрядником. Убивает или оглушает. А вторую дубинку можно оснастить гипоинъектором с ядом.

— Давайте приведем его в чувство, — внезапно с раздражением бросает Норра. — Мне нужны ответы, и я устала ждать.

— Мы ждем уже довольно долго, — замечает Джес. — Можем и еще немного подождать.

— Мне нужна Слоун. Мне нужна справедливость.

— Тебе нужна месть, — возражает Джес. Они уже не первый раз заводят этот разговор. Синджир лишь вздыхает и качает головой, слыша ответ Норры:

— Месть и справедливость — две стороны одной медали.

— Вряд ли ты сказала бы то же самое до Чандрилы.

— Меня слегка раздражает, что именно ты пытаешься меня судить, — огрызается Норра.

Джес поднимает руки в знак капитуляции:

— Я вовсе не пытаюсь никого судить. Месть в качестве мотива меня вполне устраивает. Справедливость — словно прыгающая мишень. Месть же всегда сидит вот здесь. — Она постукивает пальцем по груди. — Я наслаждаюсь незамутненной местью. И так уж вышло, что именно за нее большей частью мне и платят. Просто я подумала, что стоит разобраться, где что и почему мы делаем то, что делаем.

«Она не права», — думает Норра. Тот день на Чандриле, когда ее муж и другие освобожденные пленники с Кашиика, повинуясь командам вживленных в их мозги имплантов, хлынули через сцену и площадь, убивая всех на своем пути, стал для нее настоящим кошмаром. Погибших хоронили много дней, а траур продолжается и поныне, месяцы спустя. Как раз тот самый случай, когда жажда справедливости и желание отомстить идут рука об руку, образуя подобие перекрестия в прицеле бластера. И разве на самом деле справедливость не всего лишь иное название для официальной мести? Совершивший преступление должен за него поплатиться, и не важно, вершит ли возмездие правительственная организация или солдат-одиночка.

По крайней мере, в этом пытается убедить себя Норра. И это же она готова сказать остальным, когда ее мысли прерывает стон Синджира:

— Хватит вам нудить об одном и том же. У меня и так уже голова болит. Давайте-ка лучше приведем в чувство нашего нового друга, чтобы я перестал наконец слушать вас и начал слушать его.

С этими словами Синджир протягивает руку, засовывает два пальца в ноздри бесчувственного охотника за головами и резким движением дергает их вверх. Глаза Меркуриала открываются, он с шипением втягивает воздух ртом.

— А ну-ка просыпаемся, — с наигранным весельем говорит Синджир. — Быстренько встряхнулись, как говорила моя мамочка, — продолжает он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Прекрасной души женщина. Вот только если я залеживался в постели, всю душевность с нее как рукой снимало и она хлестала меня веником. — Он снова смотрит на Меркуриала. — Надеюсь, тебя веником бить не придется? Ну как, мы проснулись?

— Да проснулся я, проснулся, — бормочет Свифт, выворачивая шею в попытке избавиться от пальцев Синджира у себя в носу. Взгляд его сосредоточивается на Джес. — Ты?..

— Привет, Меркуриал.

Тот издает грустный смешок.

— Что смешного? — спрашивает Джес.

— Да так… Кое-кто — собственно, это был Денгар — сказал мне однажды, что придет день, когда за головы охотников за головами будут давать награды. — Его губы на миг расплываются в улыбке. — Похоже, вот и настал тот день, мм?

— Денгар, — повторяет Джес, и Hoppe кажется, что само это слово внушает подруге непреодолимое отвращение. — Как бы мне ни было противно, но вынуждена признать: возможно, этот грязный комок застывшего пота прав. За мою голову действительно объявлена награда.

— Верно. Помню, Ринскар говорила, что босс Гьюти назначил за тебя цену. И вроде бы недавно эта цена удвоилась?

— Утроилась, — отвечает Эмари так, будто гордится этим. Хотя, возможно, так оно и есть. — Награда весьма велика. Но за тебя, как ни удивительно, ничего не дают.

Брови Меркуриала взлетают вверх.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что у нас есть к тебе вопросы, — говорит Норра.

— Это все из-за той истории на Ворлаге? Мне показалось, я узнал тебя там, на крыше кузницы. С Гедди, знаешь ли, все вышло даже слишком легко.

— Я знала, что это твоих рук дело, — замечает Джес. — Микотоксин тебя выдал.

— Я и не пытался этого скрыть.

— Нам плевать на Ворлаг, — заявляет Норра. Кажется, что с того дня, когда они похитили Гедди — лишь затем, чтобы он умер у них на руках от подмешанного в его спайс медленного яда, — прошла целая вечность. С тех пор столько всего изменилось. — Нас интересует тот, кто заплатил тебе, чтобы ты убрал Гедди. Нас интересует гранд-адмирал Галактической Империи Слоун, которая теперь скрывается где-то среди звезд.

— Не знаю никакой Слоун, — отвечает Свифт, но его выдает дернувшийся вверх, словно у рыбы на крючке, уголок рта. — Извините.

Синджир бросает взгляд на Hoppy.

Та кивает.

Джес отходит в сторону, и Синджир занимает ее место перед висящим в воздухе Меркуриалом Свифтом. Бывший имперец цокает языком, сосредоточенно изучая пленника.

— Если бы я задал тебе вопрос, какова самая важная часть твоего тела, ты, как и подобает самовлюбленному эгоисту, ответил бы…

— Мой мозг, — отвечает Свифт.

— Твой мозг, — одновременно с ним произносит Синджир. — Да. А потом я закатил бы глаза — гляди-ка, я правда их закатил, — он действительно закатывает глаза, — и сказал бы: «Вовсе нет, дурачок. Мне нужно, чтобы твой разум был остр и ясен, чтобы он полностью осознавал все, что с тобой происходит». А потом заметил бы, что ценнее всего для тебя твои руки — твои ловкие руки, которыми ты крутишь свои щегольские дубинки, точно циркач с Нал-Хатты — и добавил бы, что в руке имеется множество мелких косточек, далеко не столь прочных, как твои дубинки, и я с легкостью переломаю их одну за другой, словно играя на мелодиевых клавишах. И ты выложишь мне…

— Ломай мне руки, — шипит Свифт. — Давай. Да хоть отрежь их. Я вполне могу позволить себе протезы. Механизированные руки…

— Лишь помогут тебе лучше справляться с работой, да. Знаю. И ты абсолютно прав. Косточки в твоих руках — такая мелочь, как и все твое тело! Подобные методы — для дилетантов. Нет, пришло время для чего-то более глубокого, более возвышенного. Забудем про плоть, кости и кровь… Гм… Погоди-ка… Кровь… А ведь это и впрямь интересно. — Он наклоняется, сойдясь с охотником за головами почти нос к носу. Свифт пытается сопротивляться. Hoppe хочется предупредить Синджира, чтобы тот был осторожнее, но он напоминает гипнотизирующую змею — Меркуриал ничего ему не сделает, по крайней мере не сейчас. Он полностью поглощен мыслью о загадочной угрозе, которая удерживает его, подобно строгому ошейнику. — Тебя ведь на самом деле зовут не Меркуриал Свифт. Твое имя ведь Геб? Геб Телдар? Верно?

Меркуриал вздрагивает, будто от прикосновения севшей на кожу мухи.

— Впервые слышу это имя, — говорит он, но даже Норра понимает, что это ложь.

— Конечно, оно ведь звучит не так красиво, как Меркуриал Свифт, — огорченно кивает Синджир. — Правда, Геб Телдар? — Он растягивает губы и хрипло, с притворным акцентом произносит: — «Эй, меня звать Геб Телдар. Я водопроводчик с Аваста. Я Геб Телдар, крутой доильщик. Я Геб Телдар, отменный протирщик дроидов». Как-то оно того… не очень, да?

— Да пошел ты…

— Только вот в чем штука, Геб: как только мы узнали твое настоящее имя, выяснить все остальное не составило большого труда. Ты ведь с Кореллии?

Свифт — или, вернее, Телдар — молчит. Hoppe кажется, что в его взгляде вспыхивает страх.

В ладони Синджира лежит плоский диск-голопроектор. Он дотрагивается до края диска, и в пространстве над ним возникает изображение красивого дома во вренианском стиле, квадратного и приземистого, но с ползучими растениями по углами и трахитовой оградой с кружевными вкраплениями металла. Возле высокой узкой двери стоит дроид, знакомый большинству присутствующих.

У Меркуриала дергается щека.

— Это…

— Да, это действительно боевой дроид модели В1, - отвечает Синджир. — У него наверняка имеется надлежащее обозначение, но мы зовем его просто Костик, в числе прочего потому, что он отлично владеет умением выдирать кости из тел. Ах да, может, ты хотел задать другой вопрос? Тогда я отвечу: «Да, Геб Телдар, это дом Таббы Телдар, и, если мои сведения верны, она… твоя мать?»