Бьянка Питцорно – Торнатрас (страница 30)

Мне казалось невероятным, что можно доверить управление общественными делами такому прощелыге, как наш отчим.

Выходя из школы, я увидела Тамару Казе. Она стояла у ограды вместе с Лео.

– Эти олухи из «ПРЕСТНЕДВ» разболтали все раньше времени, – мрачно сказала она. – Теперь жди фотосессии. Мало мне хлопот с вашей матерью, так теперь еще придется и вас вести в парикмахерскую.

– Зачем? – возмутилась Коломба.

– Не можешь же ты появиться на избирательных манифестах такая заросшая? – тоном, не допускающим возражения, произнесла консультантка по имиджу.

Она посадила детей в такси и назвала адрес известного парикмахера, к которому всегда ходила синьора Эвелина. Лео уже был там два или три раза, когда снимался для рекламы, и теперь, едва переступив порог, начал ныть:

– Мне не нужен осветляющий шампунь…

– Мне тоже! – вздрогнув, сказала Коломба.

Теперь она поняла, почему в прошлом месяце брат выглядел так, будто только что вернулся с моря, – из-за непонятно откуда взявшихся светлых прядей вперемежку с темными.

Но Тамаре наплевать, нравится нам или не нравится. Я думаю, она заранее договорилась с парикмахером. Тот как будто с нами согласился, но сделал все, как сказала она. Помыл нам волосы непонятно чем, подровнял, высушил феном, и когда мы вышли из парикмахерской, у обоих на голове были эти дурацкие светлые перья.

Потом мы зашли в «Феникс», и Тамара выбрала для нас одежду и обувь, даже не спросив, нравится нам или нет.

– Ну! – надулся брат. – Ты выбрала почти такой же комбинезон, как был в прошлый раз для телерекламы.

– Правильно! – услышал он в ответ. – Люди уже привыкли. Ты должен быть узнаваемым. Все работает на имидж. На электоральных фотографиях твоя мать тоже будет в одном из тех «беременных» платьев, в которых она ведет «В ожидании чуда».

Для меня она выбрала юбку со складками, белую вышитую блузку и пиджак типа тирольского, только ужасного розового цвета. И вдобавок туфли в тон, в которых (да еще с этой новой прической) я кажусь младшеклассницей.

На следующее утро мы не пошли в школу, потому что должен был прийти фотограф.

– Мать напишет для школы объяснительную, что вы отсутствовали по семейным обстоятельствам, – сказала Тамара.

Фотограф сделал с нас не меньше ста фотографий – для избирательных плакатов и для прессы.

Лео привык принимать нужную позу и слушаться указаний, а я спеклась уже через десять минут – спина вспотела, ноги затекли, в носу все время чесалось, а самое главное, я с трудом терпела Кукарикарди, который обнимал меня за плечо и тупо улыбался, как будто он мне настоящий отец.

Через три дня образцовая семья Риккарди в количестве четырех человек появилась на первых страницах газет, а через неделю, в увеличенном виде, украшала все стены города.

– Что ж поделать, пришлось! – говорил в интервью Риккардо Риккарди. – Конечно, я и так загружен до предела, но, когда Каррада попросил меня послужить общему делу, я не нашел в себе силы отказаться.

Всю эту неделю он десятки раз повторял одни и те же слова по радио и телевидению. И все каналы, даже конкурирующий «Телекуоре», показывали его в своих выпусках новостей.

Куда бы его ни приглашали, он везде приходил с женой – еще более прекрасной, элегантной и сияющей, чем прежде, несмотря на большой срок беременности. Теперь их можно было встретить везде: в телесалонах, на открытии выставок, на премьере в театре «Ла Скала», на показе мод, присуждении премий, даже на футбольных матчах – разумеется, на VIP-трибуне.

Риккардо Риккарди говорил о себе и своей программе спокойно и рассудительно – ничего общего с истеричными воплями Каррады. Но суть оставалась той же: гнать всех иностранцев поганой метлой, если только это не олигархи.

«Наш долг – защитить своих детей от преступности и обеспечить им надежное будущее, – говорил отчим Коломбы, кладя свою охраняющую руку на живот жены. – Если победит наша партия, – обещал он, – жизнь итальянцев изменится до неузнаваемости. Валерио Каррада и я обязуемся решить все ваши проблемы. Доверьтесь нам! На нашем примере вы могли убедиться, что сильный человек, если ничто не стоит на пути его предприимчивости, может в короткий срок стать богатым и счастливым. Если вы меня изберете, то в считаные месяцы сможете стать такими же богатыми и счастливыми, как я».

Глава десятая

Во время всей предвыборной кампании мама постоянно была рядом с мужем – с застывшей на губах прекрасной улыбкой.

«Неужели она верит всей этой лжи? – думала я. – А если не верит, то как она, такая честная, может мириться с тем, что людей обманывают?»

Новость о том, что Мильярди будет участвовать в выборах, застала ее врасплох – так же, как меня и брата.

– Представь себе, мама! Он – с каррадистами! – возмущалась я. – Что бы подумал папа, если бы узнал об этом?

Как обычно, при упоминании о папе глаза у нее сделались влажными от слез. Но, как обычно, она беспрекословно смирилась с выбором Риккардо. Он сразу вовлек ее во все это, внушил, что от нее во многом зависит выполнение его программы.

– Если во время нашей кампании ты не будешь рядом со мной, я могу потерпеть поражение, – сказал он.

– Ладно, только не заставляйте меня говорить, – попросила она. – Я совсем ничего не понимаю в политике.

– Достаточно, чтобы ты была рядом и улыбалась, – подбодрил ее Мильярди.

«Все избиратели мечтали бы о такой жене: прекрасной, улыбающейся и молчаливой, – сказал спустя несколько дней тибурон, разговаривая с отчимом по телефону. – Не говорю уж о ее имидже в «Ожидании чуда»».

Я опять подслушивала из своей комнаты. Никто до сих пор не заметил, что наши телефоны спарены.

– Пока все складывается для нас наилучшим образом, – сказал в тот вечер Каррада своему кандидату. – Согласно опросам, если так пойдет, ты получишь как минимум шестьдесят два процента голосов. Из наших противников никто даже близко не стоит рядом с тобой.

– Если только Камилле Гальвани не втемяшится в голову тоже вступить в борьбу.

– Ну ты что! Чего ради она будет вставлять нам палки в колеса! Да, у «Телекуоре» огромная аудитория. Но в случае чего у нас есть способы убедить прекрасную Камиллу не лезть не в свое дело. Пока только нам известно, что она задолжала всем банкам, так что ни один из них не даст ее каналу ни лиры в кредит, и что в прошлом году ей пришлось прибегнуть к услугам… скажем так… неизвестных кредиторов.

Риккардо Риккарди облегченно рассмеялся.

– Ты гений, Валерио. Одолжить деньги конкурентам, чтобы в нужный момент иметь возможность припереть их к стенке…

– Наша коллега в отчаянии и со дня на день ожидает катастрофу. Достаточно дать ей небольшую отсрочку в уплате долга и поставить условие не чинить нам препятствий в политике. Что же касается других кандидатов…

– …Эти лопухи начали свою кампанию только три недели назад, – ухмыльнулся Риккарди. – А ты с твоими новыми программами промываешь мозги избирателям с середины августа.

– Ну сам-то ты тоже не промах: с тех пор, как три года назад начал вести «С открытым сердцем», твои фанаты верят в тебя, как в Господа Бога.

– Голосов романтически настроенных домохозяек для победы не хватит, ты это знаешь. Без твоей помощи, без голосов каррадистов, населяющих «Белейшие кварталы», у меня бы ничего не получилось, – сказал отчим Коломбы. – Нужны еще голоса предпринимателей из элитных кварталов «ПРЕСТНЕДВ»… Наш альянс «За исторический центр для достойных» уже добился кое-каких результатов. И не забывай, что в середине января должен родиться мой сын. Тут уж и все тележурналы, и обложки еженедельников будут наши. На такое не может рассчитывать никто из других кандидатов, даже Камилла Гальвани, если все же решится составить нам конкуренцию.

– Ну конечно. А кто заранее сосватал тебе незаменимую Тамару Казе? Кто записал твоего кривляку-пасынка на участие в рекламных клипах, которые будут идти в течение всей избирательной кампании и потом? Кто доверил твоей жене вести «В ожидании чуда»? – решил напомнить о себе Каррада.

– Я все помню, – отвечал его собеседник. – Будь спокоен, после избрания я первым делом позабочусь о том, чтобы ты мог начать строительство новых «Белейших кварталов» в провинции, на купленных тобой сельскохозяйственных территориях.

– И пусть подавятся все экологические активистки! – довольно ухмыльнулся Каррада. – Не забудь еще отложить легализацию гастарбайтеров хотя бы до тех пор, пока все новые кварталы не будут построены. Иначе где мы возьмем дешевую рабочую силу для строительства?

Если бы я не слышала это собственными ушами, то никогда бы не поверила. Значит, эти двое используют нас всех в своих грязных целях – даже Камиллу Гальвани, которая, наверно, не подозревает, что попалась к ним на крючок, даже бедного Карлито, который еще не родился.

Страшно подумать, что будет, если Мильярди выиграет эти выборы. Только дай ему власть, и он начнет издавать указы, которые выгодны ему и тибурону. Тут уж не только обитателям Упрямой Твердыни, но и всем иностранцам, в том числе и Араселио, и Станиславу, и Ланчу, придется паковать вещи и убираться на все четыре стороны. И синьору Петрарке он обязательно подложит какую-нибудь свинью – может, даже арестует и отнимет его часть Упрямой Твердыни…

Подслушав этот разговор, я не могла заснуть. Если рассказать маме, она ответит что-нибудь вроде: «Ты, наверно, не поняла. Что ты вообще понимаешь в политике? Я уверена, Риккардо все делает правильно».