Бьянка Иосивони – Взор теней (страница 6)

Внимание, спойлеры! Победила не Англия. Я жила в Лондоне с января, но в душе все равно оставалась ирландкой, поэтому немного позлорадствовала по этому поводу. Ничего не смогла с собой поделать. Ладно, даже не попыталась.

Финн задумчиво вертел в руках кинжал:

– А что сказал док?

– Доктор Фаулер хотел провести еще несколько обследований. Теперь пациент в сознании, способен разговаривать, и ему лучше остаться под наблюдением в лазарете, где его выходят. Вот вернется Ингрид и осмотрит его сама.

Фыркнув, Финн убрал кинжал. Видимо, на сегодня тренировка окончена.

– Значит, мы понятия не имеем, что с ним неладно?

– Именно. И нельзя же просто рассказать ему, что он очень долго был одержим духом, поэтому так истощен. Может, это случилось раньше, и одержимость стала каплей, переполнившей чашу. А потеря памяти? – Я развела руками, не в силах найти этому объяснение.

В общем-то, мне все равно. Да, вчера я спасла этому типу жизнь, но что было, то прошло. Все происходящее с ним сейчас меня не касалось. Никоим образом. Так почему я об этом думала?

– Ничего страшного, – неторопливо кивнул Максвелл. – Мы за ним присмотрим.

О нет. Мне хорошо знаком этот его тон и этот взгляд… Нет, нет и еще раз нет!

Я предупреждающе подняла указательный палец:

– Только не…

В дружелюбной улыбке Максвелла появилось что-то дьявольское:

– С этого дня ты несешь за него ответственность, Рокси.

Из моей груди вырвалось что-то среднее между всхлипом и рычанием.

– Ой, да ладно! Ты прекрасно знаешь, что у меня нет на это времени. Я должна…

– Вчера ты избавила этого юношу от духа, а затем вернула к жизни, правильно? – безжалостно перебил меня Максвелл.

Я заскрипела зубами:

– Все так.

– Значит, пока он под твоей ответственностью. Тебе известны правила.

Всегда прибирайся за собой и не оставляй следов.

Знаю я эти дурацкие правила, но у меня есть дела поважнее! Мне некогда нянчиться с парнем, который даже не в курсе, из-за кого случился Брекзит или кто стал американским президентом. Все это он просто… забыл! Здорово, хочу так же.

– И что мне делать? – закричала я вслед Максвеллу. – Играть с ним в «Мемори», пока он все не вспомнит?

В этот миг дверь за Максвеллом закрылась, и ответа я не получила.

Прекрасно. Восхитительно.

– Рокси, брось, – ухмыльнулся Финн. – Это не страшнее твоих последних свиданий.

Показав ему средний палец, я выбежала из тренировочного зала. Мало мне Финна, теперь еще и с этим странным типом мучиться. Просто фантастика. Именно этого мне не хватало.

Глава 4

Голова по-прежнему гудела. «Это из-за обезвоживания и истощения», – объяснила Сэнди, симпатичная рыженькая медсестра. Мне в вены воткнули иголки с трубками, через которые в тело поступала непонятная дрянь, но никакого эффекта я не чувствовал. Только есть очень хотелось, но вряд ли врачи добивались этого. Быка бы проглотил. За последние два дня я слопал так много, будто голодал годами. Сэнди предупреждала, что мое тело должно привыкнуть к пище. Я не внял ее словам, и моим новым лучшим другом стал унитаз.

Да уж. Лежать в больнице с потерей памяти и чуть не выблевывать душу – то еще удовольствие. Хуже были только программы, которые крутили по телевизору. Бесконечные комедии, марафон по сериалу «Сплетница» и новости со всего мира, вгонявшие в тоску. Но мне нужно чем-то забить голову, чтобы ни о чем не думать.

Кто я? Черт побери, кто же я такой? Как здесь очутился? Кто эта Рокси, которая стояла у койки, когда я впервые пришел в себя? И почему она больше не появлялась?

– Доброе утро, Джон Сноу! – весело пропела Сэнди, войдя в палату.

Ума не приложу, кто этот тип и почему она меня так называет. Но медсестра очень милая, настоящее солнышко, поэтому я не хотел ее поправлять. Да и что тут скажешь?

«Извини, меня зовут по-другому, но я не знаю, как именно».

Да, точно.

Я не помнил свое прошлое, людей, которых любил или ненавидел, вещи, многое для меня значившие, но знал кое-что другое. Например, как работает телевизор. Еще я знал, что лежу в больнице, что умею читать и писать – последнее не просто вызвало у меня облегчение, но даже воодушевило меня. Мне не хватало информации – кто этот тип из новостей, как обстоят дела с чемпионатом Европы по футболу.

Пока на моей больничной карте было написано Йон Доу. Видимо, этим именем называют пациентов, личность которых установить не удалось. Так мне сказала Сэнди, пока проверяла мои данные и измеряла мне давление, когда я пришел в себя в первый раз. Я решил примириться с этим Йоном Доу… или с Джоном Сноу. Без разницы. Мою идентичность словно смыли: прошло уже два дня, но я так ничего и не вспомнил.

Почему-то я ждал, что в палату придет полицейский и задаст мне несколько вопросов, но до сих пор сюда заглянул только красивый худощавый блондин в очках, представившийся Вестоном, и еще доктор Фаулер.

Кажется, никто по мне не скучал.

Взяв с тумбочки пластиковый стаканчик с желе, я случайно смахнул на матрас блокнот и ручку. Сэнди принесла их вчера в надежде, что я нарисую или напишу что-нибудь и это поможет мне вернуть себе память. Пока в блокноте красовались корявые человечки, два-три цветочка и круг с крестом внутри. Это правда оживляет воспоминания? Значит, у меня память четырехлетки.

Я ел зеленое желе пластиковой ложкой и наблюдал за Сэнди, которая передвигала ширму. За два дня в палате ничего не изменилось. Она не стала больше, соседняя койка по-прежнему пустовала. В шкафу тоже ничего нет, автоматические жалюзи на единственном окне опущены. Вчера я попробовал их приподнять, чтобы хоть одним глазком посмотреть на улицу. Очень зря. Завыла сигнализация, примчались Сэнди с доктором и загнали меня обратно в кровать. Так что я лучше буду пялиться в телевизор или спать. Спать очень здорово. Сны не снятся, и это тоже расслабляет.

– Как у тебя дела? – спросила Сэнди, закатывая мне рукав, чтобы измерить давление.

Как-то непривычно видеть свою руку такой худой. В моем сознании словно хранился другой образ. Но какой?

– Ховофо, – прошепелявил я с пластиковой ложкой во рту и потянулся за пультом, чтобы отключить звук на телевизоре, по которому шел какой-то боевик. Затем зачерпнул еще желе. – Ничего не вспомнил. Наверное, я самый безмятежный и беззаботный человек на свете.

– Правильный настрой! – улыбнулась Сэнди, записывая данные. Она всегда измеряла давление в это время.

Прошло два дня с момента, как я очнулся. Я не помнил своего имени, своего прошлого, зато твердо знал, что питаю слабость к желе. И к шоколаду. И к чипсам. Рисовые хлебцы не жалую и ем только с кофе. Пустой чай на вкус как моча, а молоко… Фу! Просто мерзость. Серьезно, кто по доброй воле пьет эту дрянь…

Раздался стук, и мысли резко стихли.

Сэнди поставила ширму на место и быстро побежала к выходу. Она обменялась с кем-то парой слов и попрощалась. Я услышал, как хлопнула дверь. Но я чувствовал, что не один в палате. Тут гость вышел из-за перегородки.

Не гость, а гостья.

Какие люди.

На этот раз моя знакомая заплела свои бесконечно длинные волосы в косу. Глаза подведены, на губах очень темная бордовая помада, ногти на руках выкрашены в черный. Одежда совсем не готская – красивая укороченная блузка с яркими маленькими цветочками, похожими на те, которые я намалевал в блокноте, и черные штаны, такие широкие, что их легко принять за юбку. Может, это правда юбка. Мне ли об этом судить?

– Привет, Роза! – воскликнул я с широкой улыбкой, сверкнув белоснежными зубами.

Зубы отличные – это я выяснил, внимательно изучив себя в зеркале. Пусть у меня торчат ребра, нет мышц и жира, зато лицо очень даже ничего. Правда, оно казалось незнакомым, но я предпочитал об этом не думать.

Нежданная гостья раздраженно потерла переносицу – наверное, жалея, что вообще пришла.

– Рокси. Меня зовут Рокси.

– Ой, извини. – Я прикинулся удивленным, хотя прекрасно помнил ее имя. Мне не так много приходилось запоминать. Я снова сунул в рот ложку с желе. – Вылетело из головы.

– Как и вся прошлая жизнь?

Один – ноль в ее пользу.

– Ну-ну, плохо говорить такое больному. Неужели в тебе нет ни капли сострадания?

Она тяжело вздохнула:

– Ты не болен. У тебя истощение, обезвоживание, куча ушибов, но ты не болен.

Я посмотрел ей прямо в глаза:

– Тогда скажи, кто я?

В первый ее визит я был привязан к кровати, теперь же мог свободно перемещаться по палате, мыться в небольшой душевой и есть. Что тут сказать? Я чувствовал себя новым человеком. Почти новорожденным, ведь у меня вообще нет воспоминаний. Я успел посмотреть какие-то сериалы, фильмы, новости… Давайте начистоту? Неудивительно, что я все забыл, живя в таком мире. На душе спокойнее, если не знаешь, что творится там, снаружи.

Рокси привело сюда явно не беспокойство о моем здоровье, не похожа она на такого человека. И синдрома спасателя у нее нет.