Чак Вендиг – Долг жизни (страница 39)

Хуже того, погиб и работодатель Малакили, убитый тем же везучим придурком и его жестокими дружками. После того как яхта Джаббы взорвалась в языках всепоглощающего пламени, Малакили и другие подручные хатта остались во дворце, не зная толком, что теперь делать. Поговаривали, что место прежнего хатта займет новый, и многие оставались, пока не закончились еда и вода. Новый хатт так и не появился. Галактика менялась на глазах. Может, слизни сцепились друг с другом, развязав междоусобную войну?

Малакили был одним из последних, кто остался во дворце.

А потом наступил день, когда ушел и он.

Он подумывал укротить знаменитое чудовище на дне великого провала Каркун — а в случае неудачи самому броситься в его пасть, — но могучий сарлакк был ранен обрушившимися на него горящими обломками яхты. Его тело, намного более массивное, чем видневшиеся из осыпающегося песка челюсти, уже частично откопали трудолюбивые джавы, вскрыв брюхо и растаскивая его содержимое — оружие и броню, дроидов и инструменты. И естественно, скелеты.

У каркунского чудовища имелась вполне определенная цель — ждать и жрать, а теперь его терзала кучка мародеров. И Малакили оплакивал еще одну бесцельно загубленную жизнь.

Как и многие, он стал бродяжничать, чувствуя себя обрывком ткани или комком мусора, который гонят по пустыне порывы ветра, без цели, без предназначения и без смысла.

И теперь он думает: «Мне конец».

По пути к Мос-Пелго он наткнулся на громил из «Красного ключа». Он пытался от них убежать, но теперь он уже не столь молод и проворен, как когда-то, и один из них стукнул его сзади.

Малакили лежит, уткнувшись лицом в горячий песок. На шею его давит сапог, хрустит спина. Один из разбойников «Красного ключа» — по их собственным заявлениям, они работают на новый горнодобывающий конгломерат, но даже наивный Малакили знает, что это всего лишь прикрытие для криминальной группировки, — откидывает его кожаный капюшон и приставляет к затылку бластер. Сорвав с его плеча сумку, они высыпают на песок ее содержимое. Бурдюк с водой оказывается в руках одного из нападавших, который тут же выпивает жалкие остатки. Песок вокруг украшает остальное имущество Малакили: шнурок на счастье из шерсти и зубов банты, небольшой нож из кости рососпинника, немного деталей дроидов и блестящих фишек, чтобы откупиться от джав или ревущих тускенов.

— Есть еще что-нибудь, бродяга? — хрипит ему в ухо разбойник, представившийся как Биввем Гордж. — Эти пески принадлежат «Красному ключу», и Лорган Мовеллан забирает свою долю. Ты же не хочешь, чтобы этой долей стали твои уши или язык?

Второй головорез усмехается сквозь респиратор.

Словно желая продемонстрировать свои намерения, первый вонзает в землю блестящий охотничий нож, который с шипением ударяется о песок.

Над ними со свистом проносится бластерный заряд…

И бандит тоже ударяется о песок, опрокинувшись словно влагоуловитель под ударом несущейся на всех парах банты. Голова его поворачивается в сторону Малакили, от волос и кожи на затылке поднимается дым. Губы налетчика беззвучно шевелятся, а затем его взгляд гаснет.

Внезапно воздух заполняется лазерными выстрелами. Второй разбойник яростно рычит в респиратор, но недолго — взмахнув руками, он опрокидывается на спину, и винтовка выпадает из его руки.

Бандит присоединяется к своему дружку, и теперь они оба принадлежат местным светилам.

Малакили лежит не шелохнувшись.

Кто бы тут ни появился, они куда хуже тех двоих, так что лучше притвориться мертвым. Этому трюку его научили многие звери, которых он тренировал. Хищник не будет нападать, если ты уже мертв.

«Не убивайте меня, не убивайте меня, пожалуйста…»

Но зачем им оставлять его в живых? Какой смысл? Спасения или пощады заслуживает только тот, у кого есть цель.

Приближается звук топающих по песку сапог.

— Можешь встать, — раздается грубый мужской голос.

— Не переживай, мы не разбойники, — добавляет другой голос, женский.

— Мы — представители закона.

Закона? На Татуине? Тут о таком даже слыхом не слыхивали. Хатты были законом. Джабба был законом. Но теперь, когда Джабба мертв…

Малакили переворачивается на спину и садится.

Перед ним мужчина в испещренной шрамами и вмятинами мандалорской броне. Доспех выглядит странно знакомым, и при виде его внутренности Малакили сжимаются в комок. На боку мужчины болтается карабин.

Рядом с ним — высокая женщина, чьи головные хвосты намекают, что она тви'лека. Один из ее отростков изуродован, его конец сморщен и покрыт рубцами. На ее бедрах — два бластера.

— Я Исса-Ор, — улыбается она.

Мужчина снимает шлем. Щеки его покрывает седеющая щетина. Он жмурится, глядя на двойные солнца.

— Я Кобб Вэнс. Представитель закона и фактически мэр того, что когда-то называлось Мос-Пелго.

— Теперь это Вольноград, — добавляет тви'лека. — Место, куда может прийти порядочный народ, если не гнушается работы. Если хочет дать отпор преступникам. Дать отпор таким, как Лорган и «Красный ключ».

Малакили понимающе кивает, хотя на самом деле пока ничего не понимает.

Кобб приседает рядом с ним.

— Кажется, ты мне знаком.

— Я — никто.

— Каждый кем-то является, друг мой. У нас в Вольнограде все просто — чтобы жить за нашими стенами, нужно приносить пользу. От тебя есть польза?

Душа Малакили уходит в пятки — от него нет никакой пользы, в чем он и сознается, чувствуя, как его глаза внезапно наполняются слезами.

— От меня вам никакого толку. Лучше убейте меня. Мой ранкор Патиса мертв. У меня больше нет никого из зверей…

— Ты звериный мастер? — спрашивает женщина-тви'лек.

Мастер. Если бы он хоть немного заслуживал подобного слова… Но он все же неуверенно кивает.

— Я дрессировал зверей. Да.

Оба переглядываются. Вэнс издает сухой смешок, похожий на звук катящихся по склону камней.

— У нас тут есть парочка непослушных ронто, которым пригодилась бы крепкая рука. Справишься? Тебе заплатят. И предоставят жилье, если захочешь.

Его ушедшая в пятки душа внезапно взмывает до небес. У него появилась цель, рассеявшая тьму, подобно лучу света.

— Да… справлюсь.

— Есть еще кое-что, — добавляет Исса-Ор.

— Думаешь, стоит рассказать?

— Почему нет? Если кто-то сможет помочь…

Наклонившись, Кобб помогает Малакили подняться.

— Много знаешь о хаттах? — спрашивает он, понизив голос, словно песок может их подслушать.

— Кое-что знаю.

— Как думаешь, смог бы выдрессировать такого?

— Я… они же разумные существа, а не животные.

— Как скажешь. Тогда обучить.

— Думаю, сумею. Но зачем?

— Потому что у нас в Вольнограде есть один, — усмехается Исса-Ор.

— Он еще малыш, — говорит Кобб, почесывая подбородок. — Похоже, бандиты «Красного ключа» пытались тайком протащить его во дворец и усадить на трон. Мы помешали их планам, и теперь у нас эта… личинка, с которой мы не имеем понятия, что делать. Если сумеешь помочь нам с ронто и, мало ли, с хаттом, сможешь поселиться в Вольнограде. Как тебе такое, приятель?

— Мне… — «У меня появилась настоящая цель», — думает он. — Лучше не придумать. Спасибо.

— Отблагодаришь меня своим трудом.

— Идем, — говорит Исса-Ор. — Трупы оставим — пусть их найдут другие. Пусть видят, что закон — настоящий закон — распространяется все дальше.

Глава девятнадцатая

Синджир уверял Hoppy, что стакана корвы вполне хватит, и оказался прав. Едва она подносит пойло к носу Соло, тот сразу же открывает глаза, напряженно вглядываясь в ее лицо.

— Что за… — бормочет он, пытаясь подняться. — Лея?

— Нет, — отвечает Норра. Кроме них двоих, в главном отсеке «Ореола» больше никого нет. — Это лейт… это Норра Уэксли. Мы на Ирудиру. Помните?