Бьянка Питцорно – Торнатрас (страница 26)

При этих словах Каррада постарался изобразить крайнее удивление. Он вскочил на ноги и заключил коллегу в свои объятия, потом снова повернулся к телекамере и произнес прочувствованную речь:

«Излишне напоминать, что жена Риккардо Риккарди – прекраснейшая Эвелина Тоскани, с которой вы, наши телезрители, уже знакомы. Мы счастливы узнать, что она ждет ребенка, это ценнейший пример всем итальянкам. Сегодня мы со всех сторон окружены черными и желтыми – они занимают наши дома, лишают нас работы, разрушают наши устои и размножаются со скоростью кроликов. А пока мы ждем, что новые выборы дадут нам правительство, которое сможет защитить нас от этой напасти, рождение каждого итальянского ребенка – это наш вклад в победу. Дорогие наши телезрительницы, берите пример с самой красивой женщины в мире. Рожайте! Пусть итальянские дети защитят нашу цивилизацию от нашествия варваров».

Тут в студии стали раздаваться телефонные звонки. Телезрители хотели поздравить Риккарди с беременностью жены и выражали желание увидеть ее на экране, чтобы убедиться, что с ней все в порядке (ведь бедняжке приходится жить в таких ужасных условиях). Некоторые предлагали на время свои роскошные квартиры в домах, населенных исключительно итальянцами.

Другие спрашивали, почему Каррада не предложит своему коллеге квартиру в одном из его «Белейших кварталов». Хоть это не в самом центре, но все же лучше, чем жить среди приезжих.

Риккардо Риккарди растроганно поблагодарил звонивших, сказав, что их поддержка даст ему силы продолжать бороться за свою семью и семьи всех итальянцев.

Значит, Большой Джим предпочел открыть миру Великую Новость в наше отсутствие. Чиро рассказал, что уже на следующее утро все газеты кричали о том, что мама ждет ребенка. Жена доктора Мурджия сохранила их штук десять, и сейчас они все лежат передо мной. «НОВЫЙ СЕКРЕТ ЭВЕЛИНЫ», – гласит один заголовок. «МАЛЬЧИК ИЛИ ДЕВОЧКА?» – вопрошает другой. На обложке одного журнала – большая фотография мамы в купальнике, сделанная у источника в Сатурнии, и рядом написано: «ЗНАМЕНИТЫЙ ЖИВОТ С СЮРПРИЗОМ».

Синьора Мурджия сохранила и газеты, вышедшие в последующие дни. Все они обсуждали телепередачу «Радость ожидания», которая начала выходить на канале «Амика» с двадцать пятого августа. Вести 2 ее должна была самая красивая женщина и будущая мать Эвелина Риккарди.

Как только мама все это выдержит – записи на студии, бесконечную шумиху! На канал «Амика» приходят сотни поздравительных писем от ее поклонниц и поклонников. Женщины пишут, что уже вяжут для новорожденного ползунки и пинетки. Все они почему-то уверены, что у нее родится мальчик со светлыми волосами. Я думаю, мама лучше их знает, кто родится. Уж УЗИ-то ей наверняка сделали. Только говорить она никому не хочет, даже мне и Лео. Ладно, «э-будем-посмотрети», как говорит Араселио.

Глава пятая

Пульче была вне себя от злости, когда увидела новую программу Каррады. Она не смогла заставить себя не смотреть ее и с каждой новой передачей злилась все больше. Ланчелот пытался ее успокоить.

– Это же просто какие-то невежды, – говорил он. – Послушать их, выходит, что это африканцы когда-то захватили Америку – и Северную, и Южную. На самом деле их привезли туда насильно в кандалах и сделали рабами. А захватили Америку испанцы, а после них другие европейцы. Захватили и выжили коренных жителей с их земель. Если уж Каррада и его компания хотят, чтобы африканцы убирались обратно в Африку, то, значит, и европейцы должны вернуться в Европу. Как они не понимают, что это смешно и глупо? И неужели ты думаешь, что кто-нибудь воспринимает этот бред всерьез?

– Да, у нас в школе, например, – отвечала Пульче.

Защищать диких монстров на улице и в школе становилось все труднее. Джакузи совсем обнаглели.

Зато Коломбу с Лео они теперь сильно зауважали. Выпрашивали автограф матери и наперебой приглашали к себе на дни рождения.

Ага, так мы к ним и пойдем. После того, как они орали Шанта́л у Ортолу́: «Катись в свою Африку, смоляное чучело!» А сами даже географии не знают – Гаити находится ни в какой не в Африке, а в Америке.

Вчера тетя Динучча и Станислав пришли, чтобы встретить нас после школы. Из Швейцарии мы написали «девчонкам» три или четыре письма и получили на них ответы. По телефону тоже созванивались. Но с тех пор как мы вернулись в Милан, они еще не появлялись.

Тетя Динучча сказала, что в последние дни они с тетей Мити звонили нам много раз (хотели поговорить со мной или с Лео), но «вампиры» все время говорят, что нас нет дома.

– Нехорошо, что они держат вас в изоляции, – заметил Станислав.

– Надо что-то прид умать, – сказала тетя Дину чча. – Кажется, отчим подарил вам недавно мобильник?

Я объяснила ей, что Мильярди подарил его Лео перед каникулами, но потом забрал назад, потому что Клотильда убедила его, что это очень рискованно. Мол, так ему сможет звонить кто угодно, и ребенок окончательно выйдет из-под контроля.

– Тогда остается только звонить из автомата. Купите себе карточку и звоните.

Мы договорились, что я и Лео будем звонить хотя бы два раза в неделю, а если захотим или что-нибудь понадобится, то хоть каждый день.

Лео был на седьмом небе от счастья, потому что его выбрали для рекламы каких-то игрушек. Это Тамара Казе постаралась: услышала, что идет набор детей для рекламы, и притащила его туда. Всего предстояло снять несколько роликов, которые покажут перед Рождеством по всем каналам.

Мама не слишком обрадовалась.

– Пойми, Лео, – сказала она, – снять рекламный ролик для телевидения – это серьезно. Даже если это реклама игрушек. Это не то что сходить к другу в гости, где можно бегать по ковру на четвереньках и дурачиться, как захочешь. Нужно делать только то, что говорит режиссер, повторять один и тот же жест по нескольку раз. И нельзя сказать: «Все, я больше не могу, я устал». Это очень утомительно, поверь. От софитов в студии ужасно жарко. Под гримом чешется кожа, а почесаться нельзя. Ты уверен, что этого хочешь?

Но Лео не дал себя отговорить. Отчим и Тамара Казе внушили ему, что это огромная удача: он был отобран из многих детей и обязательно станет знаменитым – даже учительницы в школе будут просить у него автограф. Все заработанные деньги он положит в банк и сможет воспользоваться ими, когда станет совершеннолетним. А сейчас получит в свое распоряжение все игрушки, которые будет показывать.

– Жаль, что ты уже старовата и не можешь рекламировать игрушки для девочек, – сказал он сестре.

– Да, старовата. – Тамара Казе окинула Коломбу критическим взглядом. – Но будь она даже помладше, с такими волосами ее на телевидение все равно бы не взяли.

И чего она лезет в чужие дела? Когда мы вернулись после каникул, сразу устроила тарарам из-за моей новой прически и с того дня продолжает меня мучить. Почему-то ей втемяшилось, что, прежде чем подстричься, я должна была обязательно посоветоваться с ней. А она убеждена, что девочкам из порядочных и благополучных семей нужно носить косы.

Как же это меня бесит! Я уже не маленькая девочка – мне, между прочим, двенадцать лет. Да и кого интересует ее мнение? Уж точно не меня. В МОИ консультантки она не нанималась. И кто там обо мне что подумает, мне совершенно наплевать.

Хотела бы я посмотреть на эти игрушки – на них будет ярлык «выбор сына Эвелины Тоскани». Ланч говорит, лучше бы на них было написано, что они НЕ сделаны голодающими детьми из стран третьего мира.

Но даже если их делали в Европе, папе не понравилось бы, что Лео рекламирует дорогие и ненужные вещи. Ведь многие семьи – как мы, когда жили в Генуе, – не могут себе их позволить. А если покупают, как еще недавно мама в телелотерее, то отказывают себе в самом необходимом или залезают в долги.

Глава шестая

Джакузи в школе совсем разнуздались. Даже преподавателям, которые осмеливались иметь не такое мнение, как у Валерио Каррады, приходилось несладко.

Как-то преподаватель ИЗО стал рассказывать, что импрессионизм начался с увлечения африканским искусством, и привел в пример таких художников, как Пикассо, Матисс, Карра, Модильяни…

– Африканское искусство? – тут же перебил его Витторио Кортези. – Восхищение? Вы серьезно считаете эти наскальные каракули и бесформенные деревяшки искусством?

– Обезьяны в зоопарке и те способны на большее, – подключилась Сабрина Лодато.

– Не говорите глупости, – сказал преподаватель. – Как раз тогда, в самом начале века, немецкие археологи вели раскопки в Ифе, священном городе йоруба, и нашли такие шедевры искусства, что, глядя на них, едва не прослезились.

– Могу себе представить! – съязвила Джулия Серраванти. – Не иначе как Джоконду или Венеру Милосскую.

– А что вы думаете? Они заняли почетное место в Лувре рядом с шедеврами Леонардо и художников античности, – ответил преподаватель. Потом открыл принесенный из библиотеки каталог выставки. – Послушайте, что пишут искусствоведы: «Эти удивительные нигерийские художники, в чьих шедеврах соединились гармония, достоинство и сдержанная сила, в совершенстве владеют выразительными средствами».

– Если эти произведения действительно прекрасны, то их создали не они. Небось украли из какого-нибудь музея. Эти черные только и смотрят, где бы чего украсть! – вставил Витторио Кортези. – Приезжают в грузовиках с двойным дном и все у нас тырят.