Bunny Munro – История очевидца иных миров (страница 11)
— Как тебя зовут?
Человек вздрогнул, попытался сфокусировать взгляд на лице Крейвана, не смог, поморщился, открыл рот, хотел что-то сказать, но закашлялся.
— Скажи своё имя, и тебе станет легче.
Взгляд человека был уже не вызывающим, но испуганным. Он словно чувствовал, как подступает к нему мрачный жнец, и боялся его до смерти. Рука дёрнулась вверх, схватив рукав куртки Крейвана — тот подавил рефлекторное желание отшатнуться от умирающего. Крейван был нужен этому человеку, несмотря на то, что тремя минутами ранее, он пытался его убить. Но, что более важно, Крейвану этот человек был нужен ещё больше.
— Не бойся, ты в начале Пути, на котором тебя ждут, как горести, так и радости. Выйди на него достойно и следуй по нему с высоко поднятой головой. А теперь скажи мне своё имя, чтобы я мог проводить тебя.
— Билл. МакКуин. Билл МакКуин меня зовут… — голос бывшего противника был еле слышен, из него исчезли неприятные скрипящие нотки. — Помоги мне…
Крейван взял руки умирающего в свои, всмотрелся в лицо. Темнота сейчас не мешала, он видел глаза Билла МакКуина так же ясно, как солнечным днём.
— Иди с миром, Билл Маккуин. Пусть Создатель ведёт тебя, и не преградит тебе Путь лукавый, не имеющий души.
Напряжённая до этого момента рука Билла расслабилась, он смотрел прямо в глаза своему убийце, и взгляд его наполнялся спокойствием. Крейван ещё несколько секунд созерцал умиротворение в лице Билла, пока не понял, что тот мёртв. Тогда Фланахэн мягко высвободил руки, и лёгким движением опустил веки мертвеца.
— Будет так.
Всё. Древняя ритуальная закрывающая фраза клана безликих прозвучала, теперь нужно посидеть в покое несколько минут, пока запускается процесс преображения. И минуты эти он проведёт в своём прошлом. В прошлом человека, который чужд этому миру, но попытается стать в нём своим.
Глава 4
Повисла долгая пауза. Джен, обхватив плечи руками, смотрела на Кревана изучающим взглядом. Тот опустил глаза и водил пальцем по столу, повторяя линии узора на пластиковой скатерти. Креван бросил быстрый взгляд исподлобья: выражение лица Джен осталось прежним. Наконец:
— Крю, мне было бы интересно узнать подробности.
— Грхм! — откашлялся он. — Джен, какие подробности?
— Ну, для начала, её имя, кто она, сколько ей лет. Потом, если, конечно, снизойдёшь — можешь нас познакомить.
Креван шумно и с облегчением выдохнул. На лице расцвела широкая и глуповатая улыбка:
— О-о-о, Джен, ну ты даешь! Я, конечно, признаю, что твоё предположение логично, и оно имеет право первым прийти в голову… Но… Но, как же это предположение далеко от истины!
Облегчение, испытанное Креваном было настолько очевидным, что теперь уже Джен в замешательстве опустила глаза. Роли поменялись. Креван почувствовал своё превосходство и теперь сам рассматривал подругу. Вообще-то, он хотел сказать, как любит её, что расставание, даже на короткое время, должно только усилить чувства, но теперь вдруг передумал. Надо быть честным с собою: Джен вполне заурядная женщина, может быть для Ирландии нетипичная (невысокая брюнетка, со, скорее, южно-европейской внешностью — давали знать себя итальянские корни по материнской линии. Высокие скулы, небольшой прямой нос, глаза… Глаза миндалевидные, тёмные… И, что необычно, за более чем десятилетнюю историю их отношений, Креван так и не определил, какого оттенка были её глаза). Эта нетипичность, может быть и привлекала его тогда, уже, кажется, тысячу лет назад, но теперь он не испытывал к ней особенно сильных чувств. Это, конечно, огорчало, и уже этим он виноват перед Джен, но… Большой вопрос: любила ли она сама Кревана или он был для неё не более чем приятелем. Да, очень близким, но только приятелем («Сью, как думаешь, этот пояс не будет слишком контрастировать с моими зелёными туфлями? Ну, теми, с плетением на мысках…») Уже тот самый, неудавшийся разговор о семейном будущем был весьма красноречивым подтверждением неуверенности в искренности друг друга и готовности жертвовать собой, своим временем и личной свободой во имя совместного проекта, называемого семьёй. Конечно, современные тенденции в развитии социума выводили культ гражданского брака на новый уровень, принижая роль брака традиционного, но они-то с Джен точно застряли на юношеском этапе отношений: вечеринки с друзьями, походы в кино, секс — как приевшийся десерт на бесконечно повторяющемся праздничном ужине. Постепенная смена декораций: мы живем вместе, ходим каждый на свою работу, вечером встречаемся и обсуждаем события прошедшего дня — это все тоже инфантилизм, причем крайне запущенный. Желание поиграть в семью не нужно воспринимать, как желание создать семью…
Из размышлений его вырвал голос Джен:
— Скажи, Крю, скажи мне — почему нам нужно расставаться?
— Что ты, милая! Разве я говорил о расставании? Мне кажется, нам просто нужно провести какое-то время наедине с собою. Мне — точно нужно. Ты же видишь, у меня случился какой-то внутренний разлад. Я просто боюсь сделать что-то дурное. Боюсь, в первую очередь, навредить тебе, моя радость. Нет, не подумай, не физически — я никогда не смог бы поднять на тебя руку (он заметил сомнение в её глазах, как напоминание о рассказе Карла о несчастном Льюисе). Но в эмоциональном плане я сейчас представляю собой не самый лучший образчик спутника жизни («Чего уж, говори прямо — отличное сырье для психиатра!») Мне просто нужно прийти в себя, может быть развеяться, навестить маму. Короче, очистить «кэш». - он невесело улыбнулся.
— Крю, я всё равно не понимаю — что с тобой случилось? Тебе и раньше приходилось перерабатывать…
— Но раньше было не так, как сейчас. Наверное, напряжение копилось очень долго, месяцы, может даже годы. Критическая масса превышена, и — на тебе — нервный срыв. Я боюсь, Джен, боюсь, что если не отдохну, свихнусь — как пить дать, свихнусь…
Креван хотя и старался быть как можно более честным с подругой, сказать всю правду не мог. Да и не собирался. Сумасшествие, как он считал, штука интимная, маленький личный секрет.
— Хорошо… Если ты считаешь, что так будет лучше тебе, мы сделаем, как ты хочешь. Я уеду к родителям. Не пожить, а просто навестить, ты понимаешь? Две недели, Крю, не больше. Потом я приеду, и мне плевать — чем ты тогда будешь! Если тебе не станет лучше, я буду приводить тебя в порядок сама, и, будь уверен, у меня получится! Знаешь, я помню тот разговор о наших чувствах и отношениях. Так вот, хотя мы, наверное, и вправду уже не те, что раньше. И чувства наши постарели вместе с нами. Но я точно знаю, что люблю тебя, как и прежде. И мне не наплевать на то, что с тобой происходит!
Закончив, она выдохнула и закусила нижнюю губу, в глазах блестели слезы. Потрясенный Креван сидел, не шелохнувшись и почти не дыша. Слова Джен тяжелым камнем упали на дно его души. Он не знал, что и думать. С одной стороны, было очень приятно сознавать, что был неправ по поводу её чувств, радостно оттого, что по-прежнему небезразличен ей. С другой, хотя Джен и расставила все точки над «i» в вопросе своего отношения к Кревану, сказать то же про себя он не мог. Это было особенно грустно. Креван выдавил улыбку:
— Милая, не надо плакать… Две недели — пустяк! Не успеешь оглянуться, как мы снова будем вместе: ты и твой старый добрый Крю.
Он привстал, потянулся через стол и легким поцелуем, полным нежности и грусти, поставил точку в истории любви Кревана Фланагана и Дженнифер Гудман на планете Земля.
И вот, спустя три дня после отъезда Джен в «гости» к родителям, Креван лежал на чуть продавленной тахте и пытался навести хоть какой-то порядок в голове. Да, он и вправду надеялся, что в одиночестве ему станет лучше, но надежда эта умерла вчера утром. Когда несколько дней назад в голове Кревана внезапно заработал радиоприёмник, он решил, что «ад на Земле» — не художественный образ, а вполне реальное состояние человеческого индивидуума. Вчера ему срочно пришлось пересмотреть трактовку этого самого «ада на Земле». В общем-то, к музыке, звукам и голосам можно привыкнуть, даже не замечать их, держа на периферии сознания. А вот, что делать с