Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 64)

На протяжении всего рассказа (а длился он немало, так, что за окном начали сгущаться ранние зимние сумерки) Крейван не отрывал взгляда от глаз Бреннана. Может, на удачу. Может, считая, что это добавит убедительности его истории. Может, пытаясь успеть уловить, когда там, в глубине зрачков что-то сдвинется, и нужно будет падать вместе с креслом, уходя от барабанной дроби пуль, жаждущих его, Крейвана, плоти. Но когда он дошёл до описания момента, рассказывая о том, как тело Маккуина с тихим плеском отправилось в последний путь, взгляд Бреннана действительно неуловимо изменился. Не так, как ждал и боялся Фланахэн, но… Когда пистолет дрогнул и пошел в сторону, безликий вздрогнул и вжался в спинку кресла, но уже в следующий миг позволил себе сморгнуть с ресниц капельки едкого пота и незаметно выдохнуть сквозь стиснутые зубы.

— Чертовски дурацкая история… — Старший партнер выдвинул ящик стола, и, не глядя, аккуратно уложил туда оружие. Потом на мгновение скрылся из виду, а когда возник снова, то в руках его была низенькая пузатая бутылка с жидкостью янтарного оттенка и пара пузатых бокалов. Выдрав пробку зубами, Дилан щедро плеснул в каждый бокал, пододвинул один Крейвану. — Месяц назад я рассмеялся бы в лицо тому, кто сказал, что я поверю в такую фантазию. Но я поверил. Почти.

Крейван отметил это «почти», но смолчал и взял напиток.

— Знаешь, — Бреннан обхватил бокал обеими руками, словно стремясь защитить хрупкий сосуд от всех угроз этого мира, — я в ещё большей растерянности, чем был до начала разговора. В принципе, я не то, что допускаю — я не сомневаюсь, что ты не тот человек, за которого себя выдаёшь. Может быть, даже генетическая экспертиза подтвердит, что ты являешься Уильямом Маккуином, и никем другим. Но Билли ни за что не придумал бы эту историю, просиди он над ней хоть всю жизнь. Не верю, что Маккуин смог бы запомнить чей-то рассказ: мозги-то дырявые. С другой стороны, хотя шестое-седьмое и все остальные не признаваемые наукой чувства кричат о том, что передо мной сидит тот самый безликий, что может стать кем угодно и сделать это практически мгновенно… Разум сопротивляется и требует доказательств. Ну, в общем-то, доказательство нужно всего одно. Ты ведь понимаешь… Крейван…

Фланахэн конечно был готов к этому повороту. Сказал «а» — говори «б». Он не знал, насколько легко будет «разобратиться» — это столь же интимный процесс, как и обращение. Крейван не знал сородича, который, совершая ритуалы Ремесла, хоть раз предпочёл публичность уединению. Но Фланахэн прекрасно сознавал, что теперь-то выбора у него нет никакого. Он вздохнул:

— Конечно. Мне нужно место. Надо лечь.

Бреннан пожал плечами:

— Моя койка достаточно хороша для мм… процесса превращения, да?

— Я бы не советовал. Разобращение столь же грязно, как и обращение. Видишь ли, некоторые части тела, не внутренние органы, нет, внешние, так сказать, элементы Маккуина будут замещаться на мои собственные. Зубы, волосы, ногти. Натечет сколько-то жидкости: кровь, сукровица, лимфа… Нужна горизонтальная поверхность, которую можно легко отмыть.

Бреннан почесал переносицу, покосился на ковер, наморщил лоб. Потом просиял и прищёлкнул пальцами.

— Да вот же — стол. Подойдёт?

Он в три секунды расчистил поверхность, аккуратно переставив ноутбук и просто смахнув на пол всё остальное. Потом застыл, закусив нижнюю губу и выжидательно глядя на Крейвана. Пальцы нервно теребили пуговицу на старом заношенном домашнем пуловере. Фланахэн не смог сдержать улыбку, подумав, что Бреннан сейчас похож на взволнованного подростка, который впервые, кое-как собравшись с духом, пригласил на свидание симпатичную девушку и теперь с нетерпением ждет условленного часа, одновременно предвкушая предстоящее событие и страшась его. Крейван кивнул.

— Так лучше. Сейчас я разденусь и лягу. Только сразу предупреждаю, что какое-то время после возврата к своему «я», буду слаб, как новорожденный котёнок. Мне нужно будет несколько часов приходить в себя, а после, на трое суток потребуется покой и одиночество. Это необходимое условие.

— Не вопрос. Занимай любую из гостевых комнат. Если надо, еду я буду заказывать на дом…

— Нет. Только вода. Много воды. И ещё: некоторые мои вещи — их нужно забрать из нашего с Майком дома. Я вряд ли туда вернусь. Ещё нужно будет объяснить ребятам…

— Слушай, успокойся. Ты забываешь, кто здесь главный. Все вопросы я разрулю, шмотки твои перевезу. Ещё что?

— Да всё, пожалуй. — Крейван начал стягивать куртку.

— Ещё секунду. — Бреннан легко коснулся плеча безликого. — Давай все же выпьем за удачу. Если это, конечно, не помешает процессу метаморфозы?

— Нет, отчего же. — Крейван взял большой, но хрупкий с виду бокал, и посмотрел сквозь него на лампу, дававшую неяркий мягкий желтоватый свет.

— Армянский коньяк. Хорошая вещь. Хотя я пью только в особых случаях, таких, как сегодня, держу две-три бутылки про запас. Лёгкое питье, самое то для приведения мыслей в порядок.

Он поднял бокал:

— За скорое знакомство, безликий гость!

— За то, чему предопределено случиться.

Отставив бокал и ощущая на языке лёгкий привкус фруктов и каких-то специй, Фланахэн продолжил раздеваться. Уже забираясь на стол, лакированная поверхность которого ощутимо холодила кожу, Крейван спросил:

— Ты уверен, что хочешь смотреть? Зрелище-то не из приятных. Я, например, ни разу в жизни не видел, как это происходит. Некоторые безликие разобращаются перед зеркалом, немногие наблюдают за тем, как это делают другие. И то, и другое у нас считается извращением.

— Плевать, я не боюсь прослыть извращенцем у безликих. К тому же, не забывай — я же простолюдин, так? А значит, ваши нравственные правила на меня не распространяются. Такова природа моей простолюдинской натуры.

— Тогда пеняй на себя. — Крейван уже лежал, успокаиваясь и расслабляя один мускул за другим.

Десятью или пятнадцатью минутами позднее, Бреннан помог Крейвану спуститься со стола и набросил на содрогающиеся от холода и усталости плечи толстое одеяло. Лицо Старшего партнера, хотя и было необычайно бледным, в глазах светились не испуг и брезгливость, но удивление и что-то похожее на помесь уважения и зависти. По дороге в гостевую комнату, Фланахэн пытался говорить что-то хриплым и слабым голосом, но Бреннан попытку эту жёстко пресёк:

— Если надо — здесь душ. Вот туалет. Насчёт остального, я уже сказал: не беспокойся. А разговоры будут потом. Отдыхай, Крейван Фланахэн.

Глава 19

Интересно, существует ли настоящая свобода? Мне иногда кажется, свобода — это понятие, внедрённое мыслителями разных эпох в умы простолюдинов, дабы последним было за что держаться во тьме повседневности. На Земле словом «свобода» принято разбрасываться, даже не отдавая себе отчёт в сказанном. Свобода вероисповедания. Свобода слова. Демократические свободы. Свобода половой идентификации. Свобода быть свободным. Свобода-свобода-свобода. Самые отвратительные деяния здесь оправдываются той или иной свободой. Тысячи людей умирают за свободу или во имя её. Миллионы пожинают плоды борьбы за свободу, погрязнув в нищете, умирая от голода, ограбленные и выброшенные на улицы. Революции, религиозные войны, репрессии и силовое принуждение к миру — всё должно приноситься на твердокаменный алтарь иллюзорной свободы. Воистину свободен может быть только мёртвый. Не знаю, высказывал ли кто такое мнение, наверняка да — в этом мире так много умных людей, выдающих на-гора сотни красивых изречений. До вчерашнего утра я считал утверждение это вполне соответствующим истине. Но тогда я проснулся, чувствуя себя абсолютно свободным. Свободным от обузы, носимой вот уже более трех недель, почти с самого своего появления под солнцем здешнего мира.

Личность Уильяма Маккуина казалась слабой и не инициативной. Она взбрыкнула, когда я опустошал тайники со «льдом», но и только. Она остро отреагировала на проклятья Энн Флауэрс — эта девушка была дорога не только моему сердцу. В остальное время матрица безропотно делилась нужной информацией, опытом и умениями, лишь изредка позволяя себе выйти на передний план. Как выяснилось позавчера вечером, когда я лежал на столе Дилана, способности личности Маккуина были мною сильно недооценены. Матрица настолько крепко укоренилась во мне, что для того, чтобы выдрать её, потребовались почти все силы безликого, отдавшего десятилетия занятию Ремеслом. Теперь мне даже кажется, что пробудь личность Маккуина в моём теле чуть дольше — я мог бы и проиграть в борьбе за главенство над ним. Но бес с ним, с Маккуином, его телом и его матрицей. Всё ушло в никуда, безвозвратно, как уходит вообще всё в каждом из миров, созданных Творцом. Сейчас я больше озабочен тем, как отнесётся ко мне Бреннан. Я был предельно откровенен с ним, буквально вывернув наизнанку своё нутро. Но что он решил и как поступит после своих размышлений, я мог только предполагать. Меня обнадёжило радушие Старшего партнера после, но я прекрасно помнил и наведённое на себя оружие до. Так или иначе, завтра-послезавтра даст ответы на все мои вопросы. А сейчас мои силы снова иссякли, и я ложусь спать.

Во время нашей утренней беседы Дилан, между делом, пояснил, что сегодня за день, и почему этому дню придаётся такое значение. Он с плохо скрываемым удовольствием провёл меня по многочисленным комнатам и продемонстрировал все эти еловые веточки-гирлянды-свечки. Уже с откровенной гордостью и чуть ли не благоговением он показал очень красивую голубую ель всю в разноцветных лентах, расписных пряниках, хрупких стеклянных санках, лесных зверях, домиках и прочее, прочее, прочее. Ель стояла в углу гостиной, а с позолоченного крючка над камином свисал здоровенный белый в красную полоску носок, такой большой, что Креван мог бы натянуть его сразу на обе ноги. Бреннан провел пальцами по ткани и нараспев произнес: