Чак Паланик – Проклятые (страница 2)

Да, это несправедливо, но земля превращается для нас в ад именно потому, что мы ждем, что она будет похожа на рай. Земля – это земля. Смерть – это смерть. Скоро сами поймете. И нет смысла скорбеть.

II

Ты здесь, Сатана? Это я, Мэдисон. Только не думай, что мне не понравился ад. На самом деле тут даже прикольно. Гораздо лучше, чем я ожидала. Сразу видно, как тщательно ты проработал детали: бурлящие океаны обжигающе горячей блевотины, смрадные испарения серы и тучи черных жужжащих мух.

Если мое описание ада вас не впечатляет, считайте это моей недоработкой. В смысле, да что я знаю? Любой взрослый, наверное, обоссался бы со смеху, увидев стаи летучих мышей-вампиров и величественные каскады вонючего дерьма. Я сама виновата, ведь я всегда представляла себе ад как огненную версию классического голливудского шедевра «Клуб “Завтрак”», где, как мы помним, пятерых старшеклассников – компанейскую красотку-чирлидершу, бунтаря-наркомана, тупого спортсмена, умника-ботана и мизантропическую девочку-психопатку – заперли в школьной библиотеке в обычный субботний день в качестве наказания за какие-то мелкие проступки, только в моем представлении все книги и стулья полыхают огнем.

Да, может, вы мексиканец, старик или гей, но живой, поэтому считаете себя круче меня, только учтите, что у меня-то был опыт – реальный опыт пробуждения в первый день в аду, – и вам придется поверить мне на слово. Да, это несправедливо, однако забудьте про пресловутый туннель яркого белого света, где покойные дедушка с бабушкой встретят вас с распростертыми объятиями; другие люди, вероятно, рассказывали об этом благостном переживании, но учтите: они все еще живы или прожили достаточно долго, чтобы успеть поведать о своих впечатлениях. Я вот о чем: у этих людей было то, что вполне четко обозначается как «околосмертные переживания». Я же, напротив, мертва, из меня давно выкачали всю кровь, и меня пожирают черви. Так что, наверное, следует прислушаться к моему авторитетному мнению. А все остальные, как, например, знаменитый итальянский поэт Данте Алигьери, как сие ни прискорбно, преподносят читающей публике щедрые порции пафосных небылиц.

Вы, конечно, вольны пренебречь моим мнением, но потом пеняйте на себя.

Вы очнетесь на каменном полу в мрачной клетке из железных прутьев, и я настоятельно рекомендую ничего не трогать. Эти прутья до ужаса грязные и даже вроде бы склизкие от плесени и чужой крови. Если все же случайно до них дотронетесь, НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ к своему лицу и одежде, коли вам хочется сохранить презентабельный вид к Судному дню.

И НЕ ЕШЬТЕ конфеты, разбросанные по земле.

Я точно не помню, как именно оказалась в подземном мире. Помню шофера, стоявшего рядом с черным лимузином, припаркованным у обочины фиг знает где. Водитель держал в руках белую табличку с корявой надписью большими буквами: «МЭДИСОН СПЕНСЕР». Сам он – такие никогда не говорят по-английски – был в зеркальных темных очках и фуражке с большим козырьком, так что его лица было почти не видно. Помню, как он открыл заднюю дверцу, и я села в машину; после этого мы ехали долго-долго, и сквозь затемненные стекла ничего было толком не разглядеть, но, по ощущениям, это могла быть любая из десяти миллиардов поездок, которые мне довелось совершить между аэропортами и городами. Не могу утверждать, что именно тот лимузин привез меня в ад, а потом я проснулась уже в грязной клетке.

Вероятно, меня разбудил чей-то крик; в аду постоянно кто-то кричит. Если вам доводилось лететь из Лондона в Сидней, сидя рядом с капризным младенцем или в непосредственной близости от него, значит, вы уже имеете представление о том, как все будет в аду. Незнакомые люди, шумная толпа, бесконечные часы ожидания, когда не происходит вообще ничего, – ад покажется вам сплошным затяжным ностальгическим приступом дежавю. Особенно если в полете вам показывали фильм «Английский пациент». В аду, когда демоны объявляют, что собираются устроить для своих подопечных просмотр голливудского блокбастера, не спешите радоваться, потому что это всегда будет либо «Английский пациент», либо, увы, «Пианино». Но не «Клуб “Завтрак”».

А что касается вони, то ад не идет ни в какое сравнение с Неаполем летом, во время забастовки мусорщиков.

По-моему, в аду люди кричат, просто чтобы услышать собственный голос и скоротать время. Однако жаловаться на ад лично мне кажется слишком банальным и эгоистичным. Нас часто тянет на нечто заведомо неприятное, потому что почти в любой гадости есть своя прелесть. Например, замороженный пирог с курицей или готовые стейки-полуфабрикаты в школьном интернате, когда повариха берет выходной. Или любая еда в Шотландии. Осмелюсь предположить, что единственная причина, по которой мы получаем какое-то удовольствие от просмотра «Долины кукол», заключается в ощущении покоя от привычного, заведомо низкого качества, не претендующего на нечто большее.

А претенциозный «Английский пациент» отчаянно тщится казаться глубоким, но получается только мучительно скучным.

Прощу прощения, что повторяюсь, но земля превращается для нас в ад именно потому, что мы ждем, что она будет похожа на рай. Земля – это земля. Ад – это ад. А теперь хватит ныть и скулить.

Исходя из всего вышесказанного, если вам претит банальность, лучше не рыдать, не биться в истерике и не рвать на себе одежду, оказавшись в аду в неочищенных сточных водах или на ложе из раскаленных бритвенных лезвий. Это… лицемерие. Все равно что купить билет на «Жана де Флоретта» без дубляжа, а потом возмущаться, что все актеры говорят по-французски. Или приехать в Лас-Вегас и сетовать на тамошнюю вульгарность. Разумеется, даже в крутых казино с претензией на элегантность, с их хрустальными люстрами и витражами, неизменно грохочут пластмассовые игровые автоматы, призывно мигающие огоньками, чтобы завладеть вниманием публики. В таких ситуациях люди, которые ноют и стонут, наверняка полагают, что их мнение будет кому-то полезно, но на деле они только всех раздражают.

Еще одно важное правило, его не грех повторить: «Не ешьте конфеты». Впрочем, вы сами вряд ли соблазнитесь, потому что они валяются на грязной земле, и такие конфеты НЕ ПРЕЛЬСТЯТ даже толстых обжор и героиновых наркоманов: леденцы, затвердевшая в камень жевательная резинка «Базука», лакричные шарики «Сен-Сен», ириски с морской солью и «снежки» из попкорна.

Поскольку вы сами пока еще живы, будь вы хоть чернокожий, хоть еврей, хоть еще кто-нибудь, – молодцы, так держать, продолжайте и дальше жевать свои хлебцы из отрубей, – вам придется поверить мне на слово, так что слушайте очень внимательно.

По обе стороны от вашей клетки тянутся точно такие же, до самого горизонта. Почти в каждой – по одному заключенному, и почти все орут благим матом. Как только я открываю глаза, то сразу слышу девчоночий голос:

– Не трогай решетку!

Девочка-подросток в соседней клетке демонстрирует мне свои грязные руки, широко растопырив пальцы. В аду и вправду большие проблемы с плесенью, словно весь подземный мир поражен синдромом больного здания.

Моя соседка, как я понимаю, уже старшеклассница, потому что у нее хорошо развиты бедра, обтянутые прямой узкой юбкой, и у нее есть настоящая грудь, а не просто оборки и плиссировка для создания объема на блузке в известном месте. Даже сквозь клубы дыма и случайные силуэты летучих мышей-вампиров, мелькающих в воздухе, я вижу, что ее туфли от Маноло Бланика – подделка из тех, что тайком покупаются в Интернете за пять долларов на сингапурском пиратской сайте. Если вам еще не надоели мои советы: НЕ умирайте в дешевой обуви. Ад для обуви… это ад. Все, что из пластика, плавится сразу, а вам вряд ли захочется целую вечность ходить босиком по битому стеклу. Когда придет ваше время, когда по вам прозвонит пресловутый колокол, серьезно подумайте о мокасинах вроде «Басс Уиджен» на удобном низком каблуке и, желательно, темного цвета, на котором не видно грязи.

Девушка-старшеклассница в соседней клетке спрашивает у меня:

– За что тебя прокляли?

Я встаю, потягиваюсь и отряхиваю свою юбку-шорты.

– Видимо, за курение марихуаны.

Больше из вежливости, чем из искреннего интереса, я спрашиваю о ее собственном смертном грехе.

Девушка пожимает плечами и показывает грязным пальцем себе на ноги.

– Носила белые туфли после Дня труда.

Туфли унылые, да. Белая суррогатная кожа уже вся потертая, а контрафактные «маноло бланики» не поддаются очистке.

– Красивые туфли, – вру я, кивнув на ее ноги. – Это Маноло Бланик?

– Да, – лжет она. – Дорогущие – страшное дело.

Еще одна важная подробность об аде… Кого бы вы ни спросили, за что их прокляли на веки вечные, вам непременно ответят: «переходил улицу в неположенном месте» или «носила черную сумочку с коричневыми туфлями», или еще какую-нибудь ерунду. Глупо рассчитывать, что в аду люди будут держаться высоких стандартов честности. Хотя то же самое относится и к земле.

Девушка в соседней клетке подходит еще ближе к прутьям и, не сводя с меня глаз, произносит:

– Знаешь, а ты симпатичная.

Эти слова сразу же разоблачают ее как откровенную лгунью из высшей лиги лгунов, но я молчу.

– Нет, правда, – говорит она. – Тебе нужно только поярче подкрасить глаза.