Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 59)

Я уже продвинулся к витрине (две крайние дамы, заядлые партнёры по скрэбблу то и дело прерывали беседу и бросали на меня недовольные взгляды), когда Шеф спросил у очередной покупательницы:

— Добрый вечер, миссис Фланаган! Есть новости о вашем сыне?

Если вопрос заставил насторожиться, то голос собеседницы Паркера просто пригвоздил меня к полу. Мурашки побежали по спине, а сердце ухнуло в пятки.

— Спасибо, Мэтт, вы так добры! Я совершенно вымоталась, — голос женщины подтверждал сказанное, казалось, что она вот-вот разрыдается, — почти не сплю в эти ночи… Шеф Фил Джонстон, кажется, начинает избегать меня. Во всяком, случае, часто бывает, что я звоню, а мне говорят: «Извините мэм, он на выезде», ну или что-то в этом роде. А если уж я попадаю на самого Джонстона, то слышу плохо скрываемый вздох. Потом следует один и тот же ответ: «Нет, миссис Фланаган, ничего нового. Не беспокойтесь, если мы узнаем что-нибудь, сейчас же известим Вас». Ещё сказал, что по его данным Креван покинул Бушмилс, что мне стоит продолжать пытаться дозвониться на его сотовый. А то я не пытаюсь! Ненавижу эту стерву, которая говорит, что мой сын недоступен…

— Брейда, — в разговор вступила старушка, стоявшая следом за миссис Фланаган, — ты ведь говорила, что у Кревана есть пассия, что она гостит у родителей в Дерри, и что они, молодые, должны повидаться с тобою… Может твой сын поехал к ней?

— Ох, миссис Старр, вы не поверите, чего мне стоило найти телефон этой Дженнифер. Нет, она сама в панике — говорит, что у них с Креваном был небольшой разлад, но они должны были встретиться, непременно — так она мне сказала. Ни слуху, ни духу — как в воду канул…

На несколько секунд воцарилась тяжёлая тишина, а потом женщина разрыдалась. Я инстинктивно рванулся вперед, обходя людей стоящих перед ним. Ни разу в жизни я не слышал, как мать плачет, даже на похоронах отца…

— Миссис Фланаган, что Вы, не надо! — новый звонкий голос перекрыл рыдания. — Он вернётся!

Энн Флауэрс (сейчас её образ вновь восстановил чёткие очертания в памяти Маккуина-Фланахэна) легонько оттолкнула Шефа и выскользнула из-за прилавка. Никто не заметил, когда Энн вошла в кондитерскую, но появилась она как раз вовремя. Подойдя к женщине («Моя мать, Брейда, только одета странно и выглядит такой старой…»), Энни приобняла её за плечи и мягко, но настойчиво, усадила в одно из кресел, стоявших у столика возле стены. Она говорила быстро, вполголоса, её уговаривающий речитатив звучал гипнотически:

— Проверьте, он вернётся. Не может не вернуться… Да, очень много людей пропадает без вести, это так. Но вы даже не представляете, сколько тех, кто считался пропавшим, возвращается домой. Не сразу, да. Иногда проходят недели, месяцы, даже годы. Я не придумываю, я интересовалась этой темой, когда делала научное исследование в школе. Не сдавайтесь, ведь пока Вы верите — остаётся надежда. Даже если все окружающие смирятся и оставят поиски, Брида, Вы не должны. И однажды он позвонит. Вы слышите?

— Да, моё золотко. — голос матери звучал глухо, она как будто пребывала в трансе. Но, по крайней мере, истерика прекратилась. — Спасибо, мне уже лучше. Пойду я лучше домой — может, он прямо сейчас звонит…

— Мэм, — подал голос Мэтт, — если хотите, отдохните здесь, у нас. Или хотите — я вас отвезу…

— Нет-нет. — Брида поспешно встала. — Я всё же пойду сама…

Поддерживаемая под руку Энни, мать прошла мимо меня и вышла на улицу. Я пребывал в смятении и не знал, что делать. Бежать следом? Да, эта женщина, как две капли воды походила на мою мать, но всё же не была ею. Эта Брейда Фланахэн принадлежала не моему миру, как и тот, другой я, которого она потеряла. Да и что тут можно сделать? Догнать и сказать: «Мам, не расстраивайся, со мной, то есть с твоим сыном всё в порядке, ведь он и есть я!» Если она сразу не грохнется в обморок, то точно поднимет шум, меня скрутят добросердечные жители и, учитывая их «тёплые» чувства по отношению ко мне, отправят в участок. А там уже и до психиатрической клиники недалеко. Маловероятно, что Бреннан тогда за меня вступится.

Пока я метался в раздумьях, торговля возобновилась, но теперь и покупатели и Шеф почти не говорили, внутренне переживая случившееся. Я вновь ощутил на себе взгляды, но теперь они были ещё и злобными. Мэтт тоже угрюмо поглядывал в мою сторону, но пока молча. Моя очередь почти подошла, а я не знал, что делать. Я ведь пришёл в кондитерскую только чтобы увидеть Энни, без какого-то плана действий. А увидел даже больше, чем хотел…

Входная дверь с треском распахнулась, и маленький, но очень мощный ураган Энни ворвался внутрь. Как-то получилось, что на его пути оказался я, о чём тут же пожалел.

— Ублюдок! — твёрдые, как два небольших булыжника, кулачки воткнулись мне в грудь. Я машинально перехватил её запястья, удивившись, до чего они тонкие и сильные одновременно, она тут же боднула меня головой в грудь.

— Гад! Это ты, ты его убил! — Энни разъярённо пыталась высвободиться, а я убирал ноги, пытаясь избежать контакта с узкими мысками её сапожек. Но пару раз Энни все же угодила мне по голени, тупая боль немедленно разлилась по всей передней поверхности ноги. Периферийным зрением я отметил, что трое оставшихся покупателей (две старушки — чемпионки в скрэббле, и женщина средних лет, занимавшая очередь за мной) отступили к стенке, как бы давая пространство двум драчунам, как это принято у мальчишек. Странно, но мне показалось, я вижу одобрение в их глазах.

— Энн, ты, блин, что несёшь? — порою, Маккуину удавалось выходить на первый план, что начинало беспокоить меня. Но Билл, я чувствовал это, не смог бы причинить девушке ни малейшего вреда. Чего уж говорить обо мне. — Кого, блин, я убил?

Глаза Энн сузились:

— Ты издеваешься? Кого, по-твоему, я только что успокаивала? Его мать, Бриду Фланаган. Или ты скажешь, что никогда не встречал её сына? — воспользовавшись паузой, девушка снова рванула руки на себя, попутно сделав ещё одну попытку разбить мой нос.

Рядом выросла чёрная тень, тотчас же Шеф вклинился между нами, разрывая не особенно нежный контакт. Он мягко оттолкнул Энни и слегка встряхнул за плечи:

— Девонька, успокойся! В последний раз мистера Фланагана видели в пабе «Чёрный клён», и этого придурка, — он, не глядя, ткнул большим пальцем в мою сторону, — там и близко не было. Говорю тебе, успокойся!

— Да что ты говоришь?! А официантка из «Наггетс Кинг», Сью, сказала, что Маккуин избил Крейвана. Мог бы и убить, если бы копы не подоспели. А Билли потом грозился, что достанет его…

Энни говорила ещё что-то такое же обвинительное, но видно было, её порыв пошёл на убыль, ненависть и агрессия в её глазах уступали место горечи обреченности. Плечи её поникли, девушка подалась вперед и буквально повисла на руках у Мэтта. Второй раз за последние десять минут я услышал рыдания:

— Шеф, ну как же так… А что, если миссис Фланаган права в своих ожиданиях? Что, если её сын и вправду не вернётся? — звякнул дверной колокольчик: пожилые дамы тактично удалились, не дожидаясь возобновления торговли. — Почему он вообще должен вернуться? Прошло ведь уже четыре дня. Он погиб, его убили, он сам бросился со скалы… Что случилось?

— Ну-ну, солнышко, зачем же? Ты ведь сама говорила, что пока тело не нашли нужно ждать и верить…

— Ага, только на меня это не действует. Паркер, почему? Он ведь был такой милый, рассказывал о себе, делился планами, может и вправду собирался переехать к нам вместе со своею девушкой. И что теперь, я тебя спрашиваю?!

Мэтт тяжко вздохнул и лишь крепче прижал Энни к своей широкой груди. Девушка всхлипнула и спросила:

— Шеф?

— Да, солнышко?

— Маккуин, он ещё здесь?

— Нет, он уже ушел. — Паркер скосил глаза на меня и раздраженно дернул головой в сторону выхода.

Я, стараясь двигаться как можно тише, покорно направился к двери. Уже поворачивая ручку, предусмотрительно придержав язычок колокольчика, услышал:

— Билли, как бы я хотела, чтобы ты сдох, а тот парень был жив! И слышишь, я говорю тебе, никогда больше не возвращайся сюда. Ни ногой!

Я вышел, не сказав ни слова. Снова шёл снег. Я вдохнул влажный холодный воздух вечерней улицы, потом медленно спустился по ступенькам. Подумал, что у Энни есть дар предвидения наоборот. Или, если есть такое слово, послевидения. А в следующий момент осознал, что влюбился по уши.

Я решил вести свои записи не ежедневно, а по мере накопления каких-то более-менее важных или интересных событий. Или, если есть желание, просто записывать свои мысли. Я веду дневник, в первую очередь, для себя, но, как знать — может так получиться, что его будет читать другой. Но, ни мне, ни этому другому, думаю, не будет интересно переживать мои муки по изучению управления стиральной машины, так как вдруг выяснилось, что Билли Маккуин при жизни ни разу не стирал самостоятельно. Или узнать чего мне стоило привести в относительный порядок свою комнату (попутно обнаружилась парочка тайников с приличным количеством «льда», о которых Билли совершенно забыл). Я обустраивался на новом месте — и это всё, что стоит сказать о моих домашних делах.

В свободное от домашних забот время, мы с Кейси и Майком выполняли свою часть работы на благо клана Каванах. Патрулировать улицы Бушмилса полагалось тремя машинами, ведя непрерывные переговоры с патрулями и базой, оборудованной в доме Бреннана. Ввиду моей «бесколёсности», мы сократили число патрулей до двух, я ездил то с Майком, то с Кейси попеременно. Это было самое тяжёлое время. Когда я занимался уборкой, ремонтом, осваивал разную технику или просто изучал всемирную сеть, у меня оставалось меньше времени на воспоминания об Энни. Сидя на пассажирском сидении и уже в сто первый раз бесцельно шаря глазами по мокрым от дождя улицам, попутно пропуская мимо ушей постоянное нытьё Хью или идиотские истории Майка, трудно было не позволить мыслям возвращаться к отпечатавшемуся в памяти образу. Я понимал, что скрываясь под личиной Маккуина, не имею ни малейшего шанса не то что на взаимность, но даже на встречу. И, вместе с тем, понимал, что никак не могу изменить сложившееся положение вещей. Конечно, хоть сию секунду (образно, конечно, процесс отчуждения личности занимал какое-то время) Билл Маккуин мог бы исчезнуть без следа, а пропавший без вести сын миссис Фланаган обрадовал бы всех своим возвращением, но… Я не был уверен, способен ли сыграть такую роль, роль человека из совершенно иной реальности. Человека, о котором не знал ничего, кроме того, что он и есть я. Безликий, довольно сносно овладевший Ремеслом, ещё не есть хороший актёр. Без матрицы, подстрочника и суфлёра, одновременно, я могу не выдержать проверки родными и близкими, работой и личными увлечениями — буде даже сославшись на потерю памяти. Когда-нибудь, может быть, но точно не сейчас.