Бьянка Иосивони – Магия крови (страница 32)

Именно поэтому Уэйн мой лучший друг. Никогда не осуждает – в отличие от Гранта и других охотников. Не вешает ярлыки, не считает меня сумасшедшим мятежником из-за методов, которыми я решаю проблемы. Принимает мои решения – потому что это мои решения.

– Нет, ни в коем случае, – помотал я головой.

– Чего так?

– К ней никакого доверия, – я снова сделал выпад с кинжалом, чтобы не стоять без дела. – Кейн подставила меня.

Уэйн нахмурился.

– Неужели? По-моему, все наоборот, это ты настоял, чтобы тебе нашли другого напарника. Бросил Кейн.

– Да, потому что она меня предала.

– Вы это обсуждали? Кейн объяснила, почему так поступила?

Она так поступила, потому что правила для нее важнее меня.

А ради Жюля Кейн оказалась готова пойти наперекор всему. Это сказало о ее отношении ко мне гораздо больше, чем хотелось бы знать. А я до сих пор ей помогаю, что свидетельствует о моих чувствах гораздо больше, чем хотелось бы признавать.

– Без разницы, почему она так поступила. Случилось то, что случилось. Конец истории.

Уэйн явно собирался сказать что-то еще, но я не дал ему вымолвить ни слова, перейдя в атаку.

Времени на разговоры и размышления не осталось, и это меня вполне устраивало. Последние дни я только и делал, что думал о Кейн. Она как река, протекающая через всю мою жизнь. В прошлом я сумел построить плотину, которая задержала реку. Но теперь в плотине появились щели и дыры, и починить их непросто.

Больше мы не говорили о Кейн или Еве, просто тренировались до изнеможения, пока пульс не начал зашкаливать, а мускулы дрожать. Именно это мне нужно. Надеюсь, после тренировки успею заснуть прежде, чем вернутся мысли о реке по имени Кейн. Иначе плотина точно не выдержит.

В комнате я принял горячий душ, включил телевизор, который давно забрал из дома родителей, и завалился в кровать. Каждую ночь, проведенную без охоты, меня немного грызла совесть, но сегодня тот редкий случай, когда убивать чудовищ совсем не было настроения. Из головы не шла та охота с Кейн. Я снова вспомнил смерть Доминики. Да, надо просто смириться. Ее ничто не вернет. Мстить некому – Амелия мертва. Я все думал о ней… И, кажется, понимал, почему.

– Кевин? – обратился я к пустой комнате, выключив звук на телевизоре. – Кевин? Слышишь меня?

Никогда раньше я не звал Кевина. Сейчас мной двигало желание задать один вопрос.

– Ну, что? – рядом со мной на кровати из ниоткуда возникла женщина в бикини и широкополой шляпе – будто прямиком с пляжа на Бали.

Как он это делает? Без понятия. Я давно оставил попытки разобраться в магии посланцев смерти. В ней никакой закономерности.

– Привет, – в полном шоке пробормотал я. – Не ожидал, что это сработает.

– Ничего не сработало, – фыркнул Кевин. – Я не собака, чтобы прибегать по первому свисту. Просто стало любопытно, что тебе нужно. Так в чем дело?

– Есть вопрос.

Кевин выжидательно уставился на меня.

Я глубоко вдохнул. Сердце заполошно билось в груди, ладони вспотели. Страшно услышать ответ Кевина.

– Доминика… Она в краю призраков?

– Наконец-то! Я все ждал, когда ты спросишь. – Кевин скрестил длинные загорелые ноги. – Да, она в краю призраков.

– С ней все хорошо?

Край призраков, как и подземный мир, оставался тайной для живых. В году бывают дни, когда завеса между мирами истончается, образовываются прорехи. Но два мира отделены друг от друга не просто так. Марджори, королева края призраков, не слишком приветствовала живых в своих владениях.

– Я не проверял, но уверен, что у нее все великолепно, – заявил Кевин. – Край призраков дарит мир и покой. Там она воссоединилась с братом, не переживай.

С души как камень упал. За последние недели я так привык к этой тяжести, что перестал замечать.

– Спасибо, Кевин.

– Что-нибудь еще? – улыбнулся посланец.

Я отрицательно покачал головой. Больше ничего не нужно. Этот вопрос долго мучил меня. Я страшился, что ответ Кевина будет иным. Не представляю, что бы делал, если бы Доминика попала в подземный мир. Конечно, она не сделала ничего, чтобы его заслужить, но я все равно боялся. Кевин развеял мой страх. Доминика с братом, и это… замечательно. Хотя и не меняет того факта, что жизнь Доминики оборвалась слишком рано и я не сумел ее спасти. Она сделала бы много хорошего для этого мира.

Кивнув на прощание, Кевин исчез.

Я неподвижно сидел на кровати, позволяя словам посланца смерти уложиться в голове. Вдруг загорелся экран телефона, лежавшего на прикроватном столике. Взяв его, я с изумлением осознал, что глаза застилают слезы, и быстро их сморгнул.

Кейн: Пойдем сегодня на охоту?

Уорден: Ты ранена.

Кейн: Мне лучше.

Уорден: Забудь.

Кейн: Не хочу терять время.

Уорден: Подвергнув себя опасности, ты не поможешь Жюлю.

Кейн: Агрх, ненавижу, что ты прав.

Кейн: Но я слечу с катушек, если и дальше буду сидеть без дела.

Уорден: Прошло всего несколько дней.

Кейн: Да! И все эти дни я кисла в комнате. Даже не тренировалась, чтобы никто не заметил рану.

Уорден: Это не единственная причина, по которой тебе нельзя тренироваться.

Кейн: Ой, заткнись.

Глава 19

Я гипнотизировала телефон взглядом, ожидая, что Уорден ответит на сообщение какой-нибудь колкостью, однако ничего не произошло. Хотя сам Уорден никогда не просил меня заткнуться – ни в шутку, ни всерьез. Я просто вздумала подразнить его, как… как раньше.

Наверное, сказались несколько дней, проведенные в комнате. Или я осмелела, потому что Уорден все-таки помнил нашу первую охоту. Не суть важно. По какой-то причине мне правда хотелось поговорить с Уорденом. Он долго являлся частью моей жизни, и последние события заставили вспомнить, как сильно я скучала. Мы были не только напарниками, но и лучшими друзьями. Доверяли друг другу все тайны. Услышав интересную историю, шутку, или желая поделиться смешным случаем из жизни, я первым делом шла к Уордену, и только потом к Жюлю, Элле, родителям. Такая глубокая привязанность не могла исчезнуть только потому, что мы давно не виделись.

Отказавшись от напарничества, Уорден разбил мне сердце. Было больно и обидно. Уму непостижимо, как легко он перечеркнул годы дружбы – а все из-за того, что я защитила его от него самого. Долгое время я ненавидела Уордена. За три года все прошло. Гнев отступил. Былую гармонию не вернуть, но, возможно, пришло время простить Уордена, оставить позади все плохое и хорошее и начать сначала.

Кейн: Прости, я не это имела в виду.

Сообщение доставлено. Не видно, прочитал Уорден или нет. Секунды превратились в минуты. Ответа так и не последовало. Я с радостью поверила бы, что Уорден лег спать или выбрался куда-нибудь с Рокси, Финном и Шоу, поэтому не пишет. Увы: он просто игнорирует. Такова правда.

Кейн: Как прошел день?

Кейн: Оуэн с Эллой поругались на тренировке, слышал об этом?

Кейн: Уорден?

Кейн: Пожалуйста, поговори со мной.

Ладно, теперь я в настоящем отчаянии. Элла почла бы за великое счастье лежать целыми днями в спальне и слушать музыку. Для меня это кромешный ад. Из комнаты я вышла один раз, чтобы позаниматься с малышами. К сожалению, в плане стояли практические занятия. Я не могла показывать новые движения, чтобы не выдать свое состояние, поэтому мы повторяли уже изученные приемы.

Я выключила телефон, чтобы не настрочить еще с десяток сообщений. Еще пожалею об этом, когда приду в норму. Я скатилась с кровати – в бедре неприятно тянуло. Рана почти закрылась, однако даже мастерские стежки Уордена не гарантировали, что мышцы и кожа срастутся за столь короткое время и от повреждения не останется и следа. Пожалуй, придется ждать еще несколько дней.

Я похромала в ванную, чтобы накраситься, – хоть какое-то развлечение. Параллельно я слушала через один запаролленый сайт подкаст охотника из Токио. Он делился опытом, рассказывал о происшествиях, участником которых был сам. Иногда приглашал в качестве гостей других охотников. Это было особенно интересно.

Закончив наносить тени, я потянулась за подводкой, как вдруг в дверь постучали. Сбитая с толку, я открыла – и чуть не упала от удивления, обнаружив в коридоре Уордена. Он в очках, серых спортивных штанах и черной футболке.

– Привет, – озадаченно выдавила я.

Что он тут делает? Пришел отругать за кучу сообщений, которыми я его завалила?

– Что-то случилось? – уточнила я.

– Пойдем.