Чак Вендиг – Долг жизни (страница 11)

Спецназовец бьет Джес открытой ладонью, но та выгибает спину, и удар приходится в пустоту. В ответ охотница за головами быстрым движением зацепляет ногой его ногу и, развернувшись, просовывает руки ему под мышки, сомкнув пальцы на шее.

Взревев, Джом опрокидывается назад. Нога его ударяет по кнопке управления люком, и вход в каюту захлопывается.

Норра пытается открыть люк, но тот заперт.

Внутри слышится шум, грохот от падения чего-то тяжелого, треск, стоны.

Внезапно возле люка, по обе стороны от Норры, появляются Теммин и Синджир. Позади Костик гудит себе под нос какую-то безумную песню.

— Кто-нибудь может открыть каюту? — спрашивает женщина, в очередной раз нажимая кнопку, но люк не двигается с места.

— Похоже, у них там серьезная взбучка, — замечает Теммин.

Синджир наклоняется, приложив ухо клюку, и прищуривается.

— Ну… скажем так — была взбучка.

— По звукам похоже, они еще… — Глаза парня внезапно расширяются. — Ох ты…

Даже Костик присвистывает, издав неровную трель.

В итоге оказывается, что Норра последней соображает, в чем дело, — они и впрямь вовсе не дерутся. За дверью что-то грохочет, трещит, падает. Слышится рычание Джома, смех Джес.

И звуки поцелуев.

Самые настоящие.

— Предлагаю пока что не обращать на все это внимания, — глубоко вздохнув, говорит Норра. — Тем, проложи курс обратно к Чандриле. И возьми с собой… его.

Под «ним» она подразумевает Костика. Парень и дроид уходят, оставив у люка Hoppy и Синджира.

— Так я и не получил свой бакта-укол, — мрачно замечает Синджир.

— Похоже, тебе придется подождать.

— Боюсь, еще немного, и моя рука лопнет — словно жук-пузырь. Она в самом деле болит. — Он недовольно морщится. — Серьезно.

— Ладно, — вздыхает Норра. — Пойдем посмотрим, может, во второй каюте тоже найдется аптечка.

— Спасибо, мамочка, — писклявым голосом отвечает Синджир.

— Не называй меня так.

— Какая же ты зануда.

— Только сейчас понял, Синджир?

«Ореол» выходит из гиперпространства.

Впереди маячит Чандрила — маленькая зелено-голубая планета, ставшая домом для зарождающейся Новой Республики. Почти настоящая идиллия, думает Норра, — спокойные моря, пологие холмы. Погода здесь мягкая, смена времен года никогда не бывает резкой. И народ тут мирный, хотя слегка заносчивый и педантичный, чересчур увлеченный всевозможными политическими маневрами и решениями, проходящими через Галактический сенат.

«Неплохо было бы тут обосноваться», — думает она и смотрит на сына.

— У тебя все в порядке? — спрашивает она.

— Лучше не бывает, — отвечает он, вздернув бровь.

Вряд ли он лжет, но в умении читать чужие мысли и чувства ей далеко до Синджира, которому достаточно мимолетного взгляда, чтобы разложить кого угодно на составные части.

— Я хочу, чтобы ты мне доверял.

— Как будто я тебе не доверяю. — Он прищуривается. — Дело в Джес? Мама, она же тебе говорила…

— Жизнь состоит из отдельных мгновений… — Норра внезапно замолкает, берется за переносицу и громко вздыхает. — Ох, звезды, похоже, я опять собралась устроить тебе воспитательную беседу. Я терпеть не могла, когда подобные беседы устраивала моя мать, и обычно поступала наперекор тому, что она мне говорила. И ты наверняка поступишь точно так же, поскольку ты мой сын. Глупо.

— Ладно, ладно. — Он закатывает глаза. — Это вовсе не глупо. Давай выкладывай. Обещаю, что меня не стошнит.

— Я просто… просто хочу, чтобы ты был хорошим человеком, — поколебавшись, говорит Норра. — И чтобы нашел свое место в мире. Не то, которое пытаются указывать тебе другие, а которое тебе подсказало сердце. — Она кладет руку ему на грудь, и он строит глупую гримасу — оба понимают, насколько слащаво и сентиментально это выглядит. — Тебе нравится Джес, но ты не охотник за головами. Тебе вовсе не обязательно становиться таким, как она. Ты можешь стать солдатом, но… — Она снова прикусывает язык. — Знаешь что? Солдатом тебе становиться тоже вовсе не обязательно. Я просто хочу, чтобы ты оставался самим собой и не беспокоился из-за того, что думает по этому поводу остальная Галактика.

— Думаю, Галактика хочет, чтобы я стал невероятно богатым производителем дроидов и жил во дворце где-нибудь во Внешнем Кольце.

В его глазах вновь вспыхивает веселый отцовский огонек.

— Значит, так тому и быть, — смеясь, отвечает Норра.

Он прикладывает ладонь к уху.

— А может, Галактика говорит, чтобы я стал певцом в какой-нибудь кантине на захолустной космической станции. Я всех смогу переорать.

— Будем считать, я этого не слышала…

— О! Погоди! Пожалуй, я стану джедаем.

— Ну теперь я точно уверена, что у тебя не все в порядке с головой. — Она показывает на экран. — Посади корабль в Ханне, только на этот раз мягко, хорошо? Иначе Бедж тебе голову оторвет. А может, и мне тоже.

Рука выглядит уже получше, хоть и ненамного. Из кроваво-красной она стала болезненно-розоватой. Волдыри исчезли, но их сменили участки сухой сморщенной кожи. Рука Синджира напоминает кусок старого мяса, слишком долго провисевший на крюке в магазине.

По крайней мере, вернулась чувствительность. Он шевелит пальцами, ощущая неестественно натянувшуюся кожу. К счастью, Hoppe удалось найти обезболивающее.

— Привет, ладошка, — говорит он своей ладони.

«Привет, Синджир», — отвечает он за нее, шевеля пальцами.

За углом главного отсека с шипением открывается люк, и из него, пританцовывая, выходит не кто иной, как Джом Барелл.

— У тебя волосы растрепались, — замечает Синджир.

— Гм? — Джом закатывает глаза, пытаясь разглядеть собственную шевелюру. — М-да…

— Дай помогу.

Синджир в мгновение ока оказывается перед Джомом и начинает мягко укладывать его волосы.

— Романтично, ничего не скажешь…

— Ах да, раз уж зашел разговор о романтике — рад, что ты напомнил, Джомби, — понравилась тебе драка с нашей местной охотницей за головами?

— Ну, в общем, она умеет… гм… драться.

— Кто бы сомневался. — Продолжая прядь за прядью укладывать волосы Джома, который начинает испытывать неловкость, Синджир зловеще скалится. — Пара занимательных мелочей: как тебе известно, когда я служил на благо Империи, я был офицером службы безопасности, и порой, чтобы вытянуть нужную информацию из моих коллег, требовалось приложить определенные усилия. Я узнал, что в человеческом теле имеется четыреста тридцать четыре болевые точки. Скажу без ложной скромности: я самостоятельно обнаружил еще три, хотя в имперский учебник они так и не попали — легче сдвинуть скалу ложкой, чем внести в него изменения. И из всего этого многословия следует простейший вывод: я превосходно владею искусством причинения боли.

Джом резко отдергивает голову.

— Ты мне угрожаешь, Рат-Велус? Очень на то похоже.

— Да, и не без причины. Хочу, чтобы ты знал — если ты причинишь Джес Эмари хоть малейшую боль, физическую или душевную, даже если случайно наступишь ей на ногу, я лично гарантирую, что найду все четыреста тридцать четыре… извини, четыреста тридцать семь точек в твоем теле. Я ясно выразился?

Джом выглядит странно спокойным, что оказывается несколько неожиданным для Синджира, который подозревал, что его небольшая речь спровоцирует спецназовца на потасовку. В конце концов, Барелл не славится хладнокровием. Но ничего подобного не происходит — Джом просто кивает, скрестив на груди руки.

— Твоя преданность ей похвальна, — говорит спецназовец. — Я приму к сведению твои… гм… мудрые слова. Хотя, если честно, если кто в итоге и пострадает, то это буду я.

— Скорее всего.

— И тебя это нисколько не беспокоит?

Синджир небрежно пожимает плечами.

— Так, ну ладно. Тогда следующий вопрос: а у тебя-то что с ней общего? Как я понял, вы с ней… романтически несовместимы.