Бьянка Иосивони – Взлетая высоко (страница 18)

– Хочешь, отведу тебя обратно в закусочную?

Она молча кивает, и мы отправляемся к закусочной. Она достает из кармана мобильник и печатает сообщение. Наверно, своим родителям, которые остались в баре. Я мельком видел их, когда пришел, но желания пообщаться с ними у меня не возникло. Если бы они этого захотели, то я бы не противился, но в конце концов я вполне могу себе представить, какое дерьмовое первое впечатление наверняка произвел на них. Парень с подбитым глазом, который, скорее всего, был замешан в драке и поздно ночью привел их дочь в закусочную. Я фыркаю. Не хватало только мотоцикла и байкерской куртки, но это стиль Клэйтона, а не мой.

По дороге Хейли не говорит ни слова. Она уставилась в одну точку на земле, почти механически ставя одну ногу перед другой. Будто никак не могла дождаться, когда наконец вернется в свою комнату. И дело не в том, что сейчас с ней именно я. В течение дня она ответила на мои сообщения, но совсем кратко и без подробностей. Ни о ее первом сеансе, ни о разговоре с родителями, ни о том, что происходит сейчас, она не рассказала. Если бы я не знал ее лучше, то предположил бы, что Хейли намеренно держит меня на расстоянии. Но надеюсь, что мне показалось. Боже, я очень на это надеюсь.

– Хочешь посидеть? Еще что-нибудь поесть? – спрашиваю я, как только мы добираемся до закусочной. Сегодня внутри много народу, потому что еще ранний вечер, чуть позже восьми. Местные жители и туристы ужинают, а группа подростков, попивая молочные коктейли, собралась в зоне отдыха.

Хейли отрицательно качает головой и спешит к лестнице. Я ненадолго застываю, киваю в знак приветствия Марисоль, у той вечерняя смена, а затем следую за Хейли наверх. Перешагиваю через ступеньку, потому что мрачное предчувствие внутри продолжает нарастать. Что-то не так. Я знаю. И с каждой секундой это становится очевидным.

Хейли уже в своей комнате, когда я туда вхожу. Она положила сумку, сняла сандалии и включила прикроватную лампу. И она так же неподвижна, как и в прошлый раз. Как во время нашего последнего прощания. Только теперь она не поворачивается ко мне спиной, а стоит посреди комнаты и так сильно дрожит, будто мы вернулись прямо из снежной бури.

Не говоря ни слова, я подхожу к ней и беру ее руки в свои. Они ледяные. Хейли выглядит настолько несчастной, что я не могу не притянуть ее к себе.

Она обнимает меня и цепляется пальцами за футболку. Понятия не имею, в чем дело, или, может, что-то случилось, поэтому просто крепко прижимаю ее к себе и глажу по спине. Не знаю, поможет ли ей это. Что бы я ни сказал или сделал, поможет ли ей это или только усугубит ситуацию? Я просто не знаю. Даже с Джаспером я не чувствовал себя таким бессильным, и это дерьмовое чувство. Я бы сделал все, чтобы помочь Хейли, но понятия не имею, как.

– Ты хочешь поговорить? – наконец еле слышно спрашиваю я, потому что мы стоим, так тесно прижавшись друг к другу, что мой рот оказывается на уровне ее уха.

Она качает головой и цепляется за меня чуть крепче. И тогда я чувствую их. Слезы. Хейли не шмыгает, не всхлипывает, но молча плачет – и все во мне болезненно сжимается.

– Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно? – Я не отпускаю Хейли, прижимаю руки к ее щекам и ловлю испуганный взгляд.

Ее глаза заволокло слезами – такое чувство, будто кто-то вонзил нож мне в грудь. Ненавижу видеть ее такой. Но еще больше я ненавижу то, что она страдает и я ничего не могу для нее сделать. Да и как? Я до сих пор не знаю, этим летом я познакомился с настоящей Хейли – или с кем-то, кем она хотела быть. Я до сих пор не знаю, кто эта девушка на самом деле.

Я проглатываю разочарование и большими пальцами вытираю ее слезы.

– Поговори со мной…

– Я видела тебя с… с Мией и…

Это все? Именно это ее расстроило? Я качаю головой.

– Мы давно не виделись и просто поболтали. Вот и все. Она в городе с мужем и сыном.

Хейли издает невеселый смешок.

– Почему все думают, что я ревную?

Я опускаю руки.

– А это так?

– Нет, – решительно отвечает она, но тут же прячет лицо. – Ладно, да. Немного. Но только к тому, что у тебя было с ней раньше. К тому, что у тебя может быть с другой женщиной. И ты это заслужил, Чейз. Ты заслуживаешь намного больше, чем… чем…

– Чушь, – я не хочу этого слышать. Или вести с ней этот разговор. Не сейчас. Не завтра. Никогда.

Но Хейли, похоже, еще не закончила. Она освобождается из моих объятий и отступает к окну.

– Кто захочет быть с девушкой, которая пыталась покончить с собой?

Мы оба застываем, когда эти слова слетают с ее губ. Глаза Хейли расширяются от ужаса, но она не забирает их обратно. Она не забирает слова обратно, а оставляет все как есть.

Боже… Я тереблю волосы и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она ошибается. Она чертовски ошибается и даже не осознает этого.

– Я, – твердо заявляю я. – Окей? Я хочу быть с такой девушкой.

Она не шевелится, замирает как вкопанная. Проходит несколько мгновений, когда не слышно ничего, кроме нашего дыхания.

– Я думаю… – Хейли сглатывает, заламывает пальцы и тут же прекращает, едва заметив, что делает, и смотрит мне в глаза. – Думаю, будет лучше, если я вернусь домой с родителями.

Я шокирован. Я в замешательстве и не знаю, что сказать.

– Вернуться… в Миннесоту? – нерешительно размышляю я. Вернуться в то место, откуда она сбежала в начале лета. Вернуться в то место, что находится более чем в тысяче миль отсюда. Черт, если я не ошибаюсь, Миннесота находится в другом часовом поясе.

Хейли не выпускает меня из виду.

– Да.

– Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

– Я не знаю, – тихо признается она. – Не знаю, чего хочу или какой должна быть моя жизнь теперь. Но я видела ее конец, Чейз, видела его. Я сделала все, что хотела, все, что на самом деле жаждала испытать – и многое другое. Это должно было… это просто должно было закончиться.

Я стискиваю зубы, ее слова похожи на удар в живот.

– Думаешь, Кэти бы этого хотела? Или Джаспер? – Джаспер, который точно знал, что однажды наступит конец, но все равно продолжал бороться.

Хейли в ужасе таращится на меня.

– Это нечестно… – шепчет она.

Да, это так. И, может быть, мои слова делают меня тварью, но я считаю, что она должна услышать правду. Она действительно должна все понять.

– Я… я понятия не имею, что мне делать дальше. – Она подходит к кровати, опускается на нее и зарывается лицом в руки.

– Эй… – За два шага я оказываюсь рядом с ней, встаю перед ней на колени и беру за руки. – Это нормально. Никто не ожидает от тебя, что ты просто продолжишь делать вид, будто ничего не случилось, – она качает головой, но я рядом, стараюсь отогнать от нее сомнения. И даже если я возненавижу себя за это, я все равно должен произнести следующие слова: – Если это на самом деле то, чего ты хочешь, то езжай домой со своими родителями. Хорошо? Я могу навестить тебя на весенних каникулах в Рондейле, и мы…

– Нет, – ее голос не такой ледяной, как в прошлый раз, но такой же тихий и… слабый? Он такой, вашу мать, слабый, словно Хейли давно отказалась от борьбы. – Ты не сможешь меня навестить.

Я застываю. Потому что все это чертово дежавю. Потому что не хочу признавать, что это на самом деле происходит. Хейли снова отталкивает меня.

– Почему нет? – допытываюсь я.

Впервые за вечер она отвечает, ничего не скрывая. Ни своих чувств, ни своей боли.

– Потому что все, что я написала в предсмертной записке, было серьезно, – ее голос – просто приглушенный шепот. – Ты заслужил лучшую жизнь. Великого будущего. Но… я не могу быть частью этого. Не знаю как. И не хочу, чтобы из-за меня тебе пришлось ограничиться малым.

Я застываю в ужасе.

– Это совсем не так.

– Так. Ты уже это делаешь, – она встает. И хотя Хейли выглядит чертовски хрупкой, она все равно продолжает: – Ты жертвуешь собой. Из-за меня. Из-за своей семьи. Из-за своего брата. Ты… С утра пятницы мы ни разу не говорили о том, что произошло. Это неправильно, то, что я чуть не сделала с собой.

– Что ты хочешь от меня услышать? – Я медленно выпрямляюсь. – Ты хочешь, чтобы я злился на тебя? Разочаровался? Я должен накричать на тебя? Бросить тебе в лицо какие-нибудь обвинения за то, что ты все это время водила меня за нос? За то, что ты не была со мной честна? Неужели я должен осуждать тебя за то, что тебе было так плохо, что ты не нашла другого выхода? Прости, но ты можешь забыть об этом. Ты этого не получишь. Не от меня, – я провожу руками по лицу. Заставляю себя сделать глубокий вдох и сохранять спокойствие, хотя хочется что-то разбить. Но больше всего на свете мне хочется убежать, сесть в свой «Додж» и просто уехать. Прочь отсюда. Подальше от этой дерьмовой ситуации и неприятного разговора.

Хотя я прочитал прощальное письмо Хейли всего один раз, каждое слово из него врезалось в мою память. Я до сих пор точно помню, какие чувства оно вызвало во мне. Страх и паника по-прежнему со мной, боксерский бой и два дня, которые я провел с Хейли, этого не изменили. Чем больше я смогу видеть ее, говорить с ней, тем меньше буду волноваться, но я не думаю, что чувство страха когда-нибудь исчезнет. Не после всего, что случилось.

Возможно, я просто обманывал себя, когда думал, что ничего не изменится. Правда, одно остается прежним: Хейли чертовски важна для меня. Ничто и никто не может этого изменить.