Бьянка Иосивони – Магия крови (страница 52)

– Хорошо. Даю тебе время до вечера, чтобы найти четырех добровольцев. Сам ты останешься здесь. Никто не знает, когда понадобятся твои навыки охотника на духов.

Я машинально сделал шаг вперед и почувствовал, как Кейн дернулась, словно пытаясь меня остановить.

– Я вызываюсь добровольцем для этой миссии.

– Исключено, – покачал головой Грант. – Ты предвзят. Нельзя допустить, чтобы в случае сражения ты встал не на ту сторону.

Он что, шутит?

– Я никогда не выступлю против охотников.

– Прости, Уорден. К сожалению, в прошлом ты не раз доказывал, что на тебя нельзя положиться. Ты останешься здесь, это не обсуждается, – решительно сказал Грант. – Радуйтесь, что я не заключил вас под стражу за безрассудство. Не заставляйте меня пожалеть.

Я плотно сжал губы, чтобы не наговорить лишнего. Если бы дело касалось только меня, я не стал бы терпеть упреки. Теперь мне не хотелось навредить своими действиями Кейн. Попав под стражу, мы окажемся полностью изолированы от происходящего – и от Жюля. Я не мог поступить так с Кейн, потому что, вопреки мнению Гранта, на меня можно положиться. Я просто терпеть не могу глупые правила.

– Маэль, тебе удалось что-нибудь узнать за прошедшее время? – продолжил Грант.

Доктор Кивела шагнула вперед. Я никогда раньше не видел ее без белого халата и стетоскопа, но ради собрания она сняла и то и другое, а седые волосы собрала в пучок. По лицу видно, что последние несколько ночей она тоже не спала.

– Да, архивариусам удалось взломать ноутбук Джеймса.

– И?

Доктор Кивела поджала губы, давая понять, что ее следующие слова нам не понравятся.

– Мы нашли доказательства того, что количество вампиров продолжает уменьшаться. Это естественно, ведь каждый вампир может создать только одного себе подобного, а за последние тридцать-сорок лет охотники стали действовать более умело. Судя по всему, Исаак хочет с этим бороться. Он поручил Джеймсу найти способ обращать людей без укуса. Основой послужили исследования Джеймса по созданию сыворотки для предотвращения или даже излечения вампиризма. Можно предположить, что это исследование и стало причиной, по которой Исаак много лет назад напал на Джеймса и обратил его.

При последних словах доктор Кивела взглянула на меня, и по моему телу как будто пробежал электрический разряд. Мы так и не нашли объяснения тому, почему вампиры вторглись в дом моих родителей и почему Исаак появился там лично. Но если предположить, что он и правда прознал об исследованиях отца, то произошедшее обрело смысл. Успей отец закончить работу над сывороткой, вампиры оказались бы на грани исчезновения, а Исаак – свергнут. Скорее всего, возможность использовать отцовские знания оказалась просто приятным бонусом.

– Это ее ввели моему Жюлю? – дрожащим голосом спросила Оливия. Она сидела перед столом Гранта рядом с матерью Кейн, Лилиан, которая держала ее за руку. Чарльз, муж Оливии, стоял прямо позади нее. Неподдельный ужас застыл на их лицах.

– К сожалению, да, – ответила доктор Кивела. – Судя по найденным записям, Джеймс работал над сывороткой около трех лет и протестировал ее на двух сотнях подопытных, в основном бездомных. Все погибли. Жюль первый, кто пережил введение сыворотки и последующее обращение.

– Известно, почему он выжил? – осведомилась до сих пор молчавшая Кейн. Взгляд ее не выражал ничего, кроме железной решимости.

– Нет. Джеймс продолжал исследования. Судя по всему, он пытался понять, как добиться длительного эффекта, – объяснила доктор Кивела, скрестив руки на груди. – Между тем нам удалось взять у Жюля образец крови, чтобы изучить его более тщательно.

– С ним все хорошо? – дрожащим голосом спросила Оливия.

– Настолько, насколько это возможно в его положении, – ответил Уэйн. – Доктор Кивела задействовала свои связи, чтобы достать консервированную кровь, и, пока Жюль оказывает нам содействие, ему разрешено свободно перемещаться по камере.

– Когда мы сможем его увидеть? – спросил Чарльз.

Уэйн вопросительно посмотрел на доктора Кивелу. Та вздохнула.

– Жюль подуспокоился, и мы взяли нужные нам образцы. Думаю, его уже можно навестить, однако он не разговаривает. Кроме того, вы должны понимать: это не тот Жюль, которого вы знали. Теперь он вампир.

Из горла Оливии вырвался очередной всхлип.

Мама Кейн грустно улыбнулась своей сестре и повернулась к доктору Кивеле.

– Вы уже придумали, что с ним делать?

– Нет. Раньше такого никогда не случалось, и мы собираемся решать создавшуюся ситуацию постепенно. Однако могу вас заверить: мы очень уважаем Жюля и то, кем он был, и не позволим ему страдать без необходимости. Конечно же, мы сообщим всем присутствующим в этом зале о принятом решении.

Перевожу: «Если чудо не случится и мы не найдем моего отца, то камера, в которой Жюль сейчас находится, станет его последним пристанищем». Отец многому меня научил, я знаком с материалами его исследований, однако они находятся далеко за пределами моих способностей, знаний и навыков. Это означает, что мой отец – единственное на свете существо, которое может создать вакцину, которая излечит Жюля от вампиризма. Если, конечно, захочет.

Я нервно смяла в руке пакет с консервированной кровью и, опомнившись, приказала себе остановиться и расслабить пальцы, пока пакет не лопнул. После окончания собрания прошло пять часов, и только теперь я набралась смелости, чтобы навестить Жюля.

Прошло два дня с тех пор, как мы с Уорденом нашли его в лаборатории. С тех пор я его больше не видела, пусть даже не могла думать ни о чем другом. Я боялась, но боялась не Жюля – несмотря на боль, которую он мне причинил, – а своих чувств и новой реальности.

Проклятье.

Нервный трепет в груди стал сильнее. Я прижала руку туда, где колотилось мое сердце, и попыталась успокоиться, попыталась обрести мужество и самообладание, которые демонстрировала перед остальными. Я не хотела, чтобы за приступы гнева меня изолировали, как это случилось после исчезновения Жюля. Честно говоря, я удивилась тому, с какой легкостью Грант спустил нам с Уорденом все с рук. Быть может, он просто сопереживал нам из-за того, какая судьба постигла людей, которых мы любили.

– Если будешь тянуть, кровь станет прогорклой.

Вздрогнув, я обернулась и чуть было не выронила пакет. Я и не заметила, что здесь был кто-то еще.

– Уэйн! Ты здорово напугал меня.

Он виновато улыбнулся.

– Прости. Не нужно было так подкрадываться. Как ты?

Я пожала плечами, не зная, что на это ответить.

– Я рад, что наткнулся на тебя. Я должен перед тобой извиниться.

– За что?

– За то, что так быстро сдался, – смущенно ответил Уэйн, пряча руки в карманы. – Когда Грант решил прекратить поиски Жюля, я должен был что-то сказать. Особенно учитывая историю с похищенными охотниками, которых все считали мертвыми.

Я была не в курсе, поэтому неопределенно кивнула. Уорден что-то рассказывал мне об этом, но последние несколько недель все мои мысли были заняты поисками Жюля.

– Есть какие-нибудь зацепки о месте, где могут держать этих охотников?

– К сожалению, нет. Если честно, мы до сих пор понятия не имеем, как все связано.

– Как только все образуется, я с радостью вернусь к патрулям и помогу.

– И Уорден будет твоим напарником?

– Думаю, одиночество его более чем устраивает.

Я знала, что Уордену нравится проводить со мной время, но не хотела его ни к чему принуждать и питать ложные надежды. До сих пор мы ни разу не говорили о совместном будущем.

– Да, одиночество его устраивает, но с тобой он счастлив. Ева, скорее всего, к работе не вернется. Когда в разговоре с Уорденом я упомянул о том, что я могу стать твоим напарником, ему это совсем не понравилось.

У меня потеплело на сердце.

– Правда?

– Правда. Тебе следует спросить его об этом. Но сначала навести Жюля, – сказал Уэйн, напомнив мне, почему я здесь. Заметив, что мое настроение мгновенно изменилось, он сделал шаг ко мне. У него на губах появилась мягкая улыбка. – Знаю, тебе тяжело. Но ты справишься.

– Я не хочу запомнить его чудовищем.

– Этого не будет, поверь. Наши ситуации отличаются, но я знаю, каково тебе. Мой отец изменился после того, как ему диагностировали рак толстой кишки. Последние несколько недель его жизни были сущим кошмаром. Отец изменился, перестал быть человеком, который меня вырастил. Мне больно вспоминать о его слабеющем теле, но эти воспоминания не стирают всего хорошего, – задумчиво сказал Уэйн. – Я мог бы отвернуться от отца и позволить ему пройти через все испытания в одиночку, чтобы не омрачать мои прекрасные воспоминания… но я рад, что не сделал этого. Уверен, у тебя с Жюлем будет так же.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Мне и правда стало легче после этих слов. Уэйн попрощался со мной, поскольку должен был встретиться с охотниками, которые обоснуются в хижине в лесу. Один из этих охотников – мой отец.

После того как Уэйн ушел, я глубоко вдохнула и ввела код на двери камеры предварительного заключения. К моему облегчению, воздух за ней был чистым и свежим, в отличие от подземелья, где я нашла Жюля.

Я подошла к камере. Жюль сидел на кровати, скрестив ноги, словно медитируя. Руки и ноги сковывали кандалы. Он неподвижно смотрел в стену, хотя в камере находился телевизор и книжный шкаф. Жюль избавился от вампирского облика – на руках больше не было когтей, а глаза снова стали голубыми. Он выглядел почти как прежде, вот только одежда на нем была совершенно бесцветной. Прежний Жюль бы к такой даже не притронулся.