Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 90)

Когда шум двигателя стал удаляться, Хорас уже осматривал внутренние помещения «Что-нибудь к чаю…». Зайти внутрь оказалось проще некуда: сорвать бумажную печать на двери и повернуть ручку. На время ведения следствия Мэтт перестал быть хозяином в своей кондитерской, но, по крайней мере, убрать пирожные из витрин в холодильник ему позволили. Внешне всё так же: никаких следов борьбы, ничего, что указывало бы на насильственную причину смерти Энни. Даже места, где девушка якобы покончила с собой, угадать не получалось.

Не так, совсем не так планировал судья своё возвращение в Бушмилс. И неимоверных усилий стоило ему сохранять ясный ум, дающий способность размышлять и анализировать. Время скорби придёт позже, а сейчас нужно было запереть сердце в стальную коробку и действовать, выяснять, что же здесь произошло. Версию о самоубийстве судья отмел сходу — не могла Энни в одночасье вдруг погрузиться в такую чёрную депрессию, что заставила бы её набросить петлю на шею. Тем более написав, если верить таксисту, странную записку. Что остаётся? Может, ей помогли? За неимением лучшего следует принимать именно этот вариант.

Он ещё один раз проковылял через магазин на кухню. Везде чисто, то ли убрали, то ли было убрано и раньше. Что делать? Ехать в морг и попытать удачи там? На такое он пойдет лишь в крайнем случае, если уж ничего не найдёт в деревне. И тут можно только порадоваться, что он решил сохранить личину судьи. Шону Митчеллу было бы куда труднее даже просто находиться в Бушмилсе, нежели вести расследование.

Хорас вернулся в магазин и осмотрелся ещё раз. Провёл рукой под прилавком, заглянул в щель под кассовым аппаратом. Ничего — одна лишь пыль. Взгляд упал на два массивных холодильных шкафа. В первом оказались коробки с пирожными. «Ещё день простоя, и Шефу придётся их выкинуть», — подумал судья, дёргая за ручки второго шкафа. В следующий миг сердце бешено заколотилось, редкие волоски на голове Лича зашевелились. Хорас задался вопросом, не задремал ли он прямо на ногах? Врезал сухоньким кулачком по хромированной дверце и вскрикнул от вполне реальной боли. Значит, не спит, и то, что предстало его глазам тоже реально. Прозрачная крышка смазывала детали, но не общую картину. Старик моргнул и прикусил среднюю фалангу указательного пальца. Торт, обычный торт, сделанный из яиц, масла, муки, повергал, чуть ли не в благоговейный трепет. Герб клана безликих — это то, что Хорас ожидал бы увидеть в этом мире в последнюю очередь. Сомнений не было никаких: актерская маска в обрамлении дубовых веток. Но если герб просто удивлял, то надпись, проходившая по нижнему полукружию торта, пугала. Ярко-красная, не то клубничный, не то малиновый джем, выведена аккуратным почерком Энни. «Мы очень рады тебе, Крейван!»

Лич выругался и тяжело опустился на пол. Что бы это всё значило? Тут вдруг память услужливо подсунула забытый разговор с Энни. О человеке с разными глазами, о необычном заказе, который тот оставил. Тогда, ещё Шон Митчелл, любовавшийся своей девушкой и вполуха слушавший её болтовню, он не придал особого внимания рассказу Энни, отчего сейчас едва ли не рвал волосы на голове от отчаяния. Что было бы, будь Шон более внимательным к этим, таким важным сейчас словам, и выспроси тогда подробности встречи Энни со странным покупателем? Уж точно не оставил бы одну и без защиты… Но что уж теперь сокрушаться о невозвратном? Надо радоваться, что он ухватил ниточку, пускай даже ненадёжную, но позволяющую при должном тщании размотать клубок и найти убийцу девушки…

Приоткрыв дверь и убедившись, что за ним никто не следит, Хорас выбрался на улицу. Кажется, начало темнеть, хотя вряд ли было больше трех часов. В глубокой задумчивости он побрёл куда-то, ведомый не глазами, но мыслями. К реальности его вернул короткий гудок автомобильного клаксона. Припаркованная в начале квартала старенькая тёмно-зелёная «хонда» с грязными разводами на стёклах помигала фарами. Сопя и бормоча проклятья, судья втиснулся на переднее сидение. Дилан всё это время курил, глядя в боковое окно. За всё время знакомства Хорас ни разу не видел Старшего партнера с сигаретой, ну да это не было самым сильным сегодняшним потрясением. Бреннан повернулся с тяжёлой ухмылкой на осунувшемся лице:

— Ну что, устроим холостяцкую вечеринку напоследок?

…

Старый переоборудованный эллинг, лодкой в котором не пахло последние лет десять. Скорее, похоже на номер в заштатном мотеле: кровать, небольшой комод, журнальный столик с двумя продавленными креслами. Где-то за ширмой скрывался туалет. Чистенько и опрятно, только что пыльно. «Для идеального образа не хватает вазочки с пластиковыми цветами», — Лич против воли хихикнул.

— Так, берлога на всякий случай. — Бреннан покопался в комоде, вытащил бутылку с чем-то тёмным и занял одно из кресел. — Надеялся, что такой случай не представится…

Он вопросительно посмотрел на судью. Хорас понял, что выражение «постаревший на столько-то лет» никакой не образ. Так и есть — сейчас Бреннану не дашь меньше пятидесяти пяти. Лицо в новых морщинах, всегда расплавленные плечи опустились, руки заметно дрожат. Глаза, хотя и сухие, покраснели… Судья покачал головой:

— Не сейчас, Партнёр. Послезавтра, через неделю или месяц — всё это мне тоже понадобится. Но завтра я должен быть сух, как твои глаза.

— Да какой ещё «партнёр», перестань. — и спросил без перехода. — Собираешься мстить?

Хорас промолчал.

— Собираешься… — Бреннан отхлебнул из стакана и поморщился. — Я так понял, что месть, как холодное блюдо — кушанье не про тебя? Ну да, ну да, безжалостный безликий, легко способный прирезать немощного старика, не привык откладывать убийство врагов на потом.

— Хорас Лич был болен, теперь болен я. Приходится глотать таблетки. И это не аспирин. Скорее всего, их вообще не купишь в аптеке.

— Значит, ты вообще-то выручил дедушку. — Дилан хохотнул, а Хорас понял, что стакан в руках бывшего Старшего партнера далеко не первый. — Ну, да и пёс с ним!

Повисла пауза, которую снова прервал Бреннан:

— Я соболезную тебе. Знаю, звучит искусственно, но мне правда жалко. Энни была чудесной, любила жизнь, тебя любила, и у меня вообще в голове не укладывается, что такое случилось в этой грёбанной кондитерской. Мэтт как-то держится, хотя не знаю, насколько его хватит. Родители Энни… Да уж. А некто Шон Митчелл разыскивается полицией.

— Шон здесь вообще не причём. А Энн Флауэрс не совершала самоубийства.

— Помогли? — похоже, Бреннан ещё способен был удивляться. — А с чего ты взял?

— Это был сигнал для меня. Нет. Сигнал для Крейвана Фланахэна из мира Дораса. Злое приветствие и приглашение на казнь. Теперь я должен отозваться.

— Слушай, это очень сложно для меня сегодня. Ты свалился со своей Луны в одиночку. А мы все уже были здесь. И если Крейвана знает кто-то ещё, кроме меня, это значит, что либо ты притащил своего приятеля на хвосте, либо он уже жил здесь. Если бы ты подождал до завтра, я мог бы покумекать с тобою вместе. Но да, вижу, ты торопишься.

— Дилан, мне тоже очень жаль… Но… — Хорас указал на стакан. — Не смог бы ты притормозить?

— Мм… Я ведь тебе зачем-то нужен? Видишь, я ещё способен мыслить трезво. Почти…

— Расскажи, что случилось в деревне?

Дилан поморщился, допил оставшееся, поморщился ещё и бросил стакан на кровать.

— Всё. Пока что. А с Игрой, похоже, вообще всё. Келли и Каванах, как те скорпионы ужалили друг друга. Мы их обанкротили, они нарушили правила и убили нас. Теперь Гай не сможет содержать свою армию, а от Каванах в Игре остались Лиза, носящая наследника Фаррела, да двоюродный брат Карл. Но он теперь затаился — считай, что тоже труп.

— Лиза, она в безопасности?

— Я надеюсь. С нею Джон и какой-то его приятель. У меня тревожно на сердце, но я знаю, как предан Дейли Лизе и это немного успокаивает…

— А… Нэнси — это было совсем плохо?

— Надеюсь, что это было быстро. — лицо Бреннана скривилось, он отвернулся и несколько раз моргнул. — Я предлагал им с Фаррелом уехать на время. Туда, куда и Лиза… Но нет же — слишком много гордости, преданности и… влюблённости. Нэнси ни за что не оставила бы меня сейчас. Чёрт! Знал бы я, как оно обернётся: сто раз подумал бы над тем, стоит ли совать палку в это осиное гнездо, которое сейчас представляет собой клан Келли… Единственное, на что согласились Фаррел и Нэнси — переехать в мой дом, который представлялся довольно надёжным укрытием. Камеры, электронные замки, усиленные стены и стекла.

— Не помогло?

— Не-а. Я так понял, люди Келли развернули перед фасадом авто, с установленным на заднике пулемётом. Русская машинка, что-то типа «Kord»: на таком расстоянии ни у кого из находящихся в доме шансов не было. Я видел, что осталось от дома: головка швейцарского сыра и только! Очень эффектно, tvoju mat'! Остальным ребятам тоже досталось…

— Никто не уцелел?

— Ульф в реанимации. Четыре пулевых, плюс черепно-мозговая при падении. По рассказам свидетелей он сошёлся с кем-то из убийц в рукопашной прямо на улице. И вроде как отправил ублюдка в нокаут. Думаю, это был один из Каннингемов, достаточно здоровых и достаточно тупых, чтобы попытаться ответить на вызов Нильстрёма. Уже потом Ульфа расстреляли. Но мне почему-то кажется, что наш берсерк выкарабкается. Остальные, Мёрфи, Робинсон, Кларк, покинули Игру на самом быстром в мире экспрессе, управляемом девой с косой. Пф! — и отмучались. Я, если честно, немного им завидую.