Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 72)

Энни чуточку отодвинулась и, поджав ноги под себя, обхватила руками плечи:

— Б-р-р! Представить противно! Парни считали меня заносчивой недотрогой, а некоторые даже распускали обо мне всякие грязные сплетни. С другой стороны, все знали правду, а мне на эту грязь было плевать. Меня расстраивало другое. Неужели, думала я про себя, мне так и не встретить того настоящего, моего мужчину, с которым мы будем одним целым и который сможет вырвать меня из этой скучной реальности и отвести туда, где всё иначе: красивее и чище. Где краски резче, а воздух насыщеннее. Где мы не будем зависеть ни от кого, только друг от друга. Где мы сможем жить как один человек, и умрём в один день…

Энни всхлипнула. Я пододвинулся и снова обнял её. Она улыбнулась, не глядя на меня, и вытерла глаз рукавом.

— Другой назвал бы меня самовлюбленной идеалисткой, ждущей прекрасного принца. Может и так. Мой эгоизм всегда позволял игнорировать слова других людей. Такая защита: думать только о себе, беречь себя для того, кому смогу отдать себя всю, без колебания и страха. Время шло, и я уже поверила, что обречена остаться в родной деревне навсегда. Может, когда-нибудь я даже смогу преодолеть ужас перед будущим и выйти замуж за одного из тех приятных рабочих, почтальонов, гарда, о которых мне то и дело твердит мама. Меня тошнило от одной мысли о подобном, но я, кажется, начала понемногу примиряться с действительностью. По счастью, меня взял к себе Паркер — на работе я могла отвлечься от тяжёлых мыслей…

— А почему ты не уехала. Куда-нибудь в большой город, где от принцев прохода нет?

— От принцев-то, может и нет, но вот только есть ли среди них тот единственный, который предназначен мне? Я вбила себе в голову, что это он войдёт в мою жизнь, но никак не наоборот. Возможно, за такой наивностью скрываются комплексы провинциалки, боящейся столицы и её жителей, но, как бы то ни было, я оказалась права. — Энни взяла мою руку и тронула запястье губами. Потом прижала мою ладонь к щеке и продолжила:

— Сначала этот парень, Фланаган. — я вздрогнул, но она, кажется, не придала особого значения. — Он был приятен в общении, приятен внешне, немного трогателен в своей городской простоте и наивности. Но, он сверкнул и исчез…

Энни чуть потемнела лицом, а я вдруг озлился на своего двойника: он чуть было не лишил меня первой в моей жизни настоящей любви. А что самое гадкое — это то, что Энни до сих пор его вспоминает. Мысленно я чуть было не пожелал этому другому мне провалиться на месте, где бы он сейчас не находился, но вовремя одумался. Мысль, даже самая малая, обладает свойством овеществления, а этот бесов Креван был не виноват в том, что встретил мисс Флауэрс и неожиданно глубоко запал ей в душу. Я уже начал понимать, что Фланаган был такой же фигурой в какой-то большой игре, смысл которой был пока недоступен для меня, но фигурой рангом повыше. Его привели в родную деревню и, далее: к месту перехода, прорехе, точно так же, как меня загнали на ту самую укромную поляну, где ходоки проводили свой ритуал. Пусть его. Я сменил гнев на милость и даже пожелал удаче своему неведомому близнецу…

Энни обратила внимание на мою задумчивость и потрепала меня по макушке:

— Не дуйся, я переживаю о том парне, но и только. А вот в тебя я влюбилась по уши. Так что засунь свою ревность куда подальше и поцелуй своё сокровище покрепче…

Последние слова она прошептала мне на ухо, а я не преминул последовать её совету. После сладких и долгих не то мгновений, не то часов, когда мы с видимой неохотой отрывались друг от друга, Энни посмотрела на меня:

— Шон. Я ведь до сих пор…

— Не была с мужчиной…

— Ну, это звучит немного старомодно и попахивает пуританством, но суть передаёт верно.

— И ты хотела бы ещё немного придержать у себя то сокровище, которым владеешь с рождения?

— Да ну тебя! Когда ты так говоришь, то становишься похожим на какого-то заплесневелого дядюшку, занимавшегося сексом только тогда, когда того требовал инстинкт размножения. Перестань вгонять меня в краску, или мне придётся-таки перейти к площадной брани!

— Но суть-то я передал правильно?

— И ещё перестань кривляться! — Энни, кажется, начинала заводиться, и я внутренне одёрнул себя. — Правильно. Но… Я хотела, чтобы ты меня правильно понял…

— Солнышко, я тебя понял. Ты хочешь сама решить, когда мы, э-э-э, займемся любовью. Так же?

— Это как дар, знак моей вечной любви. Я знаю, что мы существуем друг для друга, но… Но я хотела бы ещё немного подождать. Вчера был прекрасный вечер, спасибо тебе за него. Сегодня чудесная ночь, так хорошо, начинать год рядом с любимым человеком. Только вот…

Она замялась, пытаясь подобрать ещё какие-то нужные слова, а я пришёл на помощь, закрыв её дивный ротик поцелуем. Энни с благодарностью ответила на него. Потом мы ещё несколько часов сидели рядом, обнявшись, и болтали о том, о сём, прерываясь на поцелуи, но не переходя негласно установленной грани. Уже ближе к утру я заметил, что Энни начинает выпадать из разговора и клевать носом. Я помог ей улечься здесь же, на диване, накрыл её ноги пледом и почти что целомудренно поцеловал в щеку. Получив в ответ невнятное благодарственное не то «спасибо», не то «люблю тебя», я устроился в кресле, где и пишу эти строки. Верно, нужно отдохнуть и мне — вот только сейчас поворошу угли в камине…

P.S. Ковёр в гостиной Бреннана вполне может посоперничать с любой самой мягкой периной. Вот только поспать на нём мне дали не больше пары часов: в 5:07 пришло сообщение от Джона Дейли: «проблемы. Бери тачку и приезжай к монументу» И я, ещё раз поцеловав спящую Энни, уезжаю к памятнику Героям.

Памятником Героям этот памятник назвал я сам. На вопрос, что за фигура стоит на постаменте в центре деревни, Бреннан ответил, что она являет собой собирательный образ солдат, сражавшихся в далёкой стране почти что сто лет назад. Потому-то я и называю этого солдата Героем. Надо иметь недюжинную отвагу, чтобы отправиться за тридевять земель и убивать, но, скорее, быть убитым самому, и всё это во имя интересов твоего государства, даже если интересы эти идут вразрез с твоими…

Солдат, олицетворение тысяч ему подобных, стоял, воздев примкнутый к оружию штык к ночному небу, один-одинёшенек посреди улицы, блестевшей мокрым асфальтом в тусклом свете фонарей. Возле постамента кучковались ребята из команды. Все, кроме Дилана и, почему-то, Кейси — даже Фаррел приехал на своей чёрной приземистой «камри». Подойдя поближе, я понял, что ошибся: Хью тоже был здесь, я не заметил его, скрытого фигурами ребят. Он лежал ничком, накрытый чьей-то курткой. «Первый мертвец в новом году», — пронеслось у меня в голове. И тут же вспомнилось ещё кое-что, изречение Бреннана: «Как Новый год встретишь — так его и проведёшь». Значит, год будет урожайным на всякие гадости… Тронув за плечо О'Райли, я спросил шёпотом:

— Игра?

— Она, родимая. — Грэм сплюнул. — Старик Келли достаточно набожен, чтобы пакостить в сочельник, но от славного новогоднего подарочка, удержаться не смог…

— Бедный Хью… — стоявший чуть поодаль Джоуи Робинсон тоже понизил голос, и почему-то перекрестился. — Нанизали его на штык, аки бабочник шпилит жука на булавку… Я подошёл к телу. Майк, сидевший возле друга на корточках, метнул на меня быстрый взгляд покрасневших глаз, но ничего не сказал и отвернулся. Постояв пару минут над Кейси, я вернулся к О'Райли и Робинсону. Последний ввел меня в курс произошедшего, насколько это предоставлялось возможным.

— У Хью-то краля была на юге, в Баллимани. Вот он к ней под бочок и намылился на пару дней. Ну, значится, о том не только мы ведали, да-а… Он вчера собирался ехать, сразу после патрулирования. Далеко не успел. Ульфи где-то час назад и заприметил Хью — бегает он по ночам, наш чемпион. Сразу всех созвал. И Майки. Тот вообще ни ухом, ни рылом — лыка не вязал, нарезался в одного, значит. — Джоуи бросил опасливый взгляд на фигуру Мёрфи и добавил. — Бедняга, он-то совсем всех друзей подрастерял. Сначала Дикий Билл ноги в руки взял, будь он неладен, где бы сейчас ни был. Теперь вот Хью…

Подошёл Дейли:

— Все, кто хотел, попрощались?

— А? — вопрос Дейли удивил Джоуи. — Ты о чём?

— Хорошо, мы оставим Кейси лежать тут до послезавтра, чтобы все жители Бушмилса успели почтить его память. — Джон устало потер лоб под вязаной шапкой. — Джоуи, наше счастье, что сегодня, в такую погоду все деревенские мирно спят, и никто не шляется по улицам. Я понимаю, сейчас очень рано, усталость и недосып дают себя знать, но нужно уже начинать думать. Кейси нужно поскорее убрать, а место зачистить, чтобы к первым прохожим всё тут было в ажуре.

— Всё правильно, Дейли, — Майк подошёл к их группе так тихо, что я даже вздрогнул при звуке его осипшего голоса, — а потом будем решать, что делать с Келли. Я так думаю, что хватит валандаться с этими ублюдками — нужен налёт. Подъедем с нескольких сторон к норе, где засел грёбанный сэр Гай и расстреляем всё, что движется!

Все замолчали и какое-то время смотрели на Майка: кто с изумлением, кто с усмешкой, во взгляде Дейли мне показалась жалость. Он же и ответил:

— Ты-то точно пойдёшь домой и как следует проспишься. А насчёт Келли не переживай, придёт и их черед. Спешить знаешь, когда нужно? Вот то-то. Ждём Бреннана, потом будем решать, что делать…