Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 64)
– Да, – кивает Бото, – и еще нужна была очень длинная палка.
Лежащий на дне шлюпа Том перекатывается на живот.
– Посмотри на меня, маленький африканский человечек.
– Я смотрю на тебя, большой рыжеволосый ирландец.
– Ты смеешься?
– Нет, я проделываю дырки для пуговиц.
– Что ты видишь, когда смотришь на меня, Ньо Бото?
– Я вижу друга. Своего единственного друга.
– Ты видишь перед собой еще совсем молодого человека, который меньше чем за неделю потерял и мать, и сестру. Тоска по матери гложет меня, словно языки костра, но потеря сестры делает меня холодным, как пепел.
Том рассказывает Бото об отце Инноченте и инквизиции.
– Я узнал эту радостную весть три дня назад, и с тех пор я болен.
Но Бото то ли не понимает его, то ли думает о чем-то своем.
– Я видел их вместе, – продолжает Том, – она прислуживала ему за столом. Он ведь обжора, каких мало. Но он тоже изменился. Оставил свою должность инквизитора и теперь собирается в Испанию вместе с молодой супругой. Благочестивый отец говорит со мной ласково, но свысока. Гладит по голове! А уж знал бы ты, как от него разит. Мертвечиной! И его суженая, моя сводная сестра – кружится вокруг него как заводная и ловит каждый его взгляд. Нельзя за путешествие в какую-то вшивую Испанию платить столь высокую цену! «Подойди ко мне, юный Коллинз, – говорит Саласар, – сядь рядом со мной и дай-ка послушать о твоих приключениях в Большом Мире». Я ничего ему не рассказываю, потому что я его презираю. Мне противны его прикосновения. У меня душа холодеет и уходит в пятки, как представлю, сколько на его руках крови и людских страданий. Знаешь, о чем я мечтаю, Бото?
– О чем же ты мечтаешь, Том?
– Каждую ночь я мечтаю убить его. Перерезать его костлявую глотку и с наслаждением слушать, как он хрипит, пока жизнь оставляет его. Как тебе эта идея, Бото?
– Я думаю, это хорошая идея, Том.
Том отводит взгляд и улыбается.
– Но я не смею, – вздыхает он, – моя сестра никогда мне этого не простит. Она теперь не говорит ни о чем другом, кроме как о фрегате, который скоро бросит якорь в нашей гавани. Ее сундук уже собран и стоит наготове, а этот лицемерный Саласар даже сделал толстому сеньору Лопесу небольшой подарок, что-то вроде выкупа за невесту. Вот почему его преосвященство обосновался в таверне. Фрегат может появиться на горизонте в любую минуту. Если я хочу прирезать эту свинью, то надо сделать это сейчас. Но Тео никогда не простит меня.
– Быть может, она никогда не простит тебе, если ты оставишь все как есть?
Том подходит к Бото, который занят тем, что полирует свои любимые пуговицы.
– Почему от тебя никогда нельзя получить вразумительного ответа? Вечно у тебя ни рыба ни мясо.
– А что бы ты предпочел, Том? Рыбу? Или, может быть, мясо?
– Это что, загадка?
– Твой нож – не рыба и не мясо, Том. Твоя ненависть руководит тобой и делает тебя злым и несчастным.
– Есть другой вариант, – внезапно говорит Том, – я только что об этом подумал.
– Какой же, Том?
– Забудь все, что я тут только что наплел. Слушай меня. Мы вдвоем, Бото, мы вдвоем украдем Тео, свяжем ее по рукам и ногам и увезем далеко-далеко. Что ты на это скажешь?
– Тем самым ты перенесешь свою ненависть на нее, – отвечает Бото.
– Кто это сказал?
– Тот, кто пережил подобное.
Том поворачивается к Бото спиной.
– Займись лучше своей рубашкой. От нее, кстати, до сих пор несет плесенью.
Том приближается к мачте и в отчаянии бьется о нее лбом. Бото подходит к нему.
– Я думаю, – говорит он, – что с этой рубашкой точно так же, как с Саласаром, – их обоих покрыла плесень. Я тоже чувствую, как она пахнет, но подобные запахи исчезают сами. Главное – время и хороший ветер, и придет день, когда пассат поцелует мою красную рубашку и сделает ее мягкой, как мед, и свежей, как ключевая вода.
– Ты хочешь снова отправиться в море, чтобы проветрить свою рубаху? Ты это хочешь сказать?
– Вместе с ним.
– Вместе с кем?
– Вместе с его преосвященством. Они могут отправиться в дорогу вместе, он и рубашка. Кто знает, Том, – в больших карих глазах Бото появилось мечтательное выражение, – быть может, его корабль доставит нас на острова Зеленого Мыса.
Том улыбается.
– И ты в это веришь?
– Да, – отвечает Ньо Бото. И добавляет: – Если повезет.
Трехмачтовая шхуна качается на волнах в бухте Невиса.
От судна отделяется шлюпка. Сидящие в ней десять мужчин гребут изо всех сил, потому что до берега далеко, а море неспокойно.
На берегу стоит Теодора Долорес Васкес, придерживая рукой свою новую шляпу. В другой руке она держит корзинку. На девушке темно-красное, словно испанский флаг, платье, слишком тонкое для столь ветреной погоды. Но оно так долго ждало в сундуке этого дня! Поверх красивого платья Теодора надела шерстяную кофту – выбирать особо не приходится. Когда-то кофта принадлежала ее брату, теперь она стала ему мала. Под мышкой у Тео зонтик от солнца и две маленькие книжицы, одна из которых перевязана черным бантом. В ней – ее личные заметки. На первой странице написано:
Вместе с катехизисом, который Тео получила в подарок от своего суженого, этот дневник составляет всю ее библиотеку.
Таверна отдраена до блеска, убрано все – до последней ракушки, до последнего камешка и до последнего крабьего панциря. Пол вымыт, белье аккуратно сложено на полку – Тео уезжает с чистой совестью.
На могиле матери лежит букетик высохших цветов и ракушка с Ямайки с надписью
Теодоре больше нечего делать на острове. Она пообещала самой себе больше никогда сюда не возвращаться.
Из таверны выходит высокий худощавый мужчина, одетый в темно-красный костюм и плоскую шляпу. Рядом с ним семенит маленький толстенький человечек, который в прошлой жизни служил у отца Инноченте в качестве писца.
Сегодня он тащит два дорожных сундука сеньора Саласара. Мужчины ставят свое добро на сундук Теодоры и с молчаливым одобрением наблюдают за тем, как моряки борются со стихией, постепенно приближаясь к берегу.
Теодора улыбается, жених кладет ей сзади руку на плечо и что-то говорит, но ветер заглушает его слова.
В таверне, которая сегодня закрыта для посетителей, опустив ноги в таз, сидит сеньор Лопес. Он отправил своих новых помощников на поиски пилки для ногтей, гребня и щетки. Лопесу надо расчесать волосы и выбрать из них вшей. Он сердито бормочет что-то себе под нос и пытается открыть тростью дверь, но не достает и снова принимается звать слуг.
К этому времени шлюпка подходит к берегу. Матросы выпрыгивают из лодки и, ухватив багаж, тащат его на борт.
Сеньор Саласар протягивает руку будущей супруге, однако она без чьей бы то ни было помощи сама легко запрыгивает в лодку и садится спиной к берегу. Поэтому она не видит, как боцман обсуждает что-то с двумя босоногими парнишками. Один из них держит в руках пилку для ногтей и гребень, другой, стоящий чуть поодаль, одет в красную рубашку.
– Что умеете делать? – спрашивает боцман-испанец, пытаясь перекричать рев ветра.
– Что угодно, сеньор, – отвечает парнишка с пилкой для ногтей. – Камбуз, палуба, каюты – все, что угодно.
– У нас народу и без вас хватает, – ворчит боцман.
Том подходит к нему ближе.
– Возьмите нас с собой, сеньор, возьмите. Вы не пожалеете. Мы будем трудиться за четверых, нам любая работа по плечу.
– У нас крысы в трюме. Что скажете?
Боцман ухмыляется, словно сказал что-то смешное.
– Вы не найдете лучших охотников на крыс, чем мы, сеньор. Мы будем спать на палубе, а питаться тем, что останется от матросов.
Боцман шмыгает носом, сплевывает и смотрит назад, на пассажиров, которые уже заняли свои места в шлюпке.
– Где ваши вещи?
– Мы путешествуем налегке, – и Том берет Ньо Бото за руку.