Бьянка Питцорно – Торнатрас (страница 34)
– Я не был бы в этом так уверен, – пробормотал, сидя перед экраном, доктор Мурджия.
– В чем? В том, что Риккарди выиграет выборы? – с иронией спросил адвокат Чеккетто.
– Нет. В том, что ребенок будет ждать так долго.
– Но профессор Лулли… – начала было Коломба.
– Случается, что и профессора ошибаются в подсчетах, – внимательно глядя на экран, перебил ее доктор Ризотто. – Мне тоже кажется, что ваш братик сможет прождать не больше чем день или два.
– Сдается мне, что ей лучше было бы остаться дома, – озабоченно покачал головой синьор Петрарка.
В этот момент синьора Эвелина схватилась за живот. Лицо ее немного исказилось, и она тихонько вскрикнула.
«Все в порядке?» – с легким беспокойством осведомилась Камилла Гальвани.
«Да, да! Наверно, съела что-то тяжелое за обедом».
«Вы уверены, что это не..?»
На лице рыжеволосой Камиллы читалось радостное предвкушение. Вот была бы удача, если бы маленький Риккарди решил появиться раньше назначенного срока прямо на передаче! В рождественскую ночь, во время прямой трансляции!
Лицо у синьоры Эвелины сделалось очень серьезным. Она уже не была так уверена, что причина в обеде.
«Есть ли в студии врач?» – спросила Камилла Гальвани, оглядывая студию.
Ей было известно, что врач есть, только не фельдшер и не гинеколог, а совсем неопытный молодой человек, вчерашний студент, который, наверно, уже побежал за помощью.
Телекамера показала крупным планом лицо гостьи. На лбу у нее выступили капельки пота. Она казалась испуганной и кусала губы.
– Мама! – крикнула Коломба в экран, как будто та могла ее услышать и ответить.
– Но чего они ждут, эти две дуры? Почему не вызывают «скорую»? – в негодовании воскликнул синьор Петрарка.
В студию почти бегом вошли два человека в зеленых халатах, шапочках и операционных масках. Непонятно было, то ли это настоящие врачи, то ли актеры.
– Они сдурели? – вырвалось у доктора Ризотто. – Решили принимать роды в прямом эфире, на виду у всей Италии?
«Приносим телезрителям наши извинения, – сказала Камилла Гальвани, – но мы вынуждены прервать передачу. В ней часто бывали неожиданные повороты и слезы, но такого еще не случалось. Это слезы счастья – оттого, что маленькому существу так не терпится появиться на свет».
В студию ворвался пронзительный вой сирены. Двое в зеленом помогли синьоре Эвелине подняться из плексигласового кресла. Камера показала ее вспотевшее опрокинутое лицо и нервно сжатые на животе руки.
– Позорный спектакль! – не выдержала Кларабелла Ризотто. – Всем известно, что в телестудиях полная звукоизоляция. Звуков улицы не может быть в принципе. Эта сирена – искусственная.
– Надо надеяться, что скорая все же приехала на самом деле, – сказал доктор Мурджия. – В какой клинике работает профессор, который наблюдал твою маму, Коломба?
– В «Вилла Радьоза».
– Я знаю, где это. Бегите, возьмите с Лео пальто, и поедем.
– Я тоже поеду, – сказала Пульче.
– Коломба, – подала голос синьора Мурджия, – не знаешь, мама не приготовила сумку с вещами для себя и малыша?
– На случай преждевременных родов, – пояснила Кларабелла Ризотто.
– Думаю, что нет, – сказала Коломба. – Все вещи для Карлито лежат в ящиках пеленального стола…
– Тогда пойдем скорей! Захват´ ите их с собой. И кое-что из белья для Эвелины, – велела тетя Мити.
Они спустились на третий этаж и с помощью Клотильды, которая, кажется, тоже была не на шутку встревожена, быстро собрали сумку. Ночные рубашки и нижнее белье для мамы, пеленки и распашонки для новорожденного. Коломба взяла кофточку, связанную сестрами Людовичис, и желтую распашонку из пряжи «кошка-барашка», связанную Пульче. Еще она положила в карман сумки американского петушка из войлока. Пусть подарок Дьюка защищает Карлито с самых первых часов его жизни.
Доктор Мурджия ждал их с нетерпением. Они сели в машину и помчались.
Улицы были абсолютно пустые, зато во всех домах горели окна. Миланцы праздновали Рождество в домашнем кругу.
«Может быть, Карлито родится ночью, как Христос?» – думал Лео.
«Может быть, мы приедем раньше, чем скорая», – думала Коломба.
Наконец появилась скорая и, с включенной сиреной и не сбавляя скорости, промчалась к воротам, так что фотографы и операторы еле успели разбежаться. Ворота открылись, пропуская машину. Лео плакал и изо всех сил кричал:
– Мама! Мама!
Сразу следом примчался мерседес Риккардо Риккарди. Когда он притормозил у ворот, Лео подбежал и заколотил кулаками в окно кабины:
– Риккардо, скажи, чтобы нас пропустили!
Отчим узнал его и опустил стекло.
– Что ты тут делаешь? Кто тебя привез? – раздраженно спросил он.
– Доктор Мурджия, – всхлипнув, ответил Лео.
– Какого черта он лезет не в свои дела? А Донат? Как он посмел вас отпустить? Ну конечно, и эта проныра, твоя сестра, тоже здесь.
Сидевшая рядом Тамара Казе положила руку ему на плечо и кивнула в сторону столпившихся рядом фотографов.
Риккардо Риккарди тут же повернулся к объективам и изобразил на лице приветливую улыбку.
– Друг семьи совсем потерял голову, – объяснил он. – Решил, что Эвелину порадует присутствие наших старших детей. Но родильная палата – не место для братьев и сестер, понимаешь, малыш?
«Малышом» был Лео, которого Риккарди тут же погладил по щеке, демонстрируя отеческую нежность.
Тамара высунулась из окна машины и нашла взглядом Коломбу.
– Ты же старшая, – начала она, – неужели не понимаешь, что сейчас не время для ваших фокусов. Успокойтесь, все будет хорошо. И возвращайтесь домой. Мы позвоним вам сразу, как только что-то станет известно.