Чак Вендиг – Книга белой смерти (страница 24)

– Я всегда хотел иметь такой, чтобы всей семьей ездить в отпуск. Как знать, как долго ты еще будешь жить с нами в одном доме, прежде чем отделишься… А так я подумал, что пока что можно использовать его… чтобы сопровождать твою сестру туда, куда она направляется вместе с остальными. Ты не сможешь идти бесконечно долго. У тебя откажут ноги. Возможно, и у Несси тоже откажут. А когда это произойдет, тебе понадобится кровать. Так вот, в фургоне есть одна полноценная кровать и одна откидная койка.

– Мне он нравится. – На самом деле фургон Шане совсем не нравился – он был уродлив, словно дряблая задница, и отчаянно нуждался в освежителе воздуха. Но ей понравилась сама идея, и пока что этого было достаточно. – Я так понимаю, это наш дом на ближайшие не знаю сколько дней.

– Я буду рад провести какое-то время рядом с тобой. Даже… в данных обстоятельствах.

– С Несси все будет в порядке, – уверенно произнесла Шана, повторяя отцу ложь, сказанную Аравом.

Сейчас им обоим нужна была эта ложь.

Позднее, когда отец усадил Шану в «пилотскую кабину» (как он ее называл) и показал, как заводить двигатель, из леса появился призрачный силуэт – женщина, бледная и изможденная, практически прозрачная, в летнем платье, развевающемся на ветру. Взгляд ее был отсутствующий, лицо начисто лишено эмоций. Она присоединилась к остальному стаду.

13

Испытание веры

Переписка на форуме «Габчейн»

Аноним ИД Bzwwxtypol 5 июня № 14098790 отвечает >> ИД 19248

> твою мать на хрен все это дерьмо, это инопланетяне

> помяните мои слова это идут инопланетяне, они берут контроль, в наших книгах мы всегда считали, что они прибудут лично на своих кораблях, но что, если они используют для вторжения *нас*?

> эти зомби – марионетки в руках инопланетян

> они КУДА-ТО ИДУТ, и я хочу знать куда

Чувак, никакие это не инопланетяне и не люди, захваченные инопланетянами. Всему виной русские. Они взломали все остальное: наши выборы, нашу энергосистему, наши средства массовой информации. Теперь они взламывают ЛЮДЕЙ.

5 ИЮНЯ

Мотель «Высокий кипарис», Три-Корнерс, штат Пенсильвания

В Захолустной Дыре, штат Пенсильвания, полночь.

Тело Бенджи бесконечно устало, однако рассудок продолжал лихорадочно работать. Больше всего на свете ему хотелось вернуться к себе в номер и проспать восемь, десять, а может быть, и все двенадцать часов.

Однако вместо этого он вынужден был находиться здесь. И смотреть на расхаживающего взад и вперед Мартина Варгаса.

Мотель не представлял собой ничего примечательного. Деревянная обивка стен, следы от подтеков, ковролин – не столько сочетание волокон и клея, сколько осадочный слой пыли и высохших насекомых. Телевизор старый, с кинескопом. Кровать промята в середине, словно ей пришлось послужить ложем слоненку.

Они с Касси приехали сюда после того, как попытались – безуспешно – получить записи камер видеонаблюдения в больнице. Охрана ничем не смогла им помочь. Якобы систему взломали и все записи стерли. Так что пока Бенджи пришлось прибегнуть к тому, к чему он прибегал всегда: положиться на веру в числа. Числа не лгут. О, можно солгать, воспользовавшись числами (что Бенджи мог лично засвидетельствовать), но сами по себе они инертные, непредвзятые и чистые.

К концу первого дня лунатиков было десять – хотя с Блеймиром их было бы одиннадцать. А теперь, к концу второго дня, их число возросло до двадцати двух.

Стадо шло со скоростью три мили в час.

Лунатики не останавливались на сон – казалось, они уже спят. Это означало, что за двадцатичетырехчасовой период они проходили приблизительно шестьдесят миль. Разумеется, так не могло продолжаться до бесконечности – пусть рассудки лунатиков, как и рассудок Бенджи, лихорадочно несется вперед, однако рано или поздно их тела начнут отказывать. Ведь так?

Если они будут и дальше идти со скоростью три мили в час, мимо этого мотеля они пройдут примерно… в пять часов утра, перед самым рассветом.

Но к этому времени их число, скорее всего, увеличится. Лунатиков станет больше. Похоже, новый человек присоединялся к ним каждые два часа.

Как долго это будет продолжаться? Как далеко они пройдут – как далеко смогут пройти?

Пока Бенджи ломал голову над всем этим, Касси стояла рядом, скрестив руки на груди, и также смотрела на то, как Варгас расхаживает по протертому ковролину в этом сыром, затхлом номере. Сэди была… в общем, Бенджи не знал, где она. Ему было известно только то, что она прислала в последнем сообщении: «Кое-что нашла, уже в пути».

Смотреть на расхаживающего взад и вперед Варгаса было все равно что смотреть на мечущуюся по клетке пантеру. Стиснув кулаки, он кипел. Петляя мимо вещественных свидетельств расследования: бумаг, разложенных на комоде, на кровати, приколотых к доске на мольберте. В выпуске новостей показали Бенджи, это попалось на глаза Лоретте, она позвонила Мартину, и в конечном счете Мартин позвал их к себе. Прошло добрых две минуты, прежде чем он наконец заговорил.

– Я просто не могу в это поверить, твою мать! – сказал он.

– Извини, Мартин… – начал было Бенджи.

– Нет, не извиняйся. Извинения засчитываются только в том случае, Бенджамен, если человек прибирает за собой все вывалившееся дерьмо. Когда он учится на своих ошибках. Но вот ты здесь и снова отравляешь колодец. А ты… – резко остановившись, Мартин ткнул обвиняющий палец в Касси, – ты стала его сообщником!

– Приятель, может, тебе лучше немного расслабиться? – Касси пожала плечами. – Бенджи отличный человек. Бенджи наш человек.

– О, вот как?.. Наши люди – ученые. Нас не интересует ничего, кроме истины. Кроме информации. Наши чувства? Наши желания? Им нет места в уравнении. Ну а он… – Мартин повернулся к Бенджи. – Ну а ты… ты облил нас ядом. Как Мюнхгаузен – облил нас ядом, чтобы добиться своего и получить славу. Ты навредил нам ради того, чтобы самому приобрести выгоду.

– Нет! – решительно возразил Бенджи. – В Лонгакре я увидел надвигающуюся катастрофу и решил, что если можно как-нибудь продвинуть мое предположение…

– Твое предположение! Ты только послушай себя! Ты и эта долбаная машина, «Черный лебедь»! Парочка Поразительных Крескинов[41]! Мы ученые, а не экстрасенсы!

– Да, не буду спорить, я совершил ошибку. Но я здесь не для того, чтобы ставить палки в колеса расследованию; я здесь…

– Зачем? Зачем ты здесь? Просто чтобы нассать мне в пакет с овсяными хлопьями? Или, быть может, ты хочешь сделать здесь то же самое, что сделал в Лонгакре? Выбрать какие-нибудь данные из колонки «А», слепить их с образцами из колонки «Б» и посмотреть, какой вред удастся причинить? Какую ложь ты можешь состряпать…

Шагнув вперед, Касси выставила руки вперед.

– Мартин, по-моему, ты преувеличиваешь. Бенджи прекрасно понимает, что он напортачил, и он здесь не поэтому.

Однако Мартин, отстранив ее, встал прямо у Бенджи перед лицом.

– Если не поэтому, то почему? В чем дело?

– Я здесь, чтобы помочь.

– Ты здесь, чтобы забрать все себе. – Мартин прищурился, превратив свои глаза в узкие щели бойниц. Подозрительность выплескивалась из него волнами. – Ты ведь не думаешь, что я это допущу, – тихим, зловещим тоном промолвил он.

– Мартин, не будь параноиком! Все мы устали, день выдался длинным…

– Я хочу знать, – перебил его Мартин, подаваясь вперед. – Ты считаешь, что ты лучше меня? Лучше, как предводитель? У тебя более острый ум?

Достаточно было лишь небольшого колебания. Бенджи следовало ответить быстро, не раздумывая. Ему следовало…

Ну да, ему следовало солгать.

Шлеп!

Все произошло очень быстро. Крякнув, Мартин наотмашь отвесил Бенджи затрещину. Пошатнувшись, тот отпрянул назад. У него перед глазами в темном тумане заплясали звезды, из легких вырвался воздух. Мартин припер его к стене; Касси тотчас же вмешалась, стараясь оттащить Мартина в сторону, – но Бенджи покачал головой.

– Всё в порядке, Касс, – поморщившись, сказал он. Во рту у него был привкус крови от разбитой губы. Рана ныла. Скоро губа распухнет, превратившись в напившуюся крови пиявку. – Все замечательно.

Касси отступила.

У Мартина на лице Бенджи разглядел кое-что. Кое-что такое, что выходило за рамки ярости. Горечь. Ощущение того, что его предали.

– Ты мог бы предупредить нас о том, что собираешься сделать, – сказал Мартин. – В Лонгакре. Ты должен был сказать, что там обнаружил. Мы бы вместе что-нибудь придумали. Но ты пошел на поводу у собственного честолюбия и ни с кем не посоветовался – решил все сделать сам. Нельзя просто так подправлять данные. – Но Бенджи услышал в его словах кое-что другое: «Нельзя предавать своих товарищей». – Я потерял веру в тебя. Потому что ты потерял веру в нас.

– Нет! Нет! Все не так, Мартин, клянусь! – Бенджи тряхнул головой, стараясь сбросить капельку крови, которая стекла с разбитой губы и повисла на подбородке. – Я сохранил веру в вас. Сохранил веру в Бога. Просто я… потерял веру в систему. Сделанное мною предсказание относилось не к какому-то сверхзаразному микробу или новой вспышке гриппа – я предвидел, что система подведет, не выполнит то, чего мы от нее ждем. Положим, я бы сделал предупреждение, обнародовал данные – подлинные данные. И что тогда? Система защитила бы себя. Она не стала бы защищать людей. Она защитила бы деньги и тех, кто их делает. Ничего не изменилось бы. Никто не работает над универсальной вакциной от гриппа, потому что это не поддерживается деньгами. Никто не разрабатывает новые антибиотики, потому что, опять же, в дешевых таблетках с небольшим сроком хранения нет денег. Деньги – это главное. Они любой ценой защищают себя. Защищают систему. И в тот момент я… я захотел хоть как-то это изменить.