Бьянка Иосивони – Магия крови (страница 49)

– Папа, отпусти меня, – выдавил я, отчаянно стараясь разжать пальцы, сжимавшие мою шею.

Папа будто не слышал. Хватка только усилилась, и я с болью осознал, что он меня не узнает. Или ему просто все равно. Он обнажил клыки.

Вдруг за его спиной кто-то мелькнул.

Кейн.

– Нет! – просипел я так громко, как только мог. Обхватив папу ногой, я рывком перевернулся, оказываясь сверху.

На мгновение вампир ослабил хватку, но затем снова сжал пальцы. И все же в таком положении он давил на горло гораздо меньше, чем раньше.

Я обхватил папино запястье. Какая необычайно холодная кожа… Ему лучше прекратить все это, иначе у меня не останется выбора.

– На руки! – сумел выдавить из себя я.

Будь здесь охотник, знавший меня недостаточно хорошо, он вряд ли бы понял эти слова. Другое дело Кейн. Она молниеносно защелкнула на папином запястье наручник и со всей силы дернула, заставляя его выпустить из когтей мою шею. Другой наручник она закрепила на каком-то металлическом шкафу.

Папа задергался, пытаясь освободиться. Колбы с реагентами полетели на пол. Сам шкаф устоял, потому что был встроен в стену. Рыча, скалясь, папа дернулся на меня, но безуспешно.

– Спасибо, – прохрипел я, поднимаясь с пола и ощупывая горло. На пальцах осталась кровь. В местах, куда папа вонзил когти, пульсировала боль.

– Ты в порядке? – спросила Кейн. От страха ее голос звучал так же сипло, как и мой.

Я кивнул – движение отдалось болью в горле – и посмотрел на вампира, принимая разумом то, что давно увидел глазами. Стук сердца отдавался в ушах.

Вампир, мой папа, злобно таращился на нас с Кейн, ощерив клыки.

– Отпустите! – зашипел он.

До меня медленно доходило, что случилось три года назад. Исаак не убил папу, а похитил и обратил. Разумеется, я рассматривал эту версию, но быстро от нее отказался. В представлениях Исаака, обращение – это акт высшей милости, которую нерезонно оказывать людям, связанным с охотниками. Что ж, видимо, я ошибался.

– Уорден? – Кейн нежно похлопала меня по плечу. – Точно все в порядке?

– Со мной да, но… ты не узнаешь его? – спросил я, не сводя взгляда с папы, бившегося в оковах.

Кейн тоже пригляделась к нему. Миг, когда она поняла, о чем я говорю, было невозможно пропустить. С ее губ сорвался приглушенный вскрик.

– Не может быть!

– Исаак обратил его, – подтвердил я.

– О боже…

– Отпустите! – снова зарычал папа. Его голос остался прежним, но звучал грубее, чем раньше. В нем появилось что-то звериное. Радость, которую я испытывал, говоря с ним, улетучилась. Горло снова перехватило, но на этот раз не когтистой лапой, а глубокой тоской.

Кейн с сочувствием дотронулась до моей руки. В ее глазах блестели слезы. Не знаю, она оплакивала папу или просто жалела меня. Может, и то и другое.

– Что… Что с ним делать?

– Без понятия, – пробормотал я.

На самом деле все ясно как белый день. Папа – вампир. Мы – охотники на кровопийц. Но убить папу, которого я только-только снова обрел… Мысль об этом была слишком ужасной, чтобы додумывать ее до конца.

– Отпустите! – продолжал надрываться папа, ожесточенно воюя с наручниками из серебра, изобретенными много лет назад им самим же.

– Позвоним моей маме?

– Нет, – помотал головой я. – Она убьет его на месте.

Кейн обняла себя за плечи, будто ища какую-то опору. Мы оба чувствовали одно и то же – беспомощность.

– Разве у нас есть альтернатива? Мы ведь не можем просто отпустить его?

– Без понятия, – повторил я.

Плана у меня нет. Я не успел о нем подумать, пока переваривал все произошедшее.

– Оставишь нас ненадолго?

– Уорден…

– Пожалуйста, – попросил я. – Всего на минуту.

Кейн кивнула.

– Ладно. Будь осторожен.

– Конечно, – я вымученно улыбнулся.

В последний раз посмотрев на папу, Кейн поцеловала меня в щеку и отправилась в другой конец лаборатории исследовать оставшееся помещение, чтобы дать мне личное пространство.

Несколько секунд я наблюдал, как Кейн обыскивает ящики, листает лежащие внутри документы. Затем снова обернулся к папе. Он, казалось, примирился с судьбой. Черные вены пропали, жуткие черты лица сгладились, глаза из кроваво-красных стали темно-карими. Он выглядел почти человеком – если не обращать внимания на клыки.

Я опустился перед ним на колени.

Он с вызовом ответил на мой взгляд.

Мысли в голове проносились быстро – и одновременно невероятно медленно. Я нашел папу. И он теперь вампир.

– Знаешь, кто я? – севшим голосом поинтересовался я.

– Охотник на кровопийц, – криво усмехнулся папа.

– Да, а еще я твой сын – Уорден.

– У меня нет сына.

Его слова – как пощечина.

– Неправда. Ты Джеймс Принсло. До того как Исаак тебя обратил, ты был женат на Эмме. Помнишь?

– Не знаю я никакой Эммы.

Проклятье! Как он мог забыть маму?

Достав телефон, я открыл фотографию нашей семью, сделанную за несколько недель до нападения Исаака, и на безопасном расстоянии показал папе.

– Смотри, это ты с мамой и мной. В тот день мы ездили на рынок в Стокбридж. Припоминаешь?

– Нет.

– Или вот, – я показал другую фотографию. Папа в костюме, мама в элегантном платье. Они отмечали пятнадцатую годовщину свадьбы. Меня на фото нет, я снимал. – Тем вечером вы ужинали в Витчери, твоем любимом ресторане.

Наклонив голову, папа взглянул на фото. Мне показалось, что в его глазах мелькнула какая-то эмоция, но он покачал головой.

– Я не знаю эту женщину.

– Но на фото рядом с ней ты сам.

– Это ничего не доказывает.

Стиснув зубы, я подавил всколыхнувшееся разочарование. Папа лжет или действительно все забыл после обращения? Сложно сказать. Чем дольше вампир существует, тем меньше в нем остается от человека, которым он когда-то был. Чувства хоронятся глубоко внутри. Воспоминания стираются.

– Что ты здесь делаешь? – сменил тему я, достав пробирку из шкафа и помахав ею перед носом папы. – Что за ВС-19-124?

Папа не проронил ни слова.

– Ты работаешь на Исаака?