Бьянка Коул – Грязная игра (страница 10)
— Как прошла твоя неделя? — Спрашивает Оак.
Я провожу рукой по затылку.
— Нормально.
Было бы лучше, если бы Адрианна не отвергла мои ухаживания.
Гэв прочищает горло.
— Итак, кто в этом году?
Я смотрю на него, потому что, честно говоря, удивлен, что они не спросили меня раньше.
— Пока никто, — вру, понимая, что слишком неловко признаваться в том, что Адрианна не падает к моим ногам, как другие девушки.
Если она продолжит отвергать меня, я просто знаю, что они будут глумиться надо мной до бесконечности.
Оак прищуривается.
— Мы здесь уже пять недель. К этому времени ты всегда уже кого-то присматриваешь себе.
К сожалению, друзья слишком хорошо меня знают.
— И я видел, как ты прижимался к Адрианне Васкез, когда встретил тебя раньше. Не отрицай этого. — добавляет Гэв.
Я думал, что он не видел нас вместе.
— К твоему приходу она уже ушла.
Он ухмыляется.
— Но она была?
— Васкез? — Спрашивает Оак, качая головой. — Она не похожа на тот тип девушек, которые западают на тебя.
Я сжимаю челюсть.
— В данный момент она не проявляет особого рвения. В каком смысле она не похожа?
Гэв усмехается.
— У нее действительно есть мозги.
— Эй. — Я бью его кулаком в плечо. — Я не связываюсь с идиотками.
Он выгибает бровь.
— Тебе нравятся глупые блондинки, а Адрианна, по сути, их полная противоположность.
— Чушь собачья. Мне нравится красивые и спортивные девушки, а Адрианна — и то, и другое.
Оак смеется.
— Но она упрямая до невозможности. Так что, если она сейчас сопротивляется, не надейся, что что-то изменится.
Я сужаю глаза.
— Может, она и упрямая, но я тоже. Я не сдамся.
— Как скажешь, давай не будем говорить о школе или студентах, — говорит Гэв. — Ты видел вчерашнюю игру?
Футбол. Это одна из немногих вещей, которые нас с Гэвом действительно объединяют. Мы оба болеем за Нью-Йорк Джайентс.
— Конечно. Они были просто охренительными.
Оак вздыхает.
— Не понимаю, почему вы двое так любите футбол. — Он смотрит на Гэва. — Особенно ты. Я ожидал, что ты будешь увлекаться ММА или чем-то в этом роде.
Гэв подмигивает.
— У всех нас есть маленькие слабости. Хотя ММА мне тоже нравится, особенно когда бой становится по-настоящему кровавым.
Я трясу головой.
— Ты больной на всю голову.
— И горжусь этим, — говорит Гэв, оглядываясь по сторонам. — Где, блядь, Дженни? Мне нужно выпить.
Одна из других дам, которая обычно нас не обслуживает, очевидно, слышит, как Гэв скулит, потому что спешит к нашему столу.
— Прошу прощения за ожидание. Что Вам принести?
— Неразбавленный виски и полную порцию ребрышек, — отвечает он.
Я киваю.
— Я тоже буду ребрышки, но с пивом.
Оак прочищает горло.
— Я буду бургер и картошку фри.
Она кивает.
— Конечно. Сейчас всё будет.
Я потираю живот.
— Я умираю с голоду.
— Когда ты не голоден? — Спрашивает Оак, качая головой. — Ты съел целую тарелку макарон на обед, а затем три порции десерта. Куда ты вообще все это деваешь?
Я пожимаю плечами.
— Сжигаю. Так бывает, когда ты активен. — Мой желудок урчит. — Видишь? Умираю с голоду.
Гэв закатывает глаза.
— Ты не знаешь, каково это — по-настоящему голодать.
— А ты знаешь? — Спрашиваю я.
Он кивает с мрачным выражением в глазах.
— Да, — следует короткий ответ.
Я не знаю, через что пришлось пройти моему другу, чтобы стать таким гребаным садистом, но это не могло быть хорошо.
— Справедливо. Я просто голоден. Это такое выражение.
— Оно слишком легкомысленное.
Подходит Дженни с нашими напитками.
— Спасибо, черт возьми. Нам нужно напиться и оживить этот разговор.