Бьянка Коул – Порочный учитель (страница 69)

— Опусти пистолет, Джейми. — Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него. — Если ты убьешь меня, то можешь навсегда распрощаться с организацией.

Ева придвигается ближе к моей спине, сжимая в кулаке мою рубашку.

— Отдай мою дочь, и я уйду. — Он подает знак Еве, которая съеживается позади меня. — Ева, прекрати это немедленно и иди сюда, — рявкает он.

— Боюсь, ты опоздал, Джейми. Ева уже стала моей законной женой, а потому примерно с получаса назад она больше не твоя забота.

— Я этого не потерплю. — Джейми рычит, взводя курок пистолета. — Ева — наша наследница, и она выйдет замуж за подходящего мужа, который сможет управлять нашей империей.

Ева выходит из-за моей спины с высоко поднятым подбородком.

— Я никогда этого не сделаю, потому что Оак — мой муж, и, как я уже говорила тебе с того дня, как умер Карл, я не намерена иметь ничего общего с империей. — Она сердито смотрит на своего отца. — Ты просто никогда меня не слушал.

Джейми что-то бормочет, и дверь в гостиную открывается, когда к нам подходит Анджела Кармайкл.

— Ева, немедленно садись в машину, — зовет она, кивая в сторону двери, через которую мы вошли.

— Никуда я с вами не пойду, — шипит она, глядя на них с такой же ненавистью, какую чувствую я. — Вы отправили меня сюда, так что это ваша вина, что я влюбилась в Оака и вышла за него замуж.

— Вышла за него замуж? — Выплевывает Анджела, её глаза расширяются. — Что ты… — она замолкает, когда видит белое свадебное платье Евы и кольцо на ее пальце. — Ты ублюдок. — Она зло смотрит на меня. — Какого хрена ты это сделал?

— У меня на это свои причины, — говорю я, сохраняя хладнокровие, несмотря на то, что Джейми держит пистолет и направляет его прямо на меня. — Однажды вы разрушили мою жизнь. Кажется, будет только справедливо, если я отплачу вам тем же.

Анджела морщит нос.

— О чем ты говоришь?

Я ожесточаю свой взгляд, понимая, что эта пара эгоцентричных, высокомерных засранцев все еще не узнают меня.

— Пять лет назад я оставил свою жизнь позади и сменил имя.

Глаза Джейми сужаются, когда он рассматривает меня более внимательно, как будто пытаясь понять, кто я такой.

— Бретт Арчер ничего не напоминает? — Спрашиваю я.

Его глаза вспыхивают яростью.

— Ты гребаный ублюдок.

— Ты называешь ублюдком меня? — Я рычу, шокируя себя собственной злобой в голосе. — Ты разрушил мой мир, и все, что я сделал, — это женился на твоей дочери. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что ты сделал со мной. — Мое внимание переключается на жену. — В любом случае, я женился на ней не назло тебе. — Я тяжело сглатываю, зная, что следующие слова могут иметь неприятные последствия. — Ева — мой мир, и я буду беречь и защищать ее, если это хоть что-то значит для тебя.

Ева подходит ближе ко мне, скрещивая руки на груди.

— Вы оба мертвы для меня. С таким же успехом вы могли бы усыновить какого-нибудь ребенка, который захочет участвовать в ваших планах.

Ее мать ахает, выглядя шокированной словами дочери.

Чего она ожидала?

Ее едва ли можно назвать матерью из-за того, как она обращается с Евой. Это гребаный позор.

Я прочищаю горло.

— Если ты застрелишь меня, тебе придется иметь дело с катастрофическими последствиями.

Глаза Джейми сужаются.

— Если ты не вернешь мне дочь, у меня не останется выбора. — Он делает шаг вперед, заставляя меня напрячься. — У тебя много власти, Оак, но и у меня тоже.

В этот момент в дверь входит Арчер, пугая Джейми и Анджелу, поскольку он направляет пистолет на Джейми, а не на меня.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Он поднимает руки вверх, когда замечает, что Кармайкл целится в него. Тот отвлекается как нельзя более вовремя. Я бросаюсь вперед и выхватываю пистолет прямо из рук Джейми. От удара он падает на пол, а я направляю пистолет прямо ему в лицо.

— Не двигайся, блядь, — рычу я.

Позади меня взводится курок, и я замираю, оглядываясь через плечо.

Анджела Кармайкл держит крошечный пистолет и целится мне в спину.

— Опусти оружие, Оак, — приказывает она.

Я качаю головой.

— Мы зашли в тупик. Я могу выстрелить твоему мужу в лицо и не промахнуться. Вопрос в том, убьет ли меня твой выстрел?

Ева задыхается.

— Нет, Оак, не опускайся до их уровня.

Я ненавижу то, что она права. Возможно, мой отец и заставил меня убивать в юном возрасте, но я не делал ничего подобного с тех пор, как покинул Италию. Я отступаю, чтобы разглядеть ее получше. Если я нажму на курок, значит, ничем не отличаюсь от ее родителей.

— Анджела, опусти пистолет, а я опущу свой. — Я показываю на ствол в руке.

— Мама, делай, как он говорит, — настаивает Ева, что, кажется, только приводит ее мать в ярость.

— Ты никчемное маленькое отродье. — Она бьет Еву по лицу свободной рукой, поджигая мою кровь.

— Не трогай мою жену, — рычу я, свирепо глядя на нее. — Ты хочешь, чтобы я застрелил твоего мужа?

Ева пятится от матери, в ее глазах вспыхивает ненависть.

— Ты жалкое подобие матери, — бормочет она.

Анджела сердито смотрит на нее.

— Ты худшая дочь, которую я могла бы себе пожелать. — Она указывает на нее пальцем. — Хотела бы я, чтобы ты умерла вместо своего брата.

Лицо Евы искажается от боли. Пусть она ненавидит своих родителей, но они все еще могут причинить ей боль, вонзая в спину ножи. В ее глазах появляются слезы.

— Анджела, я сказал, опусти пистолет, — повторяю, сохраняя свой голос спокойным. — Давай поговорим об этом как взрослые люди.

— Взрослые люди! — кричит она, явно в истерике. — Тебе тридцать два года, а ты только что женился на восемнадцатилетней. — Ее глаза сужаются. — Ты, блядь, больной извращенец, которого нужно остановить на корню.

— Заткнись, мама, — рычит Ева, делая шаг к ней. — Опусти пистолет и перестань быть гребаной сукой.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — Она поворачивается и целится из пистолета в Еву, что выводит меня из себя. — Я привела тебя в этот долбаный мир, и будь я проклята, если не смогу забрать тебя из него. — Ее палец зависает над спусковым крючком, весь пистолет дрожит в ее руке.

— Анджела, не будь такой глупой, — говорит Джейми, в его глазах неподдельный страх.

Я за милю могу определить, кто из них не в себе, и Анджела готова убить свою дочь, я уверен в этом. Прежде чем у нее появляется шанс, я бросаюсь на неё, привлекая ее внимание обратно к себе.

— Я скорее умру, чем ты застрелишь мою жену, — рычу.

Раздается выстрел, когда она нажимает на курок, целясь в меня. Боль разрывает мое левое плечо, и я в агонии падаю на пол.

Через мгновение раздаются два выстрела, но я не знаю, кто стрелял.

— Оак, — зовет Ева, бросаясь ко мне.

Я сажусь.

— Я в порядке. — Я оглядываюсь и вижу, что Анджела лежит в луже собственной крови, пуля прошла прямо через центр её лба. — Кто стрелял в твою маму?

— Арчер, — говорит она, кивая в сторону моего лучшего друга, который держит в руках пистолет.

Его глаза расширяются, когда он видит, что мы смотрим на него, и он бросается на помощь.