Carbon – Алая сова Инсолье 2 (страница 16)

— Ты очень изменилась, Имран… — тоскливо выдохнул паладин.

— Да разве? — фыркнул вдруг Инсолье. — Она и раньше была упрямее мула. И вас останавливала одним жестом. Святая же! Ладно, ее Филиппом и мной ударило, она память потеряла. А ты-то с чего вдруг позабыл такие подробности? Или… любовь закрывала глаза на все недостатки, да? Воспринимал ее только как чудесный образ, небось, — не смог не схохмить муж.

— Давайте вернемся к Филиппу. Что он сделал с тобой? — поспешила я напомнить о теме разговора, пока два кровных брата не передрались или пока Паоло не попытался на правах старшего заткнуть Инсолье. Правда, он ничего такого за те сутки, что мы путешествовали вместе, не делал. Все его замечания или запреты были по делу и на пользу. Но в стрессе — кто знает, как он себя поведет?

— Я… не знаю. И это самое страшное. Он намекнул, что крепко держит меня за неприличное место и пентаграмма на ягодицах — только начало. Соврал? Или нет? Только боги знают, — удрученно выдал Инсолье, продолжая массировать мне ступни и лодыжки. Теперь его руки уже не столько согревали, сколько просто гладили, ласкали. Это было ужасно приятно, но здорово отвлекало. А отвлекаться нельзя.

— Что еще за пентаграмма на яго… на тебе? — По голосу Паоло было слышно, что он настроен крайне скептически.

— Ты дурак? Или глухой? Я тебе прямым текстом это уже рассказывал, — огрызнулся мой мужчина, но все-таки пояснил: — Ты нас нашел потому, что у меня на жопе хлыстом твоего командира нарисована темная пентаграмма призыва, а ты ее объект! Вот и приперся на зов, как шаттов демон, коварен и внезапен, мать твою.

— Это звучит абсурдно, — пробормотал Паоло.

— Мне снять штаны и продемонстрировать? Я могу.

— Я не договорил. Это звучит настолько абсурдно, что может оказаться правдой. Хотя, скорее, лишь частичной. Вы, темные, любите играть словами или недоговаривать. И, даже говоря правду, извращаете ее так, что она морочит людям головы.

— Ты идиот, — устало вздохнул Инсолье. — Толку с тобой спорить. У меня вон жена мерзнет. Так что займись делом и подбрось дров в костер!

— То есть Филипп знает, где мы, знает, куда мы идем и зачем? — уточнила я, поняв, что на данном этапе спор исчерпан и каждый остался при своих. По ногам пошла еще одна волна тепла, поднялась выше и согрела. Кажется, Паоло и правда разжег костер, причем с помощью магии — сразу ярко и жарко.

— Угу. Чуть ли не ковровую дорожку готов нам постелить, по его же словам. Так что вплоть до гор никакие паладины больше нас не найдут. А вот в горах мне настоятельно велено потерять святого наследника в ближайшей же пещере с нечистью. Или в овраге поглубже.

— Зачем командиру меня убивать? — Вопрос был задан на удивление спокойно, без прежнего праведного возмущения. — Найди логичное объяснение.

— О. А как ты вообще понял, что это о тебе? Разве ты не обычный сиротка, воспитанный церковью? Верный, преданный и ратующий за свет и справедливость рядовой послушник? Всего достигший исключительно своим трудом и добродетелью?

— Я сам узнал об этом не так давно. — Кажется, паладин слегка покраснел, хотя я скорее чувствовала это интуитивно, чем осязала нитями. — Один из приезжих святых братьев поведал мне о моих корнях, назвав тем самым «наследником избранности». Но… разве это что-то меняет? Я не получил никакого наследства, а мои родители все так же мертвы. Все, что мне дала эта информация, это лишь чуть большая толика уверенности, что я следую по истинному пути. Не то чтобы я когда-то в этом сомневался…

— Еще как меняет, чучело ты в железе. Тебя всю жизнь продвигали старые друзья твоих святых родителей, всегда ставили всем в пример и шушукались, что ты не иначе как следующий архистратиг всего ордена. Я не знаю, чем ты там себе уши законопатил, если не слышал сплетен, но вот я еще в адептах ими досыта наелся. В спальнях болтали постоянно.

— Но я… этого не может быть! Не неси бред, темный! — Голос Паоло затвердел. — Я прилагал усилия и был лучшим по объективным причинам. Я сражался честно и открыто, проиграв только Филиппу как в стратегии, так и на практике. И именно потому я стал заместителем командира отряда, а он — командиром. Если б кто-то действительно меня подсаживал, разве я не был бы на месте старшего брата, а то и выше?

— Угу, кто ж спорит. Ты старался быть святее Пресветлого. Только прилежных и способных в ордене много, а подобную карьеру в такие молодые годы делают единицы. Достаточно вспомнить один занятный факт… а кто, кроме тебя и Филиппа, из вашего «набора» взобрался хотя бы вполовину так высоко по лесенке ордена? Кроме меня, все «совы» старше тебя минимум на десятилетие.

Глава 23

Алла

— Хватит спорить уже, Инсолье нужна помощь. Давай, старший брат, разбирайся, как ему помочь, раз уж взялся. — Я безжалостно прервала эти бессмысленные препирательства и поймала мужа за плечо. — Ты ложись и снимай штаны, а ты смотри внимательно и думай уже головой, а не железным горшком.

Голос я не повышала, но тишина после моего выступления повисла мертвая. И по ощущению давления взглядов на кожу вытаращились на меня одинаково как муж, так и брат.

— Держись. Она в последнее время и не такое выдать может, сам порой обтекаю. — Инсолье успокаивающе похлопал Паоло по плечу, разве что в голосе все равно слышалась легкая издевка. — И нет, я ее этому не учил. Слово даю.

— Хватит уже болтать. — Сейчас я была неумолима и добавила в голос те нотки, которыми моментально устанавливала тишину в классе: — Ложись. Снимай.

— Дожили… Собственная жена мою задницу постороннему мужику на поругание выставляет…

— Не постороннему, так что успокойся. Он тебе сейчас самый близкий родственник, наверное. Ближе даже, чем я. Лег? Молодец. Паоло, посмотри и подумай, как это исправить. Потом будем разбираться, кто виноват.

— Чего это потом?! — снова взвился мой неугомонный муж. — Сразу надо мозги на место ставить, тем более если «не посторонний», мать его. Ты! Смотри давай.

— Тебе знакомы эти очертания? — Я села рядом с некромантом на землю и аккуратно погладила его по спине, заодно убедилась, что вся картина доступна взгляду.

— Да каждому, кто проходил курс противодействия темным, они знакомы, — непримиримо прокомментировал Инсолье с плаща. — А наш братец из первых учеников, наверняка помнит учебник дословно. Ну, железный, веришь, что я сам себе хлыстом на жопе такую картинку нарисовал? Откуда, по-твоему, командиру облезлых праведников известно, как чертить руну призыва на живом теле?

— Филипп проходил тот же курс, — медленно выговорил Паоло. — Он тоже все это знает.

— Он знает, как пентаграмма выглядит и что делать, если из нее демон вылез, — едко хмыкнул некромант, ерзая и пытаясь устроиться поудобнее. — А вот как чертить и как запитывать правильно — откуда, а?

— Он ездил на обучение в специальный отдел. И стажировался в столице, там… — Я понимала, почему Паоло защищал Филиппа. Но понимать — не значит смириться и принять.

— Там не проходят прикладную демонологию, дурак. Только способы борьбы, — настаивал Инсолье.

— Тебе откуда знать? Ты туда не ездил! И даже если ездил — у Филиппа могла быть совершенно иная программа. Он ведь не кто иной, как командир поисково-карательного отряда!

— И поэтому изучал разделы высшей демонологии, ага. Ты в курсе, чудак на букву «м», что для этого надо пройти все низшие ступени? А они, между прочим, предполагают человеческие жертвы.

— Ты некромант. Сейчас рассказываешь мне про демонологию. Сам-то хоть понимаешь, что говоришь? — Голос Паоло чуть дрогнул, но он все еще стоял на своем, как баран с выставленными вперед рогами.

— А я универсал, — отозвался Инсолье. — И читаю много! Но пентаграмму призыва рисовать не умею, живых людей для обучения не резал, только трупы потрошил. Я ее точно так же, как и ты, могу только опознать!

— Рассказать ты можешь все что угодно. Не факт, что это окажется правдой. Если ты так настаиваешь, то я опущусь до того, чтобы посмотреть в халифате темные трактаты. И не дай Пресветлый, твои слова не сойдутся с написанным. Я сам выпорю тебя, хоть в пентаграмму, хоть в цветочек. Чисто чтобы побольше унизить! — У паладина, похоже, скоро начнется истерика.

— То есть, как сломать эту дрянь прямо сейчас, ты не знаешь? — Я уловила главное и поспешила вмешаться, потому что Инсолье под моей рукой уже булькал, как закипающий чайник.

— Я знаю, как уничтожить пентаграмму призыва вместе с носителем, — вздохнул Паоло. — Это нам не подходит. Каким бы он ни был гадом, теперь он мой брат. Сволочь. Да и я не уверен, что это именно та пентаграмма. Если верить записям, такие призывают в тело постороннюю сущность. Но я не чувствую от темного одержимости.

— От сволочи слышу! Не можешь помочь — хватит пялиться на мою задницу, извращенец. — Некромант задергался, пытаясь натянуть штаны. — А насчет темной сущности — хрен тебе на блюде. Это тебя в нее призвали. Слава мертвым богам, ты хоть в мое тело не вперся, меня бы стошнило сразу. Но привязан ты к моей жопе накрепко. Филипп — скотина, но у него есть своеобразное чувство юмора.

— Чем ближе ты стоишь или сидишь к моему мужу, тем меньше болят его раны, — заметила я, вглядываясь внутренним зрением в мельтешение нитей между этими двумя. — Потому что сила как резинка, меньше натягивается. Когда Инсолье на тебе верхом ехал, у него болело только то, что на физическом плане не зажило, а дополнительного оттока не было.