Бьянка Иосивони – Взлетая высоко (страница 29)

Папа смеется, а дядя Александр широко улыбается. Эти двое ярые фанаты пива, но еще они спроектировали один из местных пивоваренных заводов, а другой полностью реконструировали. То, что за работу они получили не только деньги, но и ящики пива, очень их радовало. Маму и тетю Джазмин этот факт обрадовал гораздо меньше.

– Х-м-м, – протягивает Ксандр, легонько поглаживая сына по спине. – Погода совсем паршивая выдалась? – он указывает на Джоша. – Ты такой же бледный, как стена, приятель. Я думал, в Мексике больше солнца.

Джош смущается, но всего на секунду. Затем по его лицу расползается небрежная улыбка.

– Я поехал туда не из-за погоды. Не хочу вдаваться в подробности, но, возможно, я провел много времени в спальне, – добавляет он, подмигивая.

Ксандр смеется, но освобождает Джоша от дальнейших расспросов.

Не знаю, стоит ли мне вздохнуть с облегчением, восхититься братом за эту ложь или свернуть ему шею. Он вкратце описал алиби, которое придумал, чтобы я мог подтвердить его рассказ. Но некоторые детали своей истории он забыл упомянуть… или это сейчас была импровизация?..

– Ты был в Мексике? – вернувшись из кухни с тарелкой, полной свежих вафель, мама вклинивается в разговор. Она передает одну из вафель Джошу, но осуждающе смотрит на меня. – Чейз, ты ничего об этом не говорил.

Да и как мог? Эту информацию я сам получил пять дней назад.

Я стискиваю зубы, но заставляю себя пожать плечами:

– Джош был занят, а я не запоминал, где он шатается.

Еще одна ложь, и она так легко слетает с губ, что мой желудок сжимается. Я кладу вилку, хотя моя тарелка наполовину полна, потому что уже не могу думать о еде. Джош продолжает сочинять: о том, как побывал в крутом баре в Техасе, как встретил в Мексике волшебную девушку и та вскружила ему голову. Его рассказ идеален, полон сотни деталей, даже я бы купился, если бы не знал, что произошло на самом деле. Джошуа Уиттакер – идеальный лжец.

Я сжимаю кулаки. И вдруг все возвращается на свои места. Весь гнев. Страх. Непонимание. Джош вернулся пять дней назад и до сих пор притворяется, что все по-прежнему. Будто он тот же человек, что и до клиники. Будто он никогда не впадал в зависимость, никогда не дрался в притонах, не заставлял брата выплачивать его долги. Он втирает родным дешевую историю о безумно прекрасных летних месяцах, хотя мы оба знаем, что нет ничего лучше правды.

Больше всего на свете я хотел бы врезать ему и спросить, что, черт возьми, он на самом деле думает о том, что произошло. Кроме Лекси, я единственный, кто знает, где Джош провел последние шестьдесят дней. Как же ему тогда было хреново. И он даже не счел нужным обсудить со мной свою выписку? Или он все-таки собирается рассказать родителям правду? Хотя нет, он же попросил меня подыграть в его лживом спектакле. Какого хрена?

– Ну, – улыбаясь, говорит мама, – в следующий раз, когда увидишь ту волшебную девушку, передай ей наше сердечное приглашение. Ей будут рады здесь в любое время.

Джош на мгновение замирает, но потом широко ухмыляется:

– Спасибо, мам. Я это очень ценю.

Лекси смотрит на него, потом на меня, но я могу лишь скептически покачать головой. Он что, мать твою, серьезно?

А мама? Не могу поверить, что она только что озвучила это приглашение, хотя никогда не встречалась с мифической девушкой Джоша и даже не слышала о ней. В отличие от Хейли, о которой я определенно говорил больше одного раза за последние недели и с которой она уже знакома. Но эй, зачем родителям приглашать мою девушку, если вместо этого они могут позвать случайную подружку Джоша – которая даже не существует!

Я отодвигаю стул и встаю, привлекая к себе слишком много внимания.

– Джош? У тебя есть минутка?

– Конечно. – Он следует за мной через гостиную в кухню, где мы, я надеюсь, окажемся за пределами слышимости.

С большей силой, чем нужно, я захлопываю за братом дверь.

– Ты издеваешься надо мной?!

Он вопросительно хмурится.

– Что ты имеешь в виду?

– Это! – Я указываю в сторону зимнего сада. – Шоу, которое ты устроил.

По крайней мере, ему хватает порядочности, чтобы устыдиться.

Ненадолго, но все же.

– Я должен был придумать что-то, что можно рассказать, – тихо объясняет брат, засунув руки в карманы джинсов. – Я же говорил тебе об этом в офисе. Кроме того, не было похоже, что мы могли бы обдумать этот план вместе, ведь в конце концов ты полностью проигнорировал мои звонки до выписки.

– Да, потому что ты, идиот, пронес наркоту в реабилитационную клинику!

Он застывает в испуге.

– Не мог бы ты быть так любезен и говорить тише, пожалуйста? Семья не должна знать об этом, как и соседи.

– Пошел ты.

Вот и все. С меня хватит. Когда я собираюсь уходить из кухни, Джош хватает меня за руку и останавливает.

– Прости, ладно? – говорит он. – Сколько раз я еще должен извиниться?

– Может быть, пока я тебе не поверю? Или как насчет ради разнообразия сказать правду?

– Правду? – недоверчиво повторяет он, коротко рассмеявшись. – Значит, ты хочешь, чтобы я рассказал нашим родителям, что их старший сын – бывший наркоман, который не справился с их ожиданиями, поэтому утонул в коксе? Что ему пришлось лечь в реабилитационную клинику, потому что однажды он чуть не сдох от передоза? Что он неудачник, который ничего не может исправить и у которого пятизначные долги? Да, конечно, – Джош презрительно фыркает и отпускает меня. – Уверен, мама и папа будут в восторге.

– Они поймут, – возражаю я.

Но Джош только качает головой. Он пробегает взглядом вверх-вниз по кухонному островку и поправляет рукой волосы.

– Я не могу сказать им правду. Они будут думать, что я неудачник. Я тоже так считаю, но не хочу, чтобы об этом узнала вся семья.

Я сжимаю кулаки, но заставляю себя сохранять спокойствие. Один из нас должен оставаться в здравом уме.

– Что тогда? Ты предпочтешь рассказывать им лживые истории о путешествиях и воображаемых подружках? Ты действительно думаешь, что тебе это сойдет с рук? Ты действительно думаешь, что можешь жить, как раньше? Тебя выписали из клиники. Ты сделал это. Поздравляю! Но ты не можешь притворяться, что ничего не случилось. Будто не эта жизнь, в которую ты снова погружаешься – прямо сейчас! – привела тебя к зависимости.

– Ты говоришь, как мой нарколог.

Я закатываю глаза.

– Черт возьми, Джош, я серьезно! Даже если ты чист сейчас, дома ничего не изменилось. Родители возлагают на тебя свои ожидания – они не отступили. Ты же слышал папу и дядю Александра, ты был там, когда они говорили о планах расширения и твоей роли в нем. И ты просто хочешь притвориться, что эта работа всегда была твоей мечтой?

– Подожди… – Джош опирается о кухонный островок и словно приковывает меня к месту своим тяжелым взглядом. – Дело вовсе не во мне, да? Или по крайней мере не только во мне. Ты так же застрял, как и я. Ты признался им, что тебя не интересует архитектура и тем более работа в фирме?

Я стискиваю зубы. Дерьмо. Разговор пошел не в том направлении. Определенно нет. Кроме того, моя жизнь не имеет никакого отношения к делу, и Джош последний человек, с которым я хочу говорить о своем будущем.

– Не впутывай меня в это, – выдавливаю я. – То, что я делаю или не делаю, не имеет ничего общего с твоими дерьмовыми решениями.

Джош громко смеется.

– Правда? Так вот почему ты расстроен. Не из-за меня. На меня тебе плевать, это мы оба поняли по прошлой неделе, иначе бы ты перезвонил. Но нет, все дело в тебе, младший брат. В Чейзе Уиттакере и его будущем. Дай угадаю: если я не признаюсь родителям, ты тоже не сможешь? У тебя не хватит смелости сказать им правду, если я не сделаю это первым и не приму на себя весь удар. Разве не так?

Если бы не кухонный островок, кастрюли, сковородки и баночки со специями между нами, я бы врезал Джошу. Я с трудом держусь, чтобы не выйти из себя и не ударить его. Но я этого не делаю. Ведь возможно… при определенных обстоятельствах… он прав. Не во всем, но небольшая часть того, что он только что сказал мне в лицо, – правда. Я делаю то же самое, что и он – не говорю родителям правду. Я держу рот на замке. Лгу всем окружающим. Не только ради Джоша, но и ради себя самого. И это делает меня чертовым лицемером.

– Что же? – продолжает Джош. – Язык проглотил? Или ждешь, когда можно будет броситься в драку, как раньше? Хотя, кажется, ты это уже сделал, – добавляет он, кивком указывая на меня. На мое лицо. На синяк. На почти зажившие ссадины на костяшках пальцев.

– Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к нашему делу, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

– Да неужели? – допытывается он. Боже, брат всегда был таким раздражающим? – Тогда с чем это связано?

Это его не касается. Я качаю головой и делаю шаг назад. Хватит. У меня предостаточно проблем, мне не нужны еще и проблемы Джоша. Он хочет лгать всем вокруг и играть в идеальный мир? Пожалуйста. Вперед. Но он не должен ожидать, что я и дальше буду подыгрывать ему.

Я направляюсь к двери, чтобы выбраться отсюда, из кухни и из этого дома, потому что, черт возьми, я едва могу дышать, но голос Джоша меня останавливает.

– Ты серьезно? – кричит он. – Ты серьезно, твою мать? Ты пытаешься учить меня жизни, но если я отвечаю тебе тем же, ты убегаешь? Вау. А я думал, что ты хоть чему-то научился после трагедии с Джаспером.