Carbon – Особенности воспитания небожителей (страница 8)
И хорошо, что Юншен не вел себя как змей, на которого нападал паралич всякий раз, когда роженица испускала очередной особенно громкий и мучительный вопль. Этого приходилось стимулировать пинком или иглой в неприличное место, чтобы дальше шевелился и следил за костром.
— И все же… не легче ли отдать ее тому же клану Чоу? Уж за роженицей-то они смогут присмотреть. Тем более, судя по тому, как они тряслись за высокую плодовитость, у них и опыта будет поболее нашего, — предложил муж.
— Приедем домой — разберемся. В любом случае, пока она не встанет на ноги, ей нужен медицинский уход. Куда мы ее отдадим? Толку от их плодовитости. Эти змеи своих детей сберечь не умеют, разве можно… — тут я не выдержала и зевнула, — доверить им нашего?
— Нашего? — недоуменно переспросил заклинатель.
— Ну, мы ему теперь точно не чужие. Без нас ни мать, ни малыш не выжили бы. Придется брать ответственность…
Юншен только вздохнул и вдруг поцеловал меня в лоб с какой-то такой трепетной нежностью, что у меня сердце зашлось. А муж укутал меня в покрывало, уложил мою голову себе на плечо.
— Кажется, ты намного ответственнее моих родителей, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. Потом добавил громче: — Спи, лиса… Все заботы будут завтра. А сейчас отдыхай.
До дома мы добрались лишь к вечеру следующего дня, и я могу честно сказать: это был нелегкий путь. Правда, тяжелее всего пришлось не мне, не Юншену, не змею или брату и даже не совсем молоденькой девчонке с младенцем, которую я наконец-то рассмотрела только утром — с вечера как-то не до ее внешности и возраста было. Тяжелее всех пришлось недобитому шиди моего мужа.
А все потому, что я совершенно безжалостно его эксплуатировала. В смысле — лечила тоже, но в остальное время спуску не давала, ибо моя мстительность только-только начала входить во вкус. Благодаря тройной медитации поправлялся он гораздо быстрее Юншена, что давало мне право его не жалеть.
Молодая мать спала, поскольку вымоталась почти насмерть. Ребенок оказался на редкость милым и почти не писклявым сверточком и тоже дрых все то время, когда не ел. Слава девяти небесам, с молоком у его матери проблем не было.
А Лун Вайер, когда не получал иголки в руки (до остальных частей тела я дома доберусь) и не сидел несчастной медитирующей колбасой в бутерброде из меня и Юншена, служил юной матери подушкой, поддержкой и самоходным гинекологическим креслом. Мне надо было обрабатывать швы.
Но когда, уже дома, тихонько выгрузив из повозки весь этот цирк (полезный змей пошел вперед и разогнал к гуям весь кагал любопытных девиц, что толклись у ворот в Жасминовые Сады) и разместив его в павильоне для гостей, я вручила этому чучелу веер и велела махать им под юбкой у женщины, шиди впервые попытался продемонстрировать мне характер.
Тем более что Юншен в этот момент как раз вышел. А я заметила, что именно в его присутствии «покупка» заметно съеживается и прячет глаза.
— Тебе надо, ты и маши, — рыкнул Лун Вайер и с силой отбросил веер в сторону, отчего тот жалобно хрустнул. — Или в твоем поместье так не хватает служанок?
Девочка, которую я только что устроила на кровати, переодетая и обтертая влажными полотенцами, испуганно сжалась, обняв едва слышно пискнувший сверток. А я закрыла глаза и посчитала до десяти. Потом обратно. Только после этого подняла ресницы и посмотрела на придурка так, что он невольно дернулся, словно хотел отползти по кровати, на которую его сгрузил мой муж. Ходить сам этот калеченый небожитель пока еще не мог.
— Кажется, — очень тихо сказала я, — кто-то забыл, что у него есть хозяйка.
Мне категорически это все не нравилось, но сейчас я знала, что рабская печать на шее небожителя вспыхнула огнем и… Да, я впервые сделала это осознанно.
— Ты. Будешь. Делать. То. Что я. Скажу. — Каждое слово падало на его голову как камень. — Служанкам здесь не место. Мне не нужны сплетни. Больше поручить некому. Все. Заняты. Делом!
С ума сойти, характер не пропьешь. Могу ведь просто приказать. Но все равно объясняю как человеку. Правда, без особого толку.
— Шл… демоница! А-Шена ты ведь тоже так унижала, прежде чем уложить его в свою постель?
— Не твое дело. — Я уже успокоилась и просто пожала плечами.
— Нравится издеваться? Придумала дурацкое занятие, чтобы помучить меня, ладно. Но женщину тогда зачем?! Она что тебе сделала? Косо взглянула на твою собственность? — это он так отреагировал на смущенный румянец молодой мамочки. Та тоже не поняла и испугалась, когда я к ней под юбки стала запихивать мужика с веером. Но в отличие от заклинателя-истерички не возражала и покорно делала все, что прикажут. Ягненок на заклание и тот больше инициативы проявляет.
— Ладно, сам напросился. — Я прищурилась, глядя на упертого смертника. Хочет ликбез? Будет ему ликбез. — Во время родов мне пришлось разрезать мышцы рядом с лоном, чтобы вынуть ребенка. Разрезать, шиди. Это настоящая рана, хоть я и наложила швы. Но женщина очень дорого платит за ребенка, в частности, еще много дней будет кровоточить. Даже прикладывая ткань, всю влагу не впитать. Влага — это лучшая среда для размножения бак… болезней. Поэтому пусть жидкость стекает на подстилку, а тело надо присыпать обеззараживающими порошками, как я сделала, и потом постоянно подсушивать. — Я чуть ли не силой втиснула Лун Вайеру в руку надломленный веер. — Теперь понятно, зачем под юбками нужен свежий воздух?
Бледно-бледно-зеленый шиди сглотнул и кивнул. Веер в его руке вяло шевельнулся.
— Что у вас случилось? — На пороге возник Юншен с подносом. Он сам ходил в мою комнату и даже без ошибок заварил все травы, что я велела найти ему в ящичках комода. Не муж, подарок. Особенно на фоне некоторых.
— Да так, ничего. Твой шиди посвящается в тонкости женской анатомии и теории родовспоможения.
Глава 11
Юншен:
Я взглянул на отвернувшегося Лун Вайера и понял, что не хочу спрашивать у жены, зачем мой шиди машет веером под юбкой у женщины. Не хочу и сам стать… просвещенным в женской анатомии и родовспоможении. Мне хватило. Я однозначно как-нибудь достану из библиотеки закрытого пика тот трактат о зачатии вне чрева. Ну… в крайнем случае, отца попрошу. В качестве последней просьбы. Не думаю, что он откажет в такой малости, если, конечно, вообще вспомнит о моем существовании.
В каком-то смысле эта неловкая ситуация спасла меня от иной… не менее неловкой. Пока мы выкупали, спасали, бежали и принимали роды, я помнил о том, что сделал шиди, но как-то отстраненно. Понимание его предательства никуда не пропало, лишь притупилось и скрылось за остальными переживаниями.
А теперь, когда мы были в поместье, в относительной безопасности, появилось время дышать и думать.
Мысли были слишком трудные, тяжелые и острые, как обломки скал, потому держать их в голове не хотелось. Лучше обратить внимание на что-то другое, но отвлечься не получалось, и я сдался. Мне нужно и важно было разъяснить ситуацию. Пусть пока только для самого себя.
Я… все еще люблю шиди как младшего брата. Этакого брата-идиота, непослушного, неидеального и в какой-то степени жестокого. Но все равно — родного. Все еще готов спасать его, рискуя многим. Но могу ли я простить его? Могу ли забыть, как он ушел, не слушая моих криков? Я сам слышу их до сих пор, стоит только глаза закрыть.
А без этого прощения — сумею ли я хотя бы просто заговорить с ним о том, что произошло? Или лучше все то время, когда мы не занимаемся «медитацией на троих», держаться подальше от маленького павильона в самой гуще жасминовых зарослей, предоставив шиди самому разбираться с происходящим? Янли с ним прекрасно справляется, а я… а мне на него смотреть до сих пор больно.
Вот когда мы его «медитируем», как говорит жена, или когда я раздаю указания, или когда я в дороге дразнил Лун Вайера — проще как-то все. Возможно, стоит этим ограничиться? Тем более что необычное лечение помогает ему очень хорошо, мой шиди всего через сутки после рабского помоста уже не похож на умирающего низверженного небожителя. Поправится и… уйдет своей дорогой. Лиса его отпустит, через год-два, но все равно отпустит — в этом у меня полная уверенность. Я буду за него спокоен, но мы больше никогда не встретимся.
А может, он уйдет и раньше. Все же медитация на троих оказалась очень действенным методом лечения. Возможно, потому, что передавать энергию шиди для меня было привычным делом и его тело воспринимало мою ци практически как родную. Возможно, дело было в ее количестве — все же тот мизерный объем, что я вначале получал от жены, не шел ни в какое сравнение с нынешним стабильным многоцветным потоком гармонизированной энергии. Причем сразу от двоих людей. А еще тело шиди было крепче и закаленнее само по себе — он был лучшим воином секты. И его пытали, но не иссушали несколько месяцев, как меня.
Пока я мучился, ворочая в голове неподъемные камни мыслей, мои руки сами заварили особый чай, сами расставили на чайном столике принесенные легкие закуски и цветочные пирожные, сами легли на плечи уже окончившей осмотр пациентов лисы и начали разминать напряженные от усталости мышцы. Все же жена работает больше, чем любая знакомая мне женщина ее положения. Да что там, не каждая служанка так тяжело и много трудится… а лисица делает это добровольно и с энтузиазмом. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Наверно, хорошо — ведь ей нравится, это ее призвание. А чтобы останавливать от чрезмерного перенапряжения — у нее есть я. Муж.