Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 78)

Повисла долгая пауза, во время которой и Дилан и Крейван думали каждый о своём. Первым заговорил безликий:

— Нелепица какая-то. Множить горе и страдания из-за давно забытой обиды? Пускай это было актуально в стародавние времена, когда судебное право было понятием абстрактным, а мужественность исчислялась лишь числом мёртвых врагов. Мне знакомы эти времена. Но сейчас-то зачем? Кто оценит такую доблесть? Ладно бы, когда Игра приносила деньги — это какой-никакой аргумент. Но я понял, что кланы как раз тратят огромные средства на свою скрытую войну. Зачем всё это?

— Хм… Я тебе не отвечу, как ранее не смог ответить самому себе. Не знаю. Скорее всего, от кровной вражды на сей день вообще ничего не осталось. Она переродилась в какое-то подобие спорта. Когда на кону стоит приз, о котором мечтали многие поколения Келли и Каванах, трудно уступить. Где-то я их понимаю. Будь я главой одного из клана, разве не желал бы я славы победителя? Разве протянул бы первым руку для заключения мира, снискав себе горькую славу ниспровергателя надежд многих поколений предков? Сомневаюсь. Да что там, даже Фаррел, чрезвычайно миролюбивый по натуре человек, считает своим долгом попытаться выиграть… А я… У меня есть свой стимул, это не секрет ни для кого. Я расшибусь в лепёшку, но выведу Нэнси из-под молота Игры. И ты мне в этом поможешь. Ладно, всё — пора ехать.

Через день, ранним январским утром, когда свет нарождающегося солнца только-только начал разгонять сумеречные тени, а на улицах Бушмилса не было ни души, Крейван постучал в дверь Нильстрёма. В доме царила абсолютная тишина, не хлопали двери, не скрипели половицы, никто не рассматривал гостя в глазок.

— Какая уж тут к бесам безопасность? — Фланахэн толкнул дверь, совершенно не удивившись, когда она бесшумно распахнулась. — Ребят, вы же мечта любого убийцы…

Легонько постукивая по дверным наличникам, Крейван добрался до выхода на задний двор. Тут тоже почти полная тишина. Почти. Тренировка ещё не началась, Нильстрём и Бреннан разминались, стоя на коленях, каждый на своём гимнастическом коврике. Крейван вышел на крыльцо. Ульф, заметил движение и, не прерывая занятий, одними глазами указал на пару пластиковых кресел, стоявших возле крыльца. Безликий сел и стал наблюдать за разминкой. Несмотря на небольшой мороз и высокую влажность, Ульф и Дилан занимались в одних только шортах, причем, было заметно, что ни малейшего дискомфорта холод им не доставляет. Закончив разминать мышцы, тянуть сухожилия и восстановив дыхание, бойцы заняли позиции в центре двора, на когда-то зелёной, а теперь светло-бурой лужайке.

Смотреть на схватку было приятно, а, тому, кто не знал о её тренировочном статусе, немного страшновато. Бой проходил в тишине, прерываемой только редкими «эханиями», да хлопками ударов. Противники явно не жалели себя и друг друга, не сдерживаясь ограничениями. Только что Бреннан получил сильнейший удар по затылку, но тут же, в контратаке, ударом ноги в живот («Чуть ниже, и нам пришлось бы везти Нильстрёма в больницу», — отстранено подумал Фланахэн) заставил отступить шведа на несколько шагов. К чести бойцов, немногие удары достигали цели, как немногие захваты заканчивались бросками и болевыми приёмами — и Дилан, и Ульф прекрасно оборонялись. Прошло три схватки. В каждой из них Крейван отметил для себя одну и ту же особенность: Бреннан бесспорно был лучше, как технически, так и тактически. Не раз и не два он мог отправить противника в нокаут, но всякий раз пренебрегал такой возможностью. Более того, в конце двух схваток, Старший партнер внезапно терял концентрацию, позволяя противнику уложить себя на лопатки. И лишь однажды одержал победу, закончив бой эффектным броском. Зачем он это делал? Возможно, для поддержания уверенности в своём приятеле-подчинённом. Никто не любит проигрывать, даже в тренировочном поединке. А Ульф, который, как понял Крейван, раньше был бойцом-поединщиком — так и подавно. Осознавал ли эту игру в поддавки сам Нильстрём? Если и так, то не отдавал себе в этом отчёта, радуясь победам, как ребёнок.

После третьей схватки, противники пожали друг другу руки и довольные собой подошли к Фланахэну.

— Ну как? — подсвеченная розовыми лучами солнца рыжая грива Нильстрёма, казалось, пылает. — Не хочешь попробовать?

— Я достаточно видел, — безликий добродушно улыбался, — поэтому воздержусь…

— Хм, ты прямо как Дейли. Тот тоже пару раз приходил, сидел тут вот как ты, смотрел на спарринг, а чтобы выйти побоксировать самому — ни в какую! Что за люди? Раньше за одно только право смотреть бои с моим участием люди платили кровные денежки, а эти сейчас даже подраться брезгуют. Дилан. — в притворном отчаянии Ульф повернулся к приятелю. — Я что, стал настолько плох?

— Наоборот, ты слишком хорош для нас всех. Люди боятся ослепнуть от одного только сияния твоей короны — где уж тут драться? Кстати, если ты закончил страдать, может, соорудишь нам тут стол и всё, что полагается?

Великан отозвался одобрительным рыком, удалился в сарай, откуда вытащил пластиковый столик и ещё один стул, потом ушёл в дом. Бреннан наклонился к Фланахэну и проговорил вполголоса:

— Я принёс. Покажешь?

Крейван покосился в сторону лежащей у ног Дилана сумки, в которой обычно носят клюшки для гольфа. Из её раструба, отливая белизной, торчали две коротких жердины — на вид вполне крепкие. Крейван кивнул:

— Прямо сейчас?

— Глотнём кофе, надкусим по бутерброду, а потом попробуем.

— О'кей, только не переедай, не хотелось бы видеть твой завтрак ещё раз…

— Не надейся. Уверен, я фехтую лучше, чем ты стреляешь!

— Ну, хуже-то почти и невозможно.

— Ты ходишь в тир, как я наказал?

— Ага, вчера был. Кажется, у меня начинает получаться. По крайней мере, я стреляю в нужную сторону.

— Ну-ну, уже кое-что. Продолжай, не бросай на полпути. В жизни пригодится.

— Если честно, не хотелось бы…

Пятью минутами позднее, безликий и Бреннан вступили в круг травы, прибитой морозом и примятой босыми ногами бойцов. Крейван снял только куртку, оставшись в лёгком свитере и ботинках. Старший партнёр напоказ прокрутил «восьмёрку» своей палкой.

— В реальном бою ты мог бы остаться без оружия. Да и на дуэльном поединке не всякий противник стал бы ждать, пока ты подберёшь свой клинок.

Бреннан только хмыкнул:

— Ну?

Не отвечая, Крейван обрушил на противника град ударов. Дилан попытался защититься, он был физически мощнее безликого и, вполне возможно, столь же вынослив, но внезапная ярость и напор не оставили ему шансов. Самое большее десять секунд спустя палка Бреннана отлетела в сторону, а сам он припал на одно колено, потирая предплечье, на котором горело ярко-красное пятно.

— Сейчас я показал атаку мечом, где почти нет фехтовальной техники, удары мощнее, наносятся по всей длине лезвия, либо же плашмя. Для этого вида схватки предпочтительнее мощь и выносливость, нежели техника или особенно сильные запястья, например. Меч тяжёл, с ним особо не повальсируешь, преимущество одного противника над другим появляется в первые же секунды, посему такой бой не очень продолжителен…

— Так, я понял. Но ты-то не любишь мечи?

— Легкие клинки — вот это моё. Быстрота, комбинации, тактическая игра. При том, — Крейван понизил голос, многозначительно взглянув на Нильстрёма, с закрытыми глазами откинувшегося в своём кресле, — ремесло по большей части вообще предполагает другое оружие, нежели тяжёлые мечи, топоры или клинки. Если тебя зажмут в угол — тогда, пожалуйста. Но основную работу нужно делать быстро и незаметно…

— Это понятно. Тогда может, ещё немного практики? Представим, что у нас в руках те самые легкие клинки.

Крейван снова, без малейшей паузы атаковал Старшего партнера. Меньшая амплитуда, больше горизонтальных выпадов, зацепы, уходы, баланс. В этот раз Дилан был готов к нападению и даже более-менее сносно отзащищался. Где-то с полминуты. Потом палка снова вырвалась из его руки, и в тот же миг последовал болезненный тычок в левую часть груди, на пару дюймов ниже соска…

— Вот чёрт! Опять не вышло… — Бреннан подобрал палку, в его голосе сквозила досада и ещё что-то.

— Бой лёгкими клинками подразумевает не только реакцию, выносливость, но и способность предугадывать. Ты смотришь на мой, гм, мою палку — мастер боя смотрит в лицо противника. Ты способен или пытаться угадывать, или реагировать на уже свершившееся действие. Мастер боя видит действие противника в его лице. Я, конечно, не мастер, но…

Дилан прыгнул со стремительностью змеи, настигающей лягушку. Раз! Два! Три! Хлёсткими ударами он заставил безликого попятиться, рванулся, предельно сокращая дистанцию, и, завершая атаку, от души врезал Фланахэну кулаком в челюсть. У последнего заискрились звёздочки перед глазами, он отступил ещё, с трудом удержался на ногах и помотал головой.

— Вот так-то! — Дилан победно воздел кулак к небу. — Ты примерно это имел ввиду?

— Н-не совсем… — безликий всё ещё не пришел в себя. — Ты это правильно придумал, в настоящем бою все средства хороши. Одно «но».

— Какое ещё «но», — в голосе Бреннана появились нотки недовольства — кажется, кто-то пытался покуситься на его триумф.

— Ещё до того, как ты мне врезал, я тебя убил. Вон там, на левом боку кожа содрана…