Carbon – Дубина для Золушки (страница 4)
И тем не менее на язык он остался все так же резок. Потому, несмотря на все мои попытки хотя бы установить нейтралитет, ненавидел всеми фибрами души. Так что, получив уже привычную порцию словесных помоев на голову, я опять ушел гулять в одиночестве. Позволил тяжелым мыслям заслонить действительность и в результате свалился в овраг, как последний глупый и неуклюжий теленок. Позорище! Галахад, Меч клана Умбрайя, побежден земляной насыпью.
Кажется, еще и умудрился сломать ребро. Ударился головой, расшиб лоб. Мелочь, за серьезную рану даже считать смешно. Пара кубов скверны — и даже царапины на лезвии не останется. Я уже молчу о ссадинах и порванной одежде. Но неприятно.
— Дяденька, вы там живой?
Пока я лежал на дне оврага и мрачно размышлял, вылезать из него или, ржа все побери, тут и остаться до полного разложения, сверху зашуршало, посыпались мелкие камушки и еще какой-то мусор. А потом тоненький детский голосок испуганно проблеял:
— Дяденька, отзовитесь! Может, вам людей позвать? Я сейчас!
— Рбяф! — не успел я крикнуть, что никого звать не надо (еще этого не хватало), как сверху зашуршало еще громче, на голову мне начали падать камни покрупнее вместе с пучками травы, а потом раздался испуганный визг и в овраг кубарем скатился мохнатый скулящий шар.
— Ой! Кабато! Дяденька, я сейчас! Кабато!
Так. Если мне на голову сейчас спланирует еще и этот ребенок, фиаско будет полным и сокрушительным, ржа меня побери.
— Стой где стоишь! — слегка откашлявшись, скомандовал я детенышу аборигенов. — Не надо на меня падать.
— Дяденька, там у вас Кабато… Вы как? Вы живой? Кабато живой?
— Я живой. И если ты перестанешь кричать и кидать сверху булыжники, скоро буду еще и здоровый. — Тяжело вздохнув от прострелившей грудь боли, я постарался сесть и осмотреться. — Твой мохнатый шар тоже хорошо себя чувствует, оттоптал мне всю грудь, обнаглевшее… животное. — Не благородное это дело — вымещать свою злость на ребенке местного населения, но я ничего не смог с собой поделать.
— Дяденька, я вам веревку скину! Только вытащите, пожалуйста, Кабато! Он еще маленький, сам не вылезет!
— Я вижу. — При ближайшем рассмотрении визгливый мохнатый шар оказался тоже детенышем существа, называемого здесь «собака». Очень крупным и пушистым детенышем и, надо признать, довольно спокойным для этого вида. После того как он верещал во время падения, зверь очень быстро адаптировался и с интересом обнюхивал меня, не проявляя признаков страха или агрессии. — Веревка не нужна. Сейчас я сам поднимусь к тебе наверх и отдам зверя.
— Дяденька, вам точно помощь не нужна? У вас кровь… — все еще не унимался ребенок.
Интересно. Значит, он меня видит, а я только слышу голос. А, нет, вон силуэт чьей-то растрепанной головы на фоне неба. Но против солнца не разобрать, кто это — девочка или мальчик.
Я несколько раз вдохнул и выдохнул, нормализуя циркуляцию скверны, и поморщился — кровь из рассеченного лба заливала правый глаз, ребро остро кололо в боку. С чего я так расслабился? Раньше я не допустил бы подобного промаха и не обратил бы внимания на столь пустяковые ранения. А сейчас отчего-то больно, обидно и неприятно.
Но выбраться из оврага это мне не помешало. Даже с тем самым щенком — Кабато — под мышкой. Зверь вел себя весьма индифферентно, висел, где повесили, и не дергался.
А вот наверху меня поджидал настоящий сюрприз.
Глава 4
— Ты старше, чем казалась, — только и смог сказать я, осматривая нежданную… как обнаружилось, «спасительницу» одним глазом. Второй уже окончательно залило кровью из рассеченной брови.
— Ох, дяденька, вы головой стукнулись, — выхватывая у меня из рук свой меховой шар, пискнула девушка. И тут же смутилась, покраснела и глянула снизу вверх виноватыми глазами. — Пойдемте, дяденька… вы идти-то можете?
— Куда пойдем? — не понял я, но сопротивляться не стал. Никакой угрозы от аборигенки я не чувствовал, лишь излишнее беспокойство и пока непонятный мне страх. Мастер Гурам уже рассказывал мне про ближайшее поселение горного народа, но я практически не слушал — зачем мне информация об обычаях местных жителей этого маленького мирка на Желтой спирали? Одно дело, если б здесь, среди Ивановых, я нашел своего Мастера, а так…
— Да тут рядышком, — зачастила девчонка. Точнее, юная женщина. Я уже немного привык пересчитывать видимый возраст на местный счет — лет восемнадцать-девятнадцать ей, не больше. Совсем молодая, худенькая, глазастая, с темной косой на плече. Еще угловатая, и движения такие — резкие, порывистые. Хотя, возможно, вся ее угловатость просто из-за недоедания. — Идемте, рану промыть надо. Ой, вы и ногу зашибли, и бок… Может, тут полежите, я людей… позову? — последнее предложение отчего-то прозвучало тихо и неуверенно.
— Не надо людей. Я в состоянии передвигаться сам. — От одной нее шума уже было достаточно. Да и после Ивановых на толпы я реагирую… отрицательно, и это мягко говоря.
— Ладно, я все равно вам лоб заклею, и чачей промыть надо, чтоб зараза не попала, — решилась девушка. Своего пушистого друга она опустила на траву, и тот моментально ускакал куда-то в кусты. — Идемте… Только лучше бы вас никто в деревне не видел. Вы турист, да? У вас есть телефон, вы сможете позвонить своим друзьям или родственникам?
— Не тараторь. — Я поморщился, потому что ее звонкий голос отдавался в висках стуком маленьких молоточков по наковальням. — Мне вообще не нужна…
Но досказать я не успел, потому что из-за густой зелени вынырнула глинобитная стена какого-то сарая и мне пришлось, пригнувшись, шагнуть в пахнущую сеном и немного навозом темноту.
Через пару секунд глаза привыкли к отсутствию яркого света, и я огляделся. Хм. Насколько я помню материалы по этой планете и этому региону, тут не темные века. Относительно цивилизованная местность, второй демографический переход в общественных отношениях. Так почему эта девушка живет в хлеву?
А она тут именно живет: в одной стороне глинобитного сарая за загородкой жуют траву мелкие рогатые копытные — называются «козы». А в другой стороне — чисто выметенный земляной пол, какой-то топчан, аккуратно застеленный ярким дешевым пледом, непокрытый деревянный стол и одна трехногая табуретка. Какие-то картинки, явно из местных журналов, пришпиленные к стене у изголовья, букетик луговых цветов в консервной банке на столе… Странное впечатление убогости и одновременно с этим — уюта.
На тот самый топчан меня и усадили. Предлагали лечь, но я отказался. А девчонка засуетилась, сбегала куда-то во двор, притащила местные примитивные средства дезинфекции и фиксации ран. И не скажешь же ей, что все «раны» пропадут в течение часа, а если запить скверной, то и вовсе мгновенно. Аборигены просто не поймут и посчитают ложью. Ну или чудом. Вряд ли Мастер Гурам обрадуется, если меня причислят к местным богам… или демонам, что вероятнее.
Зачем я вообще пошел с ней? Ну… сложно сказать. Она так искренне беспокоилась, а мне было все равно. К тому же не хотелось, чтобы девица подняла крик и привлекла еще больше внимания аборигенов.
Тоже ничего страшного, но утомительно, досадно и действует на нервы. В конце концов, пусть почувствует себя спасительницей, мне же по-любому нечем заняться. А так хоть какое-то отвлечение от «отдыха».
— Дяденька, давайте ближе к окошку. — Девчонка похлопала ладонью по трехногой табуретке. — Я сейчас кровь смою… Вот так. Ой, бровь совсем рассекли… а шов я не умею. Вы, когда в город приедете, к врачу ведь сходите, да?
— Обязательно, — не стал я спорить с девушкой.
И поморщился, потому что, неудачно повернувшись, опять ощутил боль в сломанном ребре.
— Рубашку надо бы снять, тугую повязку сделать. — Почему-то моя спасительница так отчаянно покраснела, что стала напоминать местный овощ «помидор». Она вообще, когда смыла кровь с моего лица, стала вести себя странно — застыла на пару секунд, а потом стала прикасаться ко мне втрое осторожнее, словно боялась разбить фарфоровую статуэтку.
— Надо так надо. — Я чуть было не пожал плечами, но вовремя вспомнил, что лучше этого не делать.
— Ах ты, шлюха! — заорал кто-то, и вход в сарай со двора перегородила здоровенная тень.
— А… я… — внезапно задрожала девушка, со страхом уставившись на огромного пузатого увальня с полуседой щетиной на лице.
— Я так и знал, что ты в сарай мужиков водишь, потаскуха! — ревел абориген раненым громомондом, по всей округе наверняка слышно было. — Приютили на свою голову! Нет бы в благодарность по дому помогла нормально, она непотребством всяким занимается! Ты кто такой?! — это уже мне. — Ты кто такой, наших девушек портить?! А ну, иди сюда, шлюха, я тебе покажу, как приличный дом позорить! — без всякого перехода, снова девушке.
Наверное, если бы этот бурдюк с жиром просто орал, я бы пожал плечами, отвел девушку подальше, пока ее родственник немного успокоится. Затем сказал бы пару слов объяснений, благо причина, как говорится, «на лицо», поблагодарил спасительницу, даже оставил бы им денег, а потом спокойно ушел по своим делам.
Но этот абориген сделал непростительную вещь: с неожиданным для такой горы сала проворством подскочил к девушке и отвесил ей такую затрещину, что она с криком отлетела к стене, на свой топчан.