Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 24)
Крейвану было жаль старых друзей, которые обманывались в своих ожиданиях. Община была местом, где ему были рады, где его всегда примут и даже, при необходимости, приютят на время. Но община никогда не станет домом. Он не мог не то, чтобы понять, а именно принять факт отказа от своей природы, от способности, коей безликие обладали с рождения. Если уж Создатель наделил их этой способностью, то ею следует пользоваться, а как иначе? Однако, у оседлых была своя трактовка этой данности. Они считали, что Создатель наделяет безликих способностью не для использования её в Ремесле, а как наказание за какой-то Древний Грех (все это было изложено в книгах оседлых, но Крейвану и в голову не приходило изучать их. Вслед за коготком можно, как той птичке, увязнуть полностью). Чем дольше человек применял свою способность, тем скореё Темный подбирал его падшую душу. В качестве примера приводилось Безумие Безликих — как воплощение Абсолютного Зла. Посему, добродетельному безликому надлежит бороться с этим даром, а не усугублять вес Древнего Греха. Пришедший в общину был обязанотказаться от использования впредь греховной способности, отказаться от своей мирской фамилии, оставляя, правда, свое мирское имя, а жизнь свою проводить в простом труде на земле во искупление прошлых грехов. Безликий, уличенный в нарушении главной заповеди оседлых, изгонялся из общины, лишаясь права в сколько-нибудь обозримом будущем быть снова принятым в лоно общины. «По крайней мере, их не сжигают прилюдно», — сыронизировал как-то Фланахэн в одном из редких теологических споров с Хэнраном. «Вот именно! Другие религии вовсе не так терпимы к отступникам…» — получил он отповедь старика.
Из задумчивости его вывел голос матери:
— Эйбл и Дейди. Они были здесь, но вчера ускакали по своим детским делам. Встреча с какими-то друзьями. Они ведь не подпускают меня близко ни к своей деловой, ни к личной жизни. Да и тебя тоже… Вы разминулись совсем ненамного.
Крейван с досадою притопнул ногою:
— Ну вот, могли бы заехать. Не так уж часто у нас получаетсяпоболтать…
— Но, согласись, никто ведь не знал, когда ты вернёшься, и когда будешь дома.
— Да чего там! Я всегда оставляю записку о том, где я в месте, известном только нам одним. Они наверняка заглядывали ко мне.
— Будет тебе! Перестань! Это же молодёжь: сегодня здесь — завтра там. Юношеская непосредственность, ветер в голове и прочее. С каждым годом мне это видится все лучше и лучше. С возрастом и ты станешь спокойнее относиться к таким вещам.
— Может ты и права, хотя всё равно это свинство.
— Конечно, права, а разве может быть иначе? Я же твоя мать! — Брейда в шутливом негодовании нахмурила брови.
— Так что же рассказывали наши дражайшие младшенькие?
— Ничего особенного. В общих чертах поведали, где они были. Носились, как угорелые, по всему Заморью, и я так поняла, что не из любви к путешествиям. Видимо, исполнение последнего заказа вышло не особо удачным, но судя по тому, что они все же приехали живыми и невредимыми — и не совсем провальным.
— Ну и славно!
Крейван и вправду был рад. У близнецов была природная склонность влипать в разные неприятности. Сам Крейван тоже не был застрахован от этого — но настолько виртуозно и легко рисковать жизнью умели только Эйбл и Дейди. Надо сказать, что решали проблемы близнецы столь же виртуозно, но без Эйбл Дейди давно бы уже либо загремел в вонючую яму, что заменяла острог, где-нибудь в Луситане, либо упокоился в безвестной могиле где-нибудь в окрестностях Венетты. Именно Эйбл с её холодным умом планировала все действия, а в случае, если что-то шло не так — моментально перерабатывала план, чтобы выйти из игры с наименьшими потерями. Дейди отвечал за силовое обеспечение, и был в этом весьма искусен. Вместе же они являли собой блестящую связку, за что и ценились в кругу потенциальных заказчиков.
Крейван с Брейдой поболтали ещё какое-то время. Они успели обсудить погоду, но не успели обсудить болячки матери, когда Крейван вспомнил что-то, что насторожило его, когда он шёл через общинный посёлок к дому матери, и о чём успел забыть, обрадовавшись встрече с Брейдой. Улучив момент, он спросил:
— А чьи это лошади у коновязи возле общинного Дома Совета? Я таких здесь ещё не видел, если только за последние пару месяцев Хэнран с Кругом Старейшин не решили заняться разведением
Мать едва заметно скривила губы, черты лица её затвердели, она отвела взгляд:
— Так, гости, которым не везде рады. Но не будем об этом. Расскажи лучше о себе, дорогой.
Крейвану уход от прямого ответа на вопрос показался весьма и весьма подозрительным, но он предпочёл не развивать эту тему. Дабы не расстраивать мать, он рассказал пару эпизодов из своей последней поездки, которые не были обременены элементами жестокости и боли, а, напротив, были довольно забавны. Только-только он закончил повествование, как матушка, слушавшая его с нескрываемым удовольствием, вдруг всплеснула руками:
— Вот же старая гусыня, чуть не забыла! Да и не мудрено — ведь, честное слово, никак не возьму в толк, отчего это для малышки Эйбл так важно было передать то, о чем она просила. Дословно не запомнила, но суть в том, что ей снова снился «тот сон».
— Тот сон?..
— Да, так и сказала: «тот сон». Дескать, это может быть важно для тебя. Значит, какой-то детский сон про туман из пыли и каких-то страшилищ. Но, главное, она считает, в том сне участвовал и ты. Больше я ничего не запомнила, кроме пары фраз — Эйбл прямо запихнула их мне в голову. Запоминай, коли так важно: «Когда не будешь знать, куда бежать, беги в наше секретное место. Там будет вход, вход в место страшное, но там же будет и выход из безнадежного положения». Сказала точь-в-точь, а ты уже думай…
Крейван задумался. Сон. Он очень смутно помнил, как сестрёнка, ещё совсем маленькая, проснулась от крика, который услышал толькоКрейван. Тогда они все жили в Бойсе, и отец ещё был жив. Крейван присел на кровать, где спали близнецы, сначала утешил Эйбл, а потом она рассказала ему шепотом, чтобы не потревожить сон Дейди, свой кошмар. Что-то про землю, в которой не было ничего кроме серой пыли и странных предметов. И в которой жили чудища. Они-то и напугали сестру, хотя оставались для неё невидимыми, но уже само ожидание их появления вселяло трепет в маленькое сердечко. Крейван как мог, успокоил Эйбл, шёпотом-же рассказал сказку из любимых (…и тогда светлый воин Хари из последних сил прыгнул на чёрного колдуна Тройла, меч смельчака сиял чистым пламенем, что не боялось гнусных заклинаний. Колдун, видя, что более не властен над воином, в ужасе попытался бежать. Но куда там! Острие пронзило чёрное сердце, раздался громкий сухой треск — этоосыпалась каменная чешуя, которой колдун покрывал своих пленников. Из темницы начали выходить люди, а впереди шла красавица Кай — та, ради которой отважный Хари проделал долгий и опасный путь…). Сестренка заснула, заснул и Крейван. А уже наутро от страшного сна осталось лишь мимолётная тень. Долгие годы о той ночи никто не вспоминал, а теперь вот кошмар вернулся к Эйбл, и не просто как сон, а как пророчество. Вроде глупость, да вот почему-то по спине Фланахэна поползли мурашки…
Раздумья Крейвана прервал стук в дверь. Мать поспешно поднялась, улыбнулась:
— А этих гостей я готова принимать в любое время суток. Пунктуальны, как и всегда.
Брейдавышла из комнаты, послышался шорох отодвигаемого засова. Крейван отметил про себя, что раньше мать никогда не запирала дверь на засов днём. О причине такой предосторожности он мог только догадываться… Раздались приветственные возгласы. Крейван различил среди них сухой мягкий голос Хэнрана и громкое сопрано Бэррейн. Был ещё кто-то, чей голос до сей поры он не слышал, а если и слышал, то как-то вскользь, не запомнив обладателя. Хэнран сердечно приветствовал хозяйку жилища. Крейван фыркнул — глава оседлых и Брейда Фланахэн наверняка уже встречались сегодня, и действо было рассчитано только на одного зрителя. Хотя, с другой стороны, оседлые — они как дети: готовы радоваться каждому новому мгновению жизни, готовы делиться им с окружающими. Отсюда все эти бесконечные приветствия, болтовня ни о чём и прочая особенности общения членов общины.
В комнату, возглавляя группу пришедших, вошла мать. За нею, легкой, с едва заметной хромотой походкой шествовал Хэнран. Его светлые, уже изрядно поседевшие волосы смешно топорщились, подчёркивая значительные по площади залысины. Пронзительные светло-голубые глаза с любопытством оглядывали интерьер комнаты, будто их владелец вошел сюда впервые. Следом шла Бэррейн, жена главы общины. Несмотря на возраст, она всё ещё выглядела интересно, и на свои практически шестьдесят совсем не тянула, скорее, на сорок с небольшим. Высокая, с тонкими, породистыми чертами лица и чуть раскосыми тёмными глазами, она легко могла вскружить голову практически любому мужчине, но за все десятилетия супружеской жизни, ей ни разу не пришла в голову мысль хотя бы о безобидном флирте с каким-нибудь знойным красавцем. Бэрейн беззаветно любила своего мужа, и он отвечал ей тем же. Более идеальной пары для руководства религиозной общиной придумать было сложно. Последним в комнату вошёл незнакомец, видеть которого Крейвану ещё не доводилось. Невысокий, неприметный человек, плавность движений которого выдавала ещё неутраченные навыки Ремесла и недавнее использование способностей безликого. «Верно, он только что здесь поселился» — смекнул Крейван.