Бьянка Иосивони – Взлетая высоко (страница 46)

И это… хорошо. Это нормально – не хотеть этого. Все это время я винила себя в том, что родители страдают. Да, я причинила им боль – но они причинили мне такую же боль. В конце концов, никто из нас не виноват, мы пытались по-своему пережить утрату. Несмотря на то что я никогда не смогу гордиться тем, что чуть не сделала несколько недель назад, – я больше не стыжусь этого. И я точно знаю, что если бы Кэти была здесь, то порадовалась бы за меня.

Я смотрю на серый камень в безумной надежде на ответ, на какой-нибудь знак, но ничего не происходит. Только тишина и ветер, обдувающий мое лицо. Кэти больше нет, но она всегда рядом со мной, когда я думаю о ней. И она была со мной все это лето. Без Кэти я никогда бы не справилась. Пришло время прощаться.

Мне удается встать, хотя на это требуются огромные силы.

– Спасибо, что всегда была рядом со мной, Кэти. Спасибо, что научила меня быть смелой. И даже если ты больше не можешь надрать мне задницу, я все равно буду пытаться стать еще лучше. Ради тебя – но прежде всего ради себя.

В последний раз я смотрю на надгробие. В последний раз делаю глубокий вдох. Потом медленно разворачиваюсь и иду обратно к машине. Я сделала это. Я приехала сюда, хотя и боялась возвращаться. Я не сломалась. И я наконец поговорила с Кэти. Это ничего не меняет в том, что произошло, в том, что моя сестра умерла. Но это что-то меняет во мне, и только это сейчас важно.

Вернувшись домой и оказавшись в своей комнате, я усаживаюсь на кровать. Боже, я такая… замученная. Я так устала, визит на кладбище был чертовски утомительным. В то же время мне кажется, что с моих плеч свалился огромный груз. Будто все это время я носила на себе гигантский невидимый валун, который мешал мне дышать, а теперь… теперь он исчез. Я могу дышать свободнее и даже улыбаться, когда думаю о Кэти, несмотря на то что мне по-прежнему чертовски больно. Постепенно я начинаю понимать, что боль – это часть меня и она показывает, как сильно я любила Кэти.

Я делаю глубокий вдох, осматриваю комнату – задерживаюсь взглядом на маленьком деревянном ящике, который с момента моего возвращения домой стоит нетронутым на ночном столике. Это коробка воспоминаний. Я ни разу не прикоснулась к ней и, если быть до конца честной, забыла, что она вообще существует. Теперь я беру ее и ставлю себе на колени. Мне нужно мгновение, чтобы собраться с силами и открыть крышку: «Дорогая Хейли, это подарок от всех нас. Каждый внес что-то от себя».

На самом верху лежит маленький ловец снов с жемчугом и разноцветными перьями, напоминающими мне мои любимые серьги, которые я не надевала ни разу с тех пор, как рассталась с Фервудом. Я вынимаю из коробки ловца и рассматриваю его. Он прекрасен. На нем есть маленькая, подписанная от руки записка, которую я переворачиваю дрожащими пальцами.

«Чтобы ты всегда могла уснуть. Ловец снов будет держать кошмары подальше от тебя. От Эрика».

Я всхлипываю. Я только достала первый подарок из коробки, и уже в слезах. Видимо, я ошиблась, когда решила, что выплакала все слезы на кладбище. Но это другие слезы. Между слезами радости и благодарности и слезами горя лежит пропасть.

Затем я вытаскиваю маленький игрушечный автомобиль, имеющий удивительное сходство с моей красной «Хондой». Не глядя на записку, я уже знаю, что это подарок от Лекси. И я права, потому что снизу торчит сложенная бумажка, которую я осторожно разворачиваю. Что совсем не просто, так как мои пальцы дрожат, а на глаза вновь наворачиваются слезы.

«Твоей машине всегда будут рады в Фервуде. Так же как и тебе. Возвращайся скорее, Хейли!»

Я вытираю лицо от слез. Когда я немного успокаиваюсь, то вытаскиваю из деревянного ящика следующий предмет. Это конверт с картой. На обратной стороне написано: ваучер на бесконечное количество мотоциклетных туров.

Я искренне смеюсь, так идеально этот предмет характеризует Клэя. Чем дальше, тем больше тоска в моей груди усиливается – подарки просто невероятные. Я хочу снова увидеться с Лекси, пусть даже она и будет возиться с моей «Хондой» в мастерской. Хочу снова прокатиться на мотоцикле с Клэем. И я хочу вернуться в Фервуд – к людям, которых люблю.

Мое сердце на секунду останавливается только для того, чтобы забиться еще быстрее. Я хочу вернуться в Фервуд. Хочу обратно… домой. Потому что после всего, что произошло, именно это место стало для меня домом. Не только из-за Чейза, Лекси, Эрика, Клэя и Шарлотты, но и из-за Бет, угрюмого мистера Керриджа, Джазмин и Мэри Энн Уиттакер и их великолепного книжного магазина, из-за всех людей, с которыми я познакомилась. Именно они заставили меня почувствовать себя частью чего-то большего.

Снова мне приходится вытирать щеки, но на этот раз это не слезы горя.

Сейчас я вытаскиваю книгу, которую, должно быть, упаковала Шарлотта. Я не могу удержаться от улыбки, когда поглаживаю корешок «Волшебника страны Оз». В записке к подарку сказано, что это ее любимая книга с самого детства.

«Эта книга делала меня еще счастливее в хорошие времена и помогала в трудные. Как и рассказ об Эмико, который я, конечно, буду перечитывать довольно часто. Спасибо, что поделилась со мной волшебным светом, Хейли. Тебе удалось не только совершить рискованное путешествие в одиночестве, но и дописать рукопись. Ты можешь одолеть все что угодно, я это знаю. Шарлотта».

Боже, я понятия не имею, чем заслужила таких невероятных друзей. Я ненадолго прижимаю книгу к груди и глубоко вдыхаю запах страниц, затем кладу ее к остальным вещам, которые разложила вокруг себя на одеяле. Я думала, что мне нечего терять. Что я была совершенно одна, словно невидимка. И что не было никакой разницы, есть я на этом свете или нет. Я вспоминаю о том пятничном утре, и все внутри сжимается от ужаса.

Но теперь я не одна. И мне есть что терять.

Я уже хочу отодвинуть деревянный ящик в сторону, когда замечаю бумагу на его дне. Еще один конверт, при виде которого мое сердце начинает биться как сумасшедшее. Осторожно вынимаю его и переворачиваю. Он не подписан, но я догадываюсь, от кого он. Просто знаю это. И, когда я открываю конверт и понимаю, что находится внутри, на короткое мгновение мой мир останавливается. Очень медленно я вытаскиваю билеты с музыкального фестиваля, на котором побывала с Чейзом. К ним даже прилипли какие-то блестки, теперь они рассыпаны и по моим пальцам.

Я не могу решить: смеяться мне, плакать или втайне проклинать Чейза. Его подарок напомнил мне о самом прекрасном дне лета, о дне, который мы провели вместе. Я поехала на фестиваль не ради Кэти, не для того, чтобы быть смелой и исполнить данное сестре обещание, о нет. Я сделала это для себя, и Чейз помог мне в этом, так как знал, как это важно для меня.

Я кладу билеты на кровать. Когда четыре месяца назад я села в свою машину, то была твердо убеждена, что посвящу это лето Кэти и сделаю все возможное, чтобы стать человеком, которого она всегда видела во мне, но которым я не осмеливалась быть. Теперь я понимаю, что всегда была смелой. Я жила не только ради Кэти, не только ради того, чтобы заставить ее гордиться мной, но, возможно… и ради себя.

После несчастного случая я не могла жить, как раньше, не могла делать вид, что ничего не произошло. Я не могла и искать виноватого, как мои родители, подавшие иск против колледжа. Я нуждалась в сестре, потому что просто не умела жить без нее. И это лето… Мы провели его вместе. Кэти придавала мне смелости всякий раз, когда я писала ей или отправляла голосовые сообщения, я чувствовала поддержку. Да, это глупо, но это так.

Недавно Чейз спросил: что бы я загадала, если бы у меня было желание.

Правда в том, что я бы хотела вернуть Кэти. Она нужна мне, но я также постепенно начинаю осознавать, что могу существовать без нее, что могу жить без нее, несмотря на то что мне больно. Это лето подарило мне открытия: я не всегда буду скорбеть. Я никогда не была счастливее, чем в день музыкального фестиваля, билеты на который сейчас держу в руках.

Чувствовать – вот что значит быть живой. И я рада, что наконец все возвращается на круги своя.

Я жива. И если бы Кэти была рядом, я знаю, она чертовски бы мной гордилась.

Дверь открывается, и вдруг рядом с кроватью на коленях оказывается мама.

– Боже мой, Хейли! Что происходит? Что случилось?

Я качаю головой, чтобы успокоить ее, но это, похоже, не работает. Ее лоб наморщен, глаза распахнулись от ужаса, и мама так крепко сжимает мою руку, что я не уверена, сумеет ли она не упасть без меня.

– Ничего не случилось, – выдавливаю я, свободной рукой вытирая уголки глаз. – Просто… я…

Боже, как я могу выразить весь этот вихрь чувств и эмоций словами? Как я должна заставить маму понять, что на самом деле происходит в моей душе?

– Мама… – Я снова пытаюсь улыбнуться, хотя обжигающие слезы продолжают течь по щекам. – Как… как можно чувствовать себя такой счастливой и одновременно бесконечно грустной?

Она глубоко вздыхает, и морщины у нее на лбу немного разглаживаются.

– Ты можешь чувствовать все что захочешь, дорогая. Радость и грусть одновременно. Это не может быть правильным или неправильным. Это твои чувства.

Она улыбается, хотя я понимаю, что она все еще беспокоится обо мне.

– Я была на кладбище, – тихо говорю я и, должно быть, ненадолго замолкаю, потому что от долгих рыданий у меня началась икота. – И потом я… открыла прощальный подарок от друзей.