Бьянка Коул – Грязная игра (страница 15)

— Продолжайте обновлять каждые двадцать минут и записывайте на мой счет. — Он протягивает ей пятидесятидолларовую купюру.

Оак при деньгах из-за страховой выплаты по пожару на территории его компании. Я оглядываю бар, пытаясь найти какие-то признаки присутствия студентов.

— Я иду танцевать, — говорю, надеясь, что с танцпола мне откроется лучший вид.

— Развлекайся, — говорит Гэв, как всегда, саркастично.

Я выхожу на танцпол, и тут же девушка строит мне глазки. Понимая, что буду выглядеть гребаным дураком здесь в одиночестве, я подхожу к ней.

— Не хочешь потанцевать? — Спрашиваю ее, хотя она меня совершенно не интересует. Она привлекательна, но с тех пор, как я положил глаз на Адрианну, ни одна другая девушка мне не нравится.

— Конечно, — говорит она.

Я тяну ее к себе, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Ее глаза горят желанием, которое я не разделяю, но я должен притворяться, что увлечен ею, просто чтобы продолжать танцевать.

Разворачивая ее, я продолжаю высматривать мисс Васкез и никого не нахожу. Если они не появятся, как ожидалось, я не уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не отправиться в общежитие и не ворваться в ее комнату. Мне нужно ее увидеть.

Пока отвлекаюсь, девушка, с которой я танцую, притягивает меня к себе и впивается своими губами в мои. На мгновение я шокирован внезапностью происходящего, и кажется таким странно неправильным, что это не губы Адрианны.

Кто-то хлопает меня по плечу.

— Арч.

Я отрываюсь от девушки, благодарный Оаку за вторжение.

— Что?

— У нас в баре есть студенты. Мы с Гэвом собираемся присоединиться к ним и помучить.

Наконец-то. Кто бы мог подумать, что первым их увидит Оак?

— Интересно, не хочешь ли ты составить компанию?

— Где? — Спрашиваю я, с трудом веря, что пропустил их после всех своих поисков.

— Вон там, сзади. Их около четырнадцати. — Оак наклоняет голову влево. — Ты с нами или нет?

Неудивительно, что я их не заметил, если они в глубине заведения. Я бросаю взгляд на блондинку, которая выглядит довольно раздраженной тем, что нас прервали.

— Конечно. — Я высвобождаюсь из ее объятий. — Извини, милая. Может быть, в другой раз. — Подмигиваю ей и следую за Оаком обратно к нашему столику.

Кулаки Гэва сжаты.

— Готовы?

Оак кивает.

— Подыграйте мне.

Мы втроем идем в конец зала, к столу, за которым сидят студенты. Поначалу я не вижу Адрианну, и все мои надежды рушатся. Пока какой-то парень, стоявший у стола, не двигается, и мне кажется, что мой мир замирает.

Смесь неистового желания и сильной собственнической ярости охватывает меня одновременно. Платье, которое она надела, сексуально как грех. Ярко-красного цвета, что соответствует ее огненному характеру, а вырез слишком глубокий, чтобы быть уместным. Одета подобным образом, она сидит за столом с кучкой мальчишек-подростков, хотя никто, кроме меня, не должен видеть ее такой.

Элиас замечает нас первым.

Оак прочищает горло.

— Не знал, что у всех вас было разрешение покинуть территорию. — В голосе звучит смертельное спокойствие. — Кто вам его дал?

Я пинком сбрасываю Алека со стула, и сажусь на его место. Все это время мой взгляд прикован к Адрианне в этом чертовски сексуальном платье.

— Это всё я. — Элиас вздергивает подбородок. Самоуверенный сукин сын. — В конце концов, нам по восемнадцать лет. Мы можем делать все, что, черт возьми, захотим.

Оак приподнимает бровь.

— Может быть, и так, но вы все слишком молоды, чтобы находиться здесь легально.

Элиас смеется.

— Кого, блядь, волнует законность? Цель академии — преподавать всё, что не является легальным.

Несколько студентов смеются, и я должен признать, что в его словах есть смысл. Закон ничего не значит в СА.

— Туше, — отвечаю я. — Как насчет того, чтобы присоединиться к вам?

— Если думаешь, что справишься с этим, старик, — говорит Риццо.

Старик. Жалкая попытка вывести меня из себя.

— Ты же знаешь, я могу надрать тебе задницу даже после того, как утопил две бутылки скотча, Риццо.

Риццо смеется, пододвигая ко мне бутылку водки.

— Угощайтесь.

Я не собираюсь отказываться, хватаю бутылку и наливаю немного в свой теперь уже пустой стакан.

Официантка, которую Оак попросил обновлять наши напитки, подходит и кладет руку ему на плечо. Она что-то шепчет и протягивает Оаку стакан с виски.

Он наклоняется к ней и шепчет ей в ответ, протягивая еще одну пятидесятидолларовую купюру. Девушка кивает и подмигивает, прежде чем отправиться за новыми напитками.

— Итак, как, черт возьми, вам всем удалось улизнуть с кампуса? — Спрашивает Оак.

Элиас, как всегда, единственный, кто высказывается.

— Боюсь, если бы мы сказали Вам это, профессор, нам пришлось бы вас убить.

Хотел бы я стереть эту гребаную ухмылку с его лица.

Время от времени я бросаю взгляд на Адрианну, которая с ненавистью смотрит на меня. С тех пор, как я впервые попытался затащить ее в постель, она холоднее чертовой Антарктики.

— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, Элиас, — отвечает Оак. — Некоторые пытались, но ни один из них не преуспел.

— Да, верно, старина.

Ноздри Адрианны раздуваются, когда я отказываюсь отвести взгляд, уставившись на нее, как голодное животное на стейк, который собираюсь поглотить. Она будет моей, так или иначе.

— Дмитрий, — рявкает Оак, вынуждая меня отвести взгляд.

Глаза мальчишки расширяются.

— Что?

— Ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты прошептал что-то неподобающее мисс Кармайкл?

Я ухмыляюсь, поскольку ясно, что Дмитрий пытается залезть Еве в трусики, что совсем не нравится Оаку.

— Я не сказал ничего такого, чего Ева не хотела бы услышать, — говорит он, глядя на Еву. — Правда, Ева?

В воздухе висит напряжение, которое можно резать ножом. Ева встает.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

Дмитрий что-то говорит ей, но она качает головой и спешит прочь.

Глаза Оака следят за тем, как она проходит через зал. И через тридцать секунд он встает и следует за ней. Мужчина потерял голову из-за этой девушки. Когда я сплю со студенткой — это несущественно, но Оак — директор школы. Он ответственный за всех, так что сближаться с ней рискованно, особенно учитывая правду о его прошлом с ее родителями.

Я снова фокусирую все свое внимание на Адрианне, понимая, что ничего не могу сделать, чтобы остановить Оака. Он большой мальчик и должен сам разобраться со всем этим дерьмом. Ее щеки покрываются красивым румянцем, когда она смотрит на меня в ответ, ни разу не отступив.