Бьянка Иосивони – Взлетая высоко (страница 21)
Я замечаю, как они заговорщически переглядываются в сомнениях, но решаю игнорировать этот факт. Чейз и я… У нас было прекрасное лето. Лучше, чем я могла пожелать. Но никто не говорил, что так будет вечно. Ничто не вечно. Иногда самые важные люди просто исчезают из твоей жизни независимо от того, как отчаянно ты хочешь их удержать.
– Он любит тебя. – Лекси следит за моей реакцией. – Надеюсь, ты это понимаешь.
Я так сильно стискиваю вилку, что у меня начинают болеть пальцы.
– Я знаю.
Боже, и откуда я это знаю? Его лицо, его взгляд, наше прощание прошлой ночью навсегда запечатлелись в моей памяти. Но разве то, что мы прощаемся сейчас, значит, что это навсегда? Мы все еще можем созваниваться по телефону. И писать друг другу. И, может быть, даже увидимся. Когда-нибудь, когда мне станет лучше, а у него будет меньше дел. Может быть, это случится в далеком будущем, но это гораздо больше того, на что я могла бы надеяться.
Тишина повисает над столом, пока мы едим завтрак. Атмосфера не такая расслабленная, как мне бы хотелось, я замечаю обеспокоенные взгляды, устремляющиеся в мою сторону, но все не так уж и плохо. Я просто благодарна за то, что мы это делаем, за то, что мы можем сидеть здесь вместе, и подруги больше не задают мне вопросов о Чейзе.
Неожиданно Лекси громко хлопает ладонью по столу:
– Мы должны совершить что-то веселое!
Я морщусь, а Шарлотта от испуга давится смузи.
– Извини, – корчит гримасу Лекси и пододвигает к ней стакан воды. – Теперь серьезно: сегодня твой последний день в Фервуде, и мы должны что-то сделать с твоим мрачным настроением.
– Пожалуйста, пусть это будет что-то, что не доведет меня до суицида, – бормочет Шарлотта, кашлянув еще пару раз, а затем вытирает уголки глаз. И тут она резко останавливается. – Подожди, я не это имела в виду. Это…
– Господи! – взрываюсь я. – Все нормально. Вы можете шутить. Вы можете использовать идиомы в моем присутствии. Не начинайте вдруг странно вести себя по отношению ко мне. Пожалуйста, не делайте этого.
Они снова переглядываются. Лекси засовывает себе в рот большой кусок блинчика, долго жует его, проглатывает и громко заявляет:
– Этот завтрак до смерти хорош.
– Да, – сухо отвечает Шарлотта, ковыряясь во фруктовом салате. – Все эти калории убьют тебя.
Лекси пожимает плечами и выливает на свою тарелку еще больше сиропа.
– По крайней мере, я уйду из жизни сытой.
Уголки моего рта сами собой ползут вверх.
– Это все-таки лучше, чем умереть со скуки, – бормочу я, глядя в свой стакан.
Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, а затем одновременно начинаем смеяться. И это так здорово – смеяться вместе с друзьями и больше не думать о проблемах. Как хорошо быть здесь. Здесь и сейчас. С этими людьми. И если бы не черная дыра в моей груди, не эта бесконечная пустота, я бы могла поверить, что рада быть живой.
– Возвращаясь к теме, – Лекси запивает последний кусок блинчика кофе. – Давайте сделаем что-нибудь дикое? Это твой последний день здесь, в Фервуде, и он должен запомниться.
Я заставляю себя улыбнуться, ведь мне не хочется думать о прощании. Мама и папа только и ждут, когда мы сможем вернуться домой. Я делаю глубокий вдох и приказываю себе расслабиться. Наверно, я должна радоваться этому или хотя бы испытывать облегчение, но нет. Как я могу радоваться возвращению туда, где мы с Кэти выросли? Там мне будет не хватать ее еще больше. Но в то же время я знаю, что должна это сделать – вернуться домой. Это правильно. Должно быть так.
– Хорошо, – запоздало отвечаю я и киваю. – Давайте что-нибудь сделаем.
А потом я окончательно оставлю Фервуд и всех его жителей позади…
Глава 11
Я снова и снова читаю сообщение Лекси, но все еще не хочу верить в него. Значит, на этом все? Хейли на самом деле покидает город и возвращается в Миннесоту? Неужели ей правда так легко оставить все позади? Как только эта мысль всплывает у меня в голове – вместе с привкусом горечи во рту, – я фыркаю. Конечно, она может оставить все позади. Она хотела сделать это раньше. И хотя я рад, что на этот раз она делает выбор в пользу семьи, в каком-то смысле это все равно означает следующее: я больше не увижу ее. И, черт меня побери, это больно.
В то же время я благодарен вселенной за то, что родители Хейли появились здесь и, по всей видимости, готовы по-настоящему позаботиться о ней. Кажется, они наконец осознали, что у них есть еще одна дочь и она жаждет их внимания и заботы.
Вздохнув, я опускаю телефон и потираю лицо. Хотя у меня в руке смартфон, я все равно не имею понятия, сколько сейчас времени. Снаружи светит солнце. Птицы громко щебечут. Мимо проезжает машина, слышится лязг велосипеда. Мне нужно встать. Принять душ. Надеть свежую одежду. И отправиться к своей семье, чтобы продолжить делать вид, что все в порядке. И все это, только чтобы не думать о том, что Хейли вот-вот уедет. Сегодня днем она прощается с нашими общими друзьями – но не со мной, мы уже попрощались друг с другом, и я обещал ей больше не появляться в ее жизни.
– Доброе утро-о-о-о! – Фил распахивает дверь, проносится по комнате, готовится к прыжку и приземляется на меня на полной скорости.
Я стону, потому что малыш становится все тяжелее, но я не могу удержаться от смеха.
– Мама говорит, чтобы ты встал и спустился вниз, иначе тебе не достанется завтрака, – сообщает он мне со смертельно серьезным выражением лица. Он все еще немного шепелявит, но я понимаю каждое его слово.
Тем не менее я прилагаю всевозможные усилия, чтобы оставаться таким же серьезным, как и он, и киваю.
– Это было бы очень плохо. Но я не могу встать, пока ты лежишь на мне, приятель.
Теперь Фил ухмыляется, демонстрируя дырку в зубах.
– Ничего страшного. Больше еды для меня! – С этими словами он спрыгивает с кровати и убегает.
– Что ты сказал? – Я отбрасываю одеяло в сторону и мчусь за ним, но он такой шустрый. Фил раньше меня добирается до лестницы и бежит вниз с таким оглушительным визгом, что я морщусь. Однажды мы должны отучить его от этого визга. Но эй, по крайней мере я наконец проснулся.
– Чейз! – из кухни раздается мамин голос. – Твоя еда остывает.
– Я сейчас! – ору я в ответ и, честно говоря, не знаю, смеяться или плакать. Через пару секунд я выбираю третий вариант и шагаю в ванную.
Хотя я ночую дома во время каникул и, когда это возможно, на выходных, находиться здесь все еще странно. Может быть, потому что в Бостоне я делю кухню со всем этажом общежития и никто не готовит мне завтрак и не следит, чтобы я вовремя встал. Я как-то уже отвык от этого. И хотя забота, которую получаешь дома, имеет свои преимущества, часть меня не может дождаться, чтобы вернуться в кампус. Не то чтобы я сильно скучал по колледжу, но мне не хватает свободы.
Я прыгаю под душ и за несколько минут заканчиваю все важные дела в ванной, затем беру первую попавшуюся одежду из шкафа и одеваюсь. В футболке и джинсах, но все еще небритый и босой, я спускаюсь на кухню.
Папа уже сидит на своем обычном месте за кухонным столом, на носу очки для чтения, а в руках газета. Фил расположился на стуле и с таким энтузиазмом ковыряется в яичнице, как если бы не ел неделями, а мама тем временем наливает чашку кофе, которую затем отдает мне.
– Доброе утро, – она похлопывает меня по плечу.
– Спасибо, мам, – бросаю я и, садясь за стол, делаю глоток. Кофе горячий и крепкий. Точно такой, какой предпочитает отец и к какому привыкли мы все.
– Ты хорошо спал? – Улыбаясь, она берет со сковороды бекон и два тоста из тостера, которые добавляет к яичнице на тарелке.
Я бормочу что-то невнятное. Ладно, по крайней мере теперь понятно, что мы с Филом родственники. Он ухмыляется и продолжает набивать рот едой.
Мама, похоже, воспринимает мой ответ, как «да», и не продолжает расспросы. Я рад этому, потому что правда в том, что я едва смог уснуть. Я оставил Хейли с Лекси и Шарлоттой, но просто не мог выбросить наш разговор из головы. О том, чтобы выспаться, нечего было и думать.
Лекси только что вернулась, но я не знаю, понравятся ли мне последние новости или нет. Нет, вру. Мне точно не понравятся. Если бы что-то зависело от меня, я бы оставил Хейли здесь вместо того, чтобы отпустить ее домой, но это не мне решать. Кроме того, это бы было совершенно бессмысленно, так как в воскресенье я должен вернуться в Бостон, чтобы переехать в свою новую комнату в общежитии и с понедельника начать посещать первые лекции и семинары. Даже если бы Хейли осталась здесь, в Фервуде, мы бы все равно не виделись. Какой же отстой.
Я чувствую на себе обеспокоенный мамин взгляд, но она ничего не спрашивает. Что бы папа ни сказал ей о моем подбитом глазе, кажется, она верит этому объяснению. С одной стороны, я благодарен отцу за это, потому что мне не придется лгать ей в лицо. С другой стороны, это так идеально описывает отношения в нашей семье, что мне больше всего хотелось бы иронично рассмеяться. Мама и папа принимают любое объяснение, даже самое нелепое, до тех пор, пока оно вписывается в их мир. А что не вписывается, тому просто не место в нашей семье.
Внезапно входная дверь распахивается. Слышен звук шагов, а также звон ключей.