Бьянка Мараис – Ведьмы поместья Муншайн (страница 57)
Урсула вызывает тележку с ингредиентами: она прилетает по небу и опускается возле камней-валунов.
Итак, пора.
Размеренными шагами Руби медленно подходит к котлу, кивает Урсуле, и та присоединяется к ней. Урсула разворачивает лиловую шелковую ткань, в которой лежит гримуар поместья Муншайн, и думает: как прекрасно, что теперь есть кому передать эту магическую книгу. Она расстегивает кожаные ремешки, перелистывает страницы, пока не доходит до нужной.
Она громко зачитывает содержание страницы, мягко направляя Руби:
– Начнем с жидких ингредиентов. Сначала нам понадобится галлон дождевой воды из Пуэрто-Рико, а затем – полгаллона мочи черного носорога.
Айви, Иезавель и Квини помогают Руби, подавая ингредиенты. О, это весьма длинный список: пыльца трупного цветка, необработанный танзанит в тысячу каратов, три капли слюны золотистой лягушки Кучуматан, капля яда скорпиона и десять слез, пролитых добродетельным человеком.
– Надеюсь, все ингредиенты были добыты без нанесения какого-либо ущерба, – бормочет Персефона. – Неужели есть и моча носорога, и слюна лягушки?
– О, это еще пустяки, – шепчет Квини. – А вот попробуй отыщи добродетельного человека. Я чувствовала себя чуть ли не садисткой, доведя его до слез.
Урсула цыкает на них, чтобы не мешали.
– Теперь нужно добавить ресницу правящего британского монарха.
– Ни фига себе! Да вы что? – восклицает Персефона.
– Не волнуйся, – говорит Квини и хитро подмигивает. – Лиз вовсе не возражала, пожертвовав всего лишь одну ресничку.
Урсула бросает на них строгий взгляд и напоминает Руби, что после добавления каждого нового ингредиента перемешивать содержимое нужно против часовой стрелки.
Наконец Виджет подхватывает клювом ожерелье с нефритовой лягушкой и летит к Руби.
– Бросай аккуратно в центр котла и постарайся ничего не расплескать, – подсказывает Урсула.
Руби берет из клюва Виджет ожерелье с подвеской, любуется им и осторожно опускает в котел.
– Молодец, – говорит Урсула. – Теперь – секретный ингредиент, то есть твоя жертва. – При этих словах голос ее дрожит. – Чтобы снять с себя магические силы, ты должна воспользоваться своей волшебной палочкой.
Ведьмы замолкают, а лес гудит-шумит, и каждый звук усиливается эхом. Отовсюду слышится щелканье и стрекот ночных обитателей, ветер шумит меж деревьев, роняющих листву, нагибая и качая ветки. Где-то ухают совы, а птицы-падальщики собирают свою жатву.
Руби закрывает глаза и сосредотачивается. Взмахнув палочкой, она рисует в воздухе замысловатую восьмерку, заканчивая движение чем-то вроде восклицательного знака. Затем она указывает палочкой на свое сердце.
–
– Ты все помнишь, Руби, – бормочет Урсула. – Не спеши.
Руби молча кивает, набирает в легкие побольше воздуха и начинает заново:
–
– Э
Руби кивает и пробует снова, сбивается, кусает губы от расстройства. Урсула заглядывает в котел: серебристое зелье понемногу темнеет. Если они пропустят это временн
Урсула глядит на несчастное лицо Руби, и, подобно приливу в полнолуние, ее окатывает волна любви. А Руби
– Я сама прочитаю за тебя заклинание, – говорит Урсула.
– Ты не можешь на это пойти, Урсула – предупреждает Айви. – Человек, читающий заклинание, должен принести жертву.
– Я знаю, – шепчет Урсула. – Я знаю.
– Тебе придется отказаться от своего колдовского дара, – уточняет Иезавель, как будто Урсула сама не понимает, насколько велика будет жертва.
Руби смотрит на Урсулу глазами, полными слез. Урсула отпускает гримуар, и он зависает в воздухе подле них. Урсула подходит к Руби, вытирает ей слезы кулачком, потом берет ее за руки и пристально смотрит в ее фиалковые глаза.
– О, Рубиличия Фалуха Минкс Бетвикст, – говорит она. – Я полюбила тебя с того самого первого дня, как мы повстречались. И с тех пор каждый удар моего сердца был во имя тебя и ради тебя, дорогая сестра. Я всегда любила тебя и буду любить до скончания дней.
И сердце Урсулы возликовало, ибо наконец она открыто и просто сказала всю правду.
– Прости меня за то, что я совершила. Прости, что отняла у тебя Магнуса. Я бы все отдала, чтобы вернуть его тебе из мертвых. Но поскольку это невозможно, позволь мне хотя бы сделать для тебя эту малость – отдать свой магический дар, чтобы сокровенное желание твоего страждущего сердца исполнилось.
–
– Нет! – в страхе кричит Руби и отнимает у нее волшебную палочку, пока Урсула не совершила немыслимое.
Руби прикладывает ладонь к щеке Урсулы и всматривается в нее, как это было много лет назад, когда они, маленькие девочки, впервые повстречались в доме Мирабель. Руби тянется к Урсуле и с почтением нежно целует ее. Это, собственно, все, о чем грезила Урсула – чтобы случился этот освобождающий и одновременно переполняющий ее душу поцелуй.
– Я прощаю тебя, Урсула, – говорит Руби. – Хватит казнить себя.
Это не совсем те слова, о которых грезила Урсула, но именно те, которые ей
– Благодарю, – шепчет Урсула. – Спасибо, что простила меня.
Руби молча кивает и прижимается лбом ко лбу сестры. Наконец, отстранившись от Урсулы, Руби направляет волшебную палочку на свое сердце и произносит:
–
И зелье в котле начинает бурлить и пузыриться в волшебном водовороте.
И Руби возносит свой голос к Богине, голос ее громок и тверд. Она просит о том, чего жаждет ее сердце больше всего на свете. Урсула зачерпывает немного зелья, наливает его в чашу и протягивает Руби. Руби берет чашу, подставляя ее под лунный свет, и произносит заклинание:
–
Она делает глоток, морщась от едкого зелья, но все равно продолжает пить, несмотря на подступающую тошноту. И вот чаша уже пуста.
И сестры видят, как Руби окутывает серебристый туман. Обвивая ее коконом, он переливается и мерцает, словно она погрузилась в лунный свет. А когда легкое дуновение ветерка развевает волшебную пелену, Руби уже стоит преображенная.
– Ну и как? Я похожа на себя? – спрашивает Руби, ощупывая себя руками, что порхают подобно мотылькам, касаясь лица, волос, шеи и бедер. – Я снова я?
– Убедись сама, – говорит Урсула и наколдовывает в воздухе зеркало.
Руби смотрит на зеркало, словно это портал в другое измерение, что, собственно, почти правда. Она подходит ближе и восхищенно смотрит на собственное отражение. Волосы ее стали длинными и густыми, щетина на подбородке исчезла. Овал лица стал нежным и округлым, скулы подтянулись. Носик стал изящнее, и все черты ее смягчились. А тело снова приобрело плавные формы. Заросшие «прерии», от которых она так пыталась избавиться, исчезли навсегда.
Руби ощупывает руками преображенную себя, и по щекам ее струятся слезы счастья.
– Ну вот, – говорит Урсула, становясь рядом с ней перед зеркалом. – Наша Руби вернулась.
К сестрам присоединяются и остальные, становясь в обнимку. Виджет опускается на плечо Урсулы и утыкается клювом в ее шею.
– Без Тэбби все как-то не так, – грустно говорит Урсула и гладит Виджет пальчиком по голове. Все согласно бормочут:
– Да, пойдемте к ней и отметим этот день.
Они идут обратно через лес, а впереди летит Виджет, и ее крылья серебрятся в лунном свете.
– Так какие планы насчет Хорька Брэда? – спрашивает Персефона. Да, они так теперь его и зовут – Хорек Брэд. – Вы так и оставите его навеки в клетке?
– Почему бы и нет? – сурово отвечает Квини. – Ведь он же хотел заполучить наше поместье. Что плохого, если он поживет там до конца своих дней?
– Как говорится, будьте осторожней в своих желаниях, потому что они могут сбыться, – констатирует Иезавель.
– Да, отпускать его слишком опасно, – говорит Урсула. Приобняв Руби, она обходит вместе с нею пень. – Хотя никто из нас не в восторге, что он вечно таращит на нас свои маленькие глазки. Тэбби тут подумывает отпустить его в лес под надзор фальчизардов.
Ведьмы поднимаются по ступенькам на крыльцо, и дом радостно принимает их в свои объятья. В фойе их поджидают Тэбби и Рут Бейдер Гинзбург. Тэбби восхищенно смотрит на преображенную Руби и поздравляет ее с долгожданным исполнением мечты. Тэбби так радуется, что Виджет даже нет необходимости что-то озвучивать.
Квини глядит на наручные часы, уже почти три часа ночи.
– Нужно отвезти тебя домой, Персефона, твой отец, поди, заждался. Спасибо ему, что отпустил тебя к нам.
– С другой стороны, завтра ты не учишься и могла бы заночевать у нас, – предлагает Урсула.